Кто нужнее Пекину - Тегеран или Эр-Рияд?

  • 19 января 2016
Си Цзиньпин и король Салман бин Абдулазиз Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Развитие дружественных и деловых отношений с Саудовской Аравией является одной из задач китайской внешней политики

Глава КНР Си Цзиньпин сегодня начал свой официальный визит в Саудовскую Аравию. Это первая поездка китайского лидера в наступившем году.

Заодно глава Китая посетит также Египет и Иран, где собирается обсудить с главами государств "региональную и международную повестку дня".

Саудовская Аравия - крупнейший поставщик нефти в Поднебесную, и, по словам китайских официальных лиц, развитие дружественных и деловых отношений с Саудовской Аравией является одной из задач китайской внешней политики.

В связи с тем, что в программу турне включен и Иран, обозреватели предполагают, что китайский лидер попытается не только договориться об альтернативе саудовской нефти, но и попробует использовать свой вес для нормализации отношений между Эр-Риядом и Тегераном.

Так для чего же Си Цзиньпин поехал на Ближний Восток?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с востоковедом Еленой Супониной и заместителем директора института стран Азии и Африки Андреем Карнеевым.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

М.С. Есть предположение, что Китай попытается нормализовать отношения между Ираном и Саудовской Аравией, которые находятся на грани войны. Это в принципе возможно?

Е.С. Иран и Саудовская Аравия сейчас находятся в настолько плохих отношениях, что вряд ли в этом можно преуспеть. Китайцы очень прагматичны и не будут браться за заведомо проигрышное дело. Китайский лидер едет в эти страны не ради того, чтобы их помирить, а чтобы извлечь выгоду из сложившейся ситуации, рассмотреть, какие контракты можно реализовать и в Саудовской Аравии, и в Иране по отдельности. Си Цзиньпин очень активно действует во внешней политике, как и вообще китайцы в целом сейчас, они активно присутствуют на Ближнем Востоке. Они не боятся нестабильной обстановки, они не боятся рисков, а идут туда, где экономически привлекательно, например, в Африку. А где имеются серьезные политические проблемы, там китайцы действуют очень осторожно. За это их многие критикуют, например, за то, что весь мир борется с терроризмом, а китайцы наблюдают за этим со стороны.

М.С. Учитывая, как много значения Китай придает церемониалу, можно ли делать какие-нибудь выводы на основании того, что первый визит состоится в Саудовскую Аравию, а не в Тегеран?

А.К. Такие визиты обычно планируются за несколько месяцев, а этот вообще планировался за год с лишним, до казни шиитского проповедника и разрыва дипотношений. В связи с этим визитом многое домысливается. Он во многом носит плановый характер, но, поскольку внимание СМИ приковано к ситуации на Ближнем Востоке, он приобрел исключительное значение. Ну и вес Китая в мировой экономике тоже порождает эти спекуляции. Но Китай не имеет большого опыта посредничества в качестве дипломатической силы, хотя их отношения и с Тегераном, и с Эр-Риядом очень хорошие. На словах наверняка будет сказано, что Китай – страна, которая убеждает отказаться от политики конфронтации, но что-то конкретное Си Цзиньпин вряд ли собирается предпринимать.

М.С. В китайской прессе появились сообщения о том, что в Тегеран он едет по приглашению президента, и они не только будут обсуждать вопросы торгового сотрудничества, но и подпишут пакет соглашений в сфере стратегического партнерства. Саудовская Аравия, по крайней мере на бумаге, уже несколько лет является стратегическим партнером Пекина, об этом говорилось довольно много. Представляется, что, когда визит планировался, то о снятии санкций с Ирана с точностью говорить было еще нельзя. То есть произойдет некое уравнивание друзей Китая в глазах друг друга. О чем можно еще договариваться сейчас с Ираном, кроме нефти и газа?

А.К. Когда Иран был в изоляции, за исключением России, Китай был самым близким его партнером, который во многом помогал выживать в этих условиях. За это китайским компаниям в Иране были даны многочисленные преимущества. И теперь, когда Иран выходит на мировой рынок, они хотели бы их сохранить. Кроме того, Иран давно хочет вступить в Шанхайскую организацию сотрудничества. Именно санкции, одобренные ООН, мешали это сделать. Видимо, этот вопрос тоже будет сейчас обсуждаться. Хотя отношения у Китая с Саудовской Аравией очень хорошие, Иран – не менее приоритетный партнер. То, что произошло с Ираном, не является неожиданностью, поскольку решение было принято еще летом.

М.С. То есть Иран оказался в более выигрышном положении по сравнению с саудовскими соперниками? Те бегают по миру, предлагая нефть, которая уже стоит дешевле 30 долларов, а в Иране уже выстраивается очередь не только из китайских, но и западных компаний, то есть им повезло?

Е.С. После десятилетий санкций возвращаться Ирану приходится в очень непростое время в условиях очень сложной ситуации на Ближнем Востоке, и не факт, что регион выдержит огромные перемены, произошедшие в течение этого столетия. Но факт, что Иран интересует Китай больше, чем Саудовская Аравия. Это мощный рынок, его потенциал огромен. Потребительский рынок Саудовской Аравии уже насыщен, продавать туда становится все труднее, а в связи с падением цен на нефть, возможности потреблять у саудовцев уменьшаются. А Иран долгое время был закрыт, пусть и с большими прорехами, и этот рынок очень привлекателен. За него будет большая борьба, а у Китая большой опыт присутствия и в Азии, и в Африке. У Китая большой интерес и там, и к республикам бывшего СССР. Экономическая активность китайцев в Иране выше, чем у России. У них, конечно, есть недостатки – они активно берутся за проект, а потом иногда бросают строительство или заканчивают его некачественно. Иранцы хотят подстегнуть и тех, и других, чтобы потом иметь возможность выбирать.

М.С. В свете сообщений о том, что от китайской экономики почти ничего уже не осталось, что цифры роста в 6,9% пустяковые, что будет с инвестициями? Китай привык в годы быстрого роста вкладывать деньги по всему миру. Хватит ли денег поддерживать такой же темп инвестиций?

А.К. В последние несколько месяцев Китай испытал серьезные потрясения, его золотовалютные резервы резко сократились. Но у него осталось 3,3 триллиона долларов. Так что так называемые экономические трудности не так уж велики. Инерция экономического роста, которая последние три десятка лет заставляла Китай развиваться с сумасшедшей скоростью, не может сразу смениться рецессией. Так что, пользуясь термином китайского руководства, мы еще увидим пока средне-высокие темпы роста. Подушевые доходы в приморских районах уже не хуже, чем в некоторых европейских странах. Китай будет неизбежно замедляться, но он будет стремительно интернационализироваться. Производства, которым в Китае уже тесно, будут выноситься в другие страны, и с этим тоже связывают нынешнюю поездку Си Цзиньпина. Эту идею он выдвинул в 2012 году, и в этой поездке будет ее проговаривать, в том числе и с Египтом, но прежде всего - с Ираном. Здесь, правда, есть опасность, что со сменой руководства эта концепция, как и многие раньше, исчезнет без следа. Нам, конечно, хотелось бы, чтобы идея экономического пояса была реализована, поскольку Россия – одна из важнейших стран, которые будут участвовать в этом мегапроекте. Так что интересно, чего Си Цзиньпину удастся в этих странах добиться.

М.С. Что касается этого колоссального проекта, если он будет осуществляться исключительно на китайские деньги, это особенных возражений ни у кого не вызовет. Но их, очевидно, не хватит, да и вряд ли Пекин на это согласится. Насколько эта идея увлекательна для стран региона, принимая во внимание, что в связи с ИГ им и так есть, куда потратить деньги?

Е.С. Насколько эта идея привлекательна для России, вопрос спорный. Шелковый путь – проект интересный, но в том виде, как его представляют китайцы, он не во всех своих компонентах соответствует интересам России. На Ближнем Востоке тоже иногда с некоторым подозрением реагируют на китайские предложения, возможно, не понимая, что из этого получится. Для Китая приоритетом остается экономика. Это локомотив, который должен потянуть все остальное. А политически он остается в тени. Скажем, позиции России и Китая по сирийскому кризису практически совпадали. Но, налагая вето на резолюции по Сирии в ООН, они не сопровождали свои действия громкими заявлениями, в отличие от России. И так во всем. Так же и со сбитым российским бомбардировщиком в Сирии. Такая осторожность вызывает сейчас недовольство. Мировое сообщество хотело бы более активного участия Китая в борьбе с терроризмом. В прошлом году в ИГ погиб по крайней мере один китайский заложник. Китайцы погибают в ходе террористических атак по всему миру. Так что причины есть.

М.С. Баз на Ближнем Востоке у Китая нет, да и отправить туда несколько тысяч человек не получится, и вообще это – тема для отдельной беседы. Но в ближайшее время мы китайских военных в регионе не увидим.

А.К. У Китая есть очень активная политика в азиатско-тихоокеанском регионе, связанная с противостоянием с Вьетнамом, Филиппинами и даже США и Японией. Есть версия, что этот визит сигнализирует желание смягчить противоречия с США в районе Южно-Китайского моря. А на Ближнем Востоке любые действия Пекина будут приветствоваться американцами.

М.С. Если предположить, что так произойдет, то в Сирии Россия со своим уникальным подходом останется едва ли не в одиночестве.

Новости по теме