Возможно ли перемирие в Сирии и как надолго?

  • 24 февраля 2016
Взрыв в Сирии Правообладатель иллюстрации AP
Image caption 250 тысяч человек погибли за годы сирийского конфликта, 11 миллионов покинули свои дома - многие устремились в Европу, спровоцировав кризис с беженцами

Накануне США и Россия объявили о согласовании плана об условиях и сроке прекращения военных действий в Сирии.

"США и Россия предлагают прекратить военные действия с 00:00 часов по дамасскому времени 27 февраля 2016 года. Прекращение боевых действий должно коснуться тех сторон сирийского конфликта, которые указали на свою приверженность договору и приняли его условия", - говорится в распространенном американским госдепартаментом совместном заявлении США и России.

Во вторник власти Сирии и объединенная оппозиция, включающая в себя различные группировки, заявили, что принимают условия договора о прекращении огня.

При этом силы Башара Асада оставляют за собой право продолжать антитеррористические операции, не объясняя, кого именно они считают террористами.

Оппозиция готова соблюдать перемирие, если правительственные войска, среди прочего, снимут блокаду с ряда городов и населенных пунктов. Однако во вторник стало известно, что из-за блокады благотворительные организации по-прежнему не могут доставить гуманитарную помощь в наиболее пострадавшие районы.

Так возможно ли вообще перемирие в Сирии? Какова вероятность того, что стороны выполнят условия договора? Чье слово оказалось более веским в сирийском конфликте - Москвы или Вашингтона? За ответами на эти вопросы Русская служба Би-би-си обратилась к экспертам.

_______________________________________________________________

Николай Кожанов, политолог, консультант московского центра Карнеги:

"Для меня самый главный вопрос - кто обсуждает перемирие? Потому что договор произошел между странами, которые в лучшем случае являются спонсорами противоборствующих сторон. Между тем, сама сирийская оппозиция и режим делают достаточно противоречивые заявления о своих планах и намерениях.

Достаточно сказать, что, например, часть сирийской оппозиции называет это перемирие временным. Это само по себе ставит вопрос относительно его реализации, относительно того, не является ли это передышкой перед продолжением боевых действий – как для оппозиции, так и для режима, который делал неоднозначные заявления на прошедшей неделе.

Делать предсказания всегда опасно, но, в принципе, здесь можно говорить о том, что вероятность его [договора] немедленного исполнения 27-го числа, равно как и вероятность его долгосрочности и того, что оно будет исполняться всеми, не столь велика. То есть провокации или попытки его сорвать под тем или иным предлогом весьма вероятны.

Дело в том, что на данный момент ни дамасский режим, ни оппозиция не истощены до той степени, чтобы пойти на диалог. Обе стороны чувствуют себя достаточно готовыми к продолжению конфронтации. И здесь не стоит покупаться на заявления об успехах [российской авиации], которые достаточно активно распространяет российская пропаганда.

Сирийская армия, в принципе, достаточно ослаблена. То есть она еще боеспособна, чтобы продолжать, особенно при поддержке России, вести боевые действия, но опять-таки это наступление идет не быстро. Успехи под Алеппо - это фактически единственные ощутимые успехи, которых сирийцы смогли добиться с 30 сентября.

Им, мягко говоря, в пору не рапортовать об успехах, а задаваться вопросом, почему так медленно, почему турецкая граница еще не под контролем, почему Алеппо еще не взят и будет ли он взят. Это тоже большой вопрос.

Что касается Москвы и Вашингтона, то план разработан на взаимовыгодных условиях, потому что на данный момент и Соединенные Штаты и Россия заинтересованы в перемирии, в сохранении статус-кво.

Чтобы, с одной стороны, избежать втягивания в конфликт других региональных держав, а с другой стороны, для американцев важно оставить в наследие будущей администрации ситуацию, по крайней мере, без значительных ухудшений.

Так что заинтересованы все. Другое дело, как в будущем все это будет исполняться. Какой взгляд будет в Вашингтоне после смены президента, и какой взгляд будет у России на бомбежки террористических групп, право на которые она за собой оставила. Россия часто использовала термин "террористическая группа", как предлог, чтобы бомбить ту же оппозицию.

Я бы поставил под сомнение вопрос о главенстве России на Ближнем Востоке. Несомненно, своими действиями в Сирии Россия заставила с собой считаться. Но опять же вопрос в том, насколько она сможет удержать этот фактор. В Сирию Москва вмешалась без ясного видения дальнейших перспектив того, как из этого сирийского конфликта выходить. А ресурсов у Москвы не так уж много, чтобы там удержаться в долгосрочной перспективе".

________________________________________________________

Тим Итон, эксперт по Ближнему Востоку Королевского института международных отношений:

Прежде всего, важно отметить, что это план подразумевается как часть мирного процесса. Там есть прямая ссылка на резолюцию Совбеза ООН 2254, на решения, принятые недавно в Мюнхене, и на предложения различных международных групп, занимающихся сирийской проблемой.

Предложенный план – это некое обобщение, модель того, как можно добиться прекращения огня. Когда 11-го февраля Джон Керри представлял план в Мюнхене, он сказал, что слова на бумаге необходимо трансформировать в действия на поле боя. Он признал, что в договоренности есть много недоработок.

Например, один из важнейших вопросов, кто будет участвовать в перемирии? В договоре употребляется слово "терроризм", но Россия и США по-разному расшифровывают это понятие. И по этому пункту существуют серьезные разногласия. Ясно, что группировки "Фронт аль-Нусра" и "Исламское государство" исключены из договора о прекращении огня.

Уже было много случаев, когда удары наносились по группам оппозиции под предлогом того, что целили в боевиков "Фронта аль-Нусра". А местами альнусровцы вообще воюют бок о бок с некоторыми повстанческими отрядами. То есть – сплошные неопределенности.

Режим и его союзник Россия сохраняют за собой право продолжать боевые действия против этих групп, оправдывая это тем, что они – часть террористического сегмента. Но если военная кампания под Алеппо продолжится, то любые предложения о прекращении огня становятся бессмысленными.

Кроме того, говоря о прекращении огня, нужно спросить, всем ли оно нужно? Все зависит от того, на какой стороне вы воюете. К примеру, зачем режиму останавливаться сейчас, если он побеждает под Алеппо?

Думаю, в данной ситуации России труднее убеждать своих союзников – сирийские власти, чем США - своих, то есть оппозицию. Также надо упомянуть, что существует целый спектр сирийской оппозиции, и так называемая объединенная оппозиция включает в себя различные группировки, в том числе и "Фронт аль-Нусра".

Как в этом случае одна часть оппозиции должна согласиться с условиями договора, понимая, что другая ее часть по-прежнему остается мишенью? Именно поэтому некоторые аналитики говорят, что любой договор, не включающий "Фронт аль-Нусра", нереален к выполнению.

Но нельзя забывать о множестве ежедневных жертв этой войны. И любой договор, который облегчит доставку гуманитарной помощи или поможет остановить непрекращающиеся бомбежки и обстрелы, нужен. Пробовать надо.

У Москвы сейчас больше рычагов для воздействия на ситуацию, чем у США. Она послала в Сирию свою авиацию и даже определенное количество сухопутных войск. Совершенно ясно, что поддержка, оказываемая Россией своим союзникам, гораздо сильнее, чем поддержка Вашингтоном своих.

В результате у США гораздо меньше возможностей влиять на ход переговоров и даже меньше заинтересованности в результате. Российское военное вмешательство в огромной мере сместило баланс сил в пользу сирийского режима. И пока США никак не показывают, что они планируют изменить этот расклад.

Новости по теме