"Пятый этаж": новая доктрина США в Европе - сдерживать РФ

  • 28 января 2016
Командующий войсками НАТО в Европе генерал Филип Бридлав Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Командующий войсками НАТО в Европе генерал Филип Бридлав заявил, что в 2015 г. военные США проделали большую работу для сохранения европейской безопасности

Обнародованная накануне обновленная военная стратегия США в Европе первым приоритетом называет "сдерживание российской агрессии".

Еще в прошлом году аналитики отмечали, что в связи с событиями на Украине Североатлантическому альянсу необходимо пересмотреть свою военную доктрину в Европе: усилить присутствие в регионе, активнее задействовать возможности европейских союзников по обеспечению безопасности, а главное - признать, что Европа перестала быть "тихой гаванью", в которой ничего не происходит, что позволяло НАТО, и в первую очередь Соединенным Штатам, решать стратегические задачи в других регионах.

Похоже, штабисты прислушались к советам аналитиков. Но есть ли для этого возможности и, главное, деньги?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует на эту тему с Сергеем Ознобищевым, заведующим сектором военно-политического анализа Центра международной безопасности ИМЭМО РАН и Игорем Сутягиным, старшим научным сотрудником Королевского объединенного института оборонных исследований в Лондоне.

Загрузить подкаст программы "Пятый этаж" можно здесь.

Михаил Смотряев: Документ, обнародованный вчера вечером, не был неожиданным. Из 6 перечисленных там приоритетов только первый, имеющий непосредственное отношение к России, носит какой-то практический характер. Все остальное – взаимодействие с партнерами по НАТО, сохранение стратегических партнерств, противодействие транснациональным угрозам (в первую очередь имеется в виду ИГ) делалось и раньше, и будет делаться и в дальнейшем. А переосмысление роли России в Европе – сигнал нехороший, хотя о столкновении танковых армад под ядерными грибочками на территории Польши речь все-таки не идет, как в 50-е годы?

Сергей Ознобищев: Конечно, нет. Серьезная озабоченность НАТО, европейцев понятна. Но эти слова монтировались бы сразу после крымских событий, когда началась эта донецко-луганская история, тогда это было бы адекватно.

Непонятно, как реагировать, и вот военные предлагают. Я давно искал в западных документах чего-то вроде этого, но находил только отдельные высказывания. А сейчас это абсолютно контрпродуктивно.

Россия всячески работает в направлении замирения – минский процесс, назначен туда специальный представитель, а тут военные это делают, давая повод нашим отвязным пропагандистам заявить, что натовцы точат свое копье.

М.С.: Имеет смысл вспомнить, что, хотя и не в рамках стратегического документа, еще летом американцы обещали и танки в Европу прислать, и даже какое-то количество прислали, и "Рапторы" поставить, и всячески пытались успокоить, в первую очередь новые европейские государства, которые находятся ближе к территории России.

И.С.: Я со своим коллегой здесь не совсем соглашусь. Контрпродуктивность наличествует, только если мы говорим о пропагандистских усилиях российской стороны. Российская сторона для западных планировщиков не играет очень важной роли, а пропагандистские усилия, нацеленные внутрь, не играют роли вообще.

А то, что впервые за последние 27 лет США и их союзники названы противниками не пропагандистами, а правительством и президентом России, который 31 декабря подписал соответствующий документ, "Стратегия национальной безопасности России", могло послужить последней каплей, которая привела к появлению такого утверждения уже в американском документе.

Это не так уж контрпродуктивно, когда Россия устами своего министра иностранных дел вновь подтвердила свою принципиальную позицию не соблюдать положения международных соглашений, сказав, что Будапештский меморандум никогда Россией не нарушался, потому что Россия в соответствии с ним брала единственное обязательство – не угрожать ядерным оружием, а им никто не угрожал.

То есть остальные обязательства, например, не угрожать территориальной целостности Украины, были министром перечеркнуты, и это несомненно вызывает определенную озабоченность на Западе.

В такой ситуации действия западной стороны, может быть, как раз продуктивны, так как могут способствовать тому, чтобы в Москве, среди лиц, принимающих решения, возобладал более реалистический взгляд на вещи.

М.С.: Не думаю, что этот документ в этом смысле так повлиял на взгляды в Кремле, как сбитый в Турции бомбардировщик. Включение России в сирийские события подтолкнуло американцев к публикации этого документа. Пересмотр стратегии явно начался не вчера. И Россия оказалась в довольно сложной ситуации. С одной стороны, что такое Турция, если мы соперничаем с Вашингтоном, и даже Европу воспринимаем как их подручных, которые в военном и политическом плане отнюдь не самостоятельны. С другой стороны, реальных ответных мер против Турции Россия принять не может.

С.О.: При разработке документов такого уровня учитывается большое число факторов. Собираются мнения по институтам власти, иногда исследовательским, группам, учитывается комплекс мнений.

Несомненно, внезапное проявление России в Сирии повлияло на ход военно-политического мышления Запада. Мы слышали мнения, что уже пора размещать что-то на земле. Происходит активизация, мы возвращаемся ко многому из 50-х и 60-х годов, а иногда и в досоветские времена.

Это очень серьезная деградация наших отношений. Сдерживание друг друга, противодействие друг другу, мы про это уже подзабыли, а сейчас оно активизировалось и мы его наблюдаем.

Поважнее сирийского фактора был фактор новых союзников, о который мы с вами говорим. Они постоянно наседают на Брюссель и просят, чтобы дали гарантии, поставили, как просят поляки, тяжелую танковую дивизию.

Я один из немногих в Москве, кто говорит, что НАТО до сегодняшнего дня действует очень сдержано, в основном в рамках основополагающего документа 1997 года Россия – НАТО, где говорится, что НАТО будет укрепляться не путем дополнительного постоянного размещения боевых сил.

Будь я министром иностранных дел, я стал бы добиваться сейчас уточнения этих формулировок, их формализации. Что такое дополнительное, что такое постоянное и так далее. Были же размещены танки, количество исчисляется десятками, а то и сотнями.

Надо начинать подавать друг другу позитивные сигналы, а не устрашать друг друга текстами, за которыми очень часто ничего не следует. А заняться вещами, которые необыкновенно актуальны – борьба с терроризмом, куда входит и Сирия, борьба с распространением ядерного оружия, здесь надо срочно сотрудничать, завтра мы можем столкнуться с гораздо более опасными ситуациями.

М.С.: Имея в виду состояние, в котором сейчас находятся российско-американские отношения, рассчитывать на это в ближайшее время не приходится. Что касается обычных вооружений в Европе в любой форме, особенно после заявления Владимира Путина о том, что в борьбе за Крым он был готов использовать тактическое ядерное оружие, то это снимает вопросы к военным. Тем более, что эти танки было бы разумнее использовать в районе Сирии да и мало ли где еще.

И.С.: Согласен. В документе, опубликованном вчера, говорится, что существуют общие интересы у России и Запада, они в первую очередь касаются противодействия терроризму, определенный прогресс в этом направлении весьма желателен. К сожалению, Россия предложения НАТО сотрудничать против терроризма отвергает с порога.

Теперь об агрессии в заявлениях и действиях организационного характера. Когда в 1997 году заключался основополагающий акт, шла очень активная дискуссия по поводу того, что считать существенным количеством войск. Натовское предложение было – дивизия и выше. Россия предлагала считать существенными войска от бригады.

НАТО приняло российское предложение. Так что на сегодня НАТО обязуется не разворачивать ничего выше бригады, что и происходит. НАТО ведет себя крайне сдержано, обсуждая сейчас размещение батальонов.

С российской же стороны мы видим целый ряд заявлений: ТАСС устами журналистов и генералов объявляет, что в течение двух часов мы готовы развернуть и послать в бой 40-50 тысяч войск. Это десять бригад. Несколько позже объявлены планы развернуть в Калининграде Первую гвардейскую пролетарскую дивизию.

Поляки, наверное, имеют право поинтересоваться, каково назначение этой дивизии. Так что лидерство в эскалации на себя принимает именно Россия.

М.С.: Еще один вопрос – сколько все это удовольствие будет стоить. Американцы в какой-то момент уже поняли, что им не по силам вести одновременно несколько крупномасштабных операций, даже без применения наземных войск. Что касается европейских оборонных бюджетов, то, по американским, российским, китайским или саудовским меркам, они смешные, и особой помощи от европейцев в Вашингтоне не ждут. У России, особенно сейчас, тоже ситуация сложная. Так хватит ли денег демонстрировать друг перед другом силу в течение сколько-либо долгого времени?

С.О.: В нынешней концепции внешней политики так и написано, что она именно для того, чтобы соизмерять ее с внутренней.

Да, обеспечение безопасности, но, прежде всего, дипломатическими средствами. И поддержка, модернизация российской экономики и перевод ее на инновационный путь развития. В сегодняшней ситуации это очень трудно выполнить.

Мы говорим, что социальный блок остается неизменным, но это происходит в условиях инфляции. Это очень серьезная проблема. Но и европейские страны не очень охотно выполняют свои обязательства в рамках оборонного бюджета, это немалое бремя.

Для США все чуть проще – сколько напечатают долларов, столько и будет, но это тоже нельзя продолжать бесконечно. Мы помним серьезные мировые кризисы, которые начинались именно в США. Ясно, что лучше деньги тратить на развитие, а не противостояние друг другу.

Мы очень по-разному друг друга воспринимаем. Каждая сторона считает, что угроза миру исходит от другой. Надо восстанавливать нормальное восприятие друг друга, и ни в коем случае не скатываться в гонку вооружений.

И.С.: Я не знаю, осилят ли гонку вооружений.

России это абсолютно не надо. Запад находится в более выгодном положении, эти страны находятся в союзе. Каждый вкладывает понемногу, а эффект значительный.

Ну и соотношение ВВП 20:1 тоже помогает Западу, хотя это увеличение расходов им нежелательно. Запад рад был бы этого не делать, но есть факторы, которые этому мешают.

Польша – четвертая по размеру страна в Европе – испытывает беспокойство, что этому давлению им противостоять трудно. Было бы очень полезно для всех убавить риторику с российской стороны.

М.С.: У Запада перед Россией есть немало преимуществ, но есть и недостатки. Для того, чтобы увеличить оборонные затраты в западных странах, требуется осуществить долгие и непростые процедуры, и это решение далеко не все поддержат. А в России такой проблемы нет – закрытые статьи бюджета, никто не знает, что там прописано. Поэтому какое-то время Россия, может быть, и сможет соревноваться с США.

И.С.: У нас есть пример, как одна страна в условиях падения цен на нефть, соревновалась с Западом в военных тратах. Кончилось это тем, что на месте одной страны образовалось 15.

Попытки продолжать и повторять этот опыт не сулят ничего хорошего. Потенциальные последствия нашего провала после 2-3 лет поддержания этой гонки настолько серьезны для России, что лучше сконцентрироваться на обеспечении благосостояния как иного способа обеспечения безопасности.

М.С.: Не хотелось бы, чтобы кто-то воспринимал это буквально, но китайская пословица гласит, что в схватке тигра и дракона побеждает обезьяна.

Новости по теме