"Пятый этаж": газовый рычаг России - где правда, где ложь?

  • 24 марта 2016
Президент Владимир Путин и глава "Газпрома" Алексей Миллер на встрече в Крмеле 29 февраля 2016 г. Правообладатель иллюстрации MIKHAIL KLIMENTYEV AFP
Image caption Во время встречи в Кремле в конце февраля глава "Газпрома" Алексей Миллер сказал Путину, что экспорт российского газа значительно вырос

Сегодня британский министр энергетики Эмбер Радд выступает с речью на трансграничном газопроводе в графстве Кент, через который идут поставки с континента.

Хотя в целом эта речь носит вполне внутрибританский характер и посвящена выгодам, которые получит Великобритания, оставаясь в Евросоюзе, в ней есть и один внешнеполитический аспект: г-жа Радд считает, что Евросоюз обеспечивает Британии защиту от запугивания и давления со стороны Владимира Путина в связи с поставками российского газа.

Российское "энергетическое оружие" обсуждается в Европе довольно регулярно, как и способы снижения зависимости от российского газа. Но есть ли у России сегодня достаточно мощные рычаги влияния на европейский рынок газа?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев обсуждает эту тему со старшим научным сотрудником ИМЭМО РАН Михаилом Субботиным и экспертом в сфере нефти и газа, партнером консалтинговой компании RusEnergy Михаилом Крутихиным.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

M.C.: Добрый вечер.

М.К.: Я во вступлении услышал, что Европа собирается диверсифицировать поставки газа по политическим мотивам. Но в последние годы Россия четыре раза прекращала поставки газа в сторону Западной Европы, один раз в Белоруссии, три раза через Украину.

Каждый раз это было без причин со стороны Европы, а только по инициативе политического руководства России. Что делает Россию ненадежным поставщиком, который прекращает поставки газа в Европу, чтобы наказать Украину.

Попытки европейцев создать альтернативу обоснованы, и политических мотивов здесь нет.

М.Суб.: На самом деле, политика присутствует с обеих сторон. Сегодня, когда на рынке существует явное превышение предложения над спросом, поставить Европу на колени невозможно.

Идея английского министра состоит в том, чтобы не выходить из ЕС, находясь в едином кулаке энергопотребителей. Это монопсония, монополия для покупателя против множества продавцов. Вместо диктатора-продавца резко усиливаются позиции покупателя, мощной силы перед лицом продавцов.

M.C.: С одной стороны, разговоры о том, что Россия – ненадежный поставщик, и что надо диверсифицироваться, наблюдаются последние лет 5. Снижение доли российского газа в энергопотреблении Европы заметно.

С другой, сейчас много говорят о второй ветке "Северного потока". Там много бюрократических сложностей европейского свойства, в том числе третий, антимонопольный энергетический пакет и его составляющие.

Есть версия, популярная сейчас в европейских СМИ, что некоторым странам этот проект гораздо более выгоден (прежде всего для Германии), поэтому, вместо того, чтобы от него отказаться, будут идти на уступки, что позволяет сомневаться, что в Европе по поводу борьбы с российскими монополистами есть единство.

М.К.: Это очень хороший пример. По политическим причинам за "Северный поток" – только российское политическое руководство, которое хочет наказать Украину и пустить дополнительные потоки газа по другому маршруту в обход нее.

С коммерческой точки зрения это выгодно консорциуму, который будет строить подводную часть через Балтийское море и оперировать ею. По договоренности с "Газпромом" этот консорциум в составе пяти европейских и международных компаний должен получать транспортные тарифы независимо от объемов газа.

Это гарантированная прибыль на много лет вперед. Это крайне выгодно некоторым людям из "Газпрома", которые сделали «дочку» "Газпрома" партнером этого консорциума.

Она будет получать 51% этих тарифов и аккумулировать их на каких-то своих банковских счетах в Швейцарии, а куда они денутся потом, неизвестно.

Есть компании потребителей и покупателей газа в Германии и других местах в Европе, которые заинтересованы в этом проекте, поскольку по новому маршруту они надеются получить газ из России по новым платежным схемам.

Газпром предлагает следующую схему: цена на ближайшем хабе, а дальше – некоторая премия. Это не будет привязано к политике, к нефтяным ценам, и по такой схеме работать крайне выгодно.

Противники этого проекта высказывают аргументы, которые носят сугубо политический характер: давайте не будем обижать Украину лишением ее транзита.

Посмотрим, кто победит.

M.C.: Украина получает порядка 2 млрд за транзит. Сложности могут возникнуть и у некоторых восточноевропейских государств – Словения, через которую тоже эти трубы идут.

Вы не назвали политических причин у сторонников проекта, а в европейской прессе многие говорят, что Германия - основной бенефициар. Это, конечно, тоже про экономику, но речь идет о крупнейшей экономике Европы, которая вытягивает всех остальных сейчас, поэтому с ее интересами невозможно не считаться.

Так присутствует ли в борьбе вокруг "Северного потока" политэкономическая составляющая?

М.К.: Наверное, присутствует. Германия одновременно несет ответственность за урегулирование ситуации на Украине, и многие финансовые вопросы, связанные с этим, завязаны на Германию.

И для нее, как европейского лидера, возникает дилемма – либо Украина сама зарабатывает деньги, либо Германия у нее отбирает транзит, но тогда надо помогать финансово.

А если Украина прокачивает меньше, чем 200 млрд кубов, то эта труба становится нерентабельной, а эта ситуация опасна для России, потому что без украинской трубы полностью обеспечить поставки газа в Европу невозможно.

Взаимозависимость России и Украины в снабжении Европы газом чрезвычайно важна. Чтобы наладить нормальный экономический процесс, необходимо политическое урегулирование.

M.C.: На уровне брюссельской бюрократии по поводу "Северного потока" тоже единства нет.

Но многие считают, что интересам европейского единения этот проект не служит. Еврокомиссар по климату и энергетике Мигель Каньете в прошлом году рассказывал, что он не только увеличит зависимость от одного поставщика "Газпрома", но и ограничит выбор путей поставок.

80% российского газа будет идти через Балтийское море, что грозит разными сложностями, в том числе и юридическими.

М.К.: Еврокомиссар отчасти прав. Там есть и излишняя роль России в поставках газа в этот регион. Но важнее другое обстоятельство. Наступает эра сжиженного природного газа, которого на протяжении ближайших 2-3 лет будет на мировом рынке гигантский переизбыток.

В Европу он устремится по ценам ниже себестоимости в рамках газовой ценовой войны. Тогда все трубопроводные проекты, которые планируются, могут оказаться под большим вопросом.

Поставщики сжиженного природного газа смогут его продавать в Европе по смешным ценам. Эксперты считают, что это будет 110 долларов за 1000 кубометров.

А у "Газпрома" рентабельность поставок в Европу по самым оптимистичным подсчетам обеспечивается на 126, а некоторые говорят, что на 180. Состязаться со сжиженным природным газом будет все труднее.

А если Европа построит несколько приемных терминалов и соединительных трубопроводов, позиции Газпрома как поставщика, от которого все зависит, сильно ослабеют.

M.C.: Со сжиженным газом тоже есть свои сложности. Сейчас сжиженный газ поступает из стран, которые являются надежными поставщиками, но, судя по происходящему на Ближнем Востоке, в любой момент они могут перестать ими быть. Есть и американский экспорт, но сегодня он еще недостаточно велик.

М.Суб.: Я согласен, что сжиженный газ меняет всю конструкцию. Он становится дополнительным ограничителем запросов со стороны России, "Газпрома".

В условиях низких цен на энергоносители и доминирования потребителя я не вижу больших рисков для европейских стран с точки зрения поставок из России, но ее репутация надежного поставщика серьезно подмочена.

А конкуренция здесь не только внешняя, но и внутренняя. В России "Газпром" атакуют и "Роснефть", добиваясь отмены экспортной монополии на сжиженный газ, и ситуация здесь тоже неизвестно как развернется, потому что обсуждается вопрос, что газовый рынок должен быть выстроен как нефтяной, что должно быть что-то вроде «Трансгаза».

В преддверии десятилетия закона об экспорте газа, который появился в седьмом месяце шестого года, когда появилась газовая монополия "Газпрома", и все конфликты на рынке газа во многом пришлись на период после принятия этого закона.

M.C.: Обострившаяся сейчас внутренняя конкуренция способна отразиться на положении России как экспортера в краткосрочной перспективе?

М.Суб.: Да, потому что получится, что Россия идет навстречу требованиям европейцев о диверсификации поставок. Экспортом будут заниматься разные компании, это здоровая конкуренция.

Конечно, сейчас санкции и вообще ситуация другая, так что возникнет вопрос, захочет ли Европа это принять. Есть поставки американского газа, и вообще рынок меняется. Австралия начинает вытеснять Катар с рынка Юго-восточной Азии, и он развернулся в сторону Европы, и так далее.

Иран предлагает у себя поставить заводы по сжижению, чтобы можно было увозить уже готовый продукт. Газ становится товаром, который может свободно перемещаться. В Европе сейчас очень популярна проблема возобновляемых ресурсов.

М.К.: "Газпром" рапортовал, что за 2015 год его экспорт увеличился чуть ли не на 37% во Францию, почти на 20% в Германию, на 10% итальянцам и австрийцам. Внутренней конкуренцией они, похоже, не обеспокоены.

М.К.: Не надо поддаваться на газпромовское вранье. Гигантские цифры увеличения экспорта – по сравнению с данными тех же месяцев 2015 года, когда по решению российского президента и по политическим мотивам, "Газпром" резко сократил поставки в Европу, чтобы прекратить реэкспорт российского газа в сторону Украины.

"Газпром" понес колоссальные убытки, около 4 млрд долларов только из-за этого политического решения. Когда "Газпром" говорит, что увеличил поставки в Великобританию на 200%, следует учитывать, что российский газ туда не поставляется.

Это газ, который газпромовские «дочки», трейдинговые компании, закупают у нероссийских производителей и перепродают с выгодой в Великобританию, занимаясь обыкновенной спекуляцией.

M.C.: Таким образом, как бы ни назывались компании, поставляющие газ на Запад, и сколько бы их ни было, но на главном вентиле лежит рука Кремля.

М.Суб.: Она сейчас ослаблена. Вчера было сообщение, что крупнейшая австралийская

нефтегазовая компания с партнерами сворачивает огромный проект по производству сжиженного газа, который оценивался в 40 млрд долларов, объясняя это падением цен на нефть и газ, и перенасыщенностью рынка.

Когда есть возможность выбирать, когда товара на рынке много, какая рука где лежит, большого значения не имеет.

М.К.: "Газпром" – компания российского президента. Она больше ни перед кем не отчитывается, никуда не предоставляет статистику, всячески ее засекречивает, все решения принимаются в кабинете Путина.

М.Суб.: Там же принимаются и решения, будет ли подорвана монополия "Газпрома". Одно дело – обсуждать экономические последствия внутренней конкуренции теоретически, но пока рынок находится в том состоянии, в котором он находится…

"Газпром" – тройной монополист: у него транспортная монополия, монополия на экспорт газа и на работу на шельфе. И политические решения по этому поводу пока не приняты.

M.C.: Так следует ли Европе всерьез опасаться российского «энергетического оружия», в первую очередь газа, поскольку зависимость от газа гораздо больше, чем от нефти, или в сложившихся условиях количество продавцов таково, что, даже если "Газпром" закроется, на Европу это влияния не окажет?

М.Суб.: Европа найдет источники, хотя при нормальном развитии событий "Газпром" свою долю в 30% должен сохранить. Это было бы выгодно всем, потому что политика не должна доминировать над экономикой.

Попытка выиграть на сиюминутной ситуации привела к печальным последствиям для "Газпрома" в прошлом и может привести к печальным последствиям для потребителей, если они не будут учитывать долгосрочные последствия для инвесторов.

Попытки избыточно снизить цены или исключить каких-то поставщиков из работы может через какое-то время аукнуться.

М.К.: Если есть опасность для Восточной Европы от Болгарии до Финляндии того, что "Газпром" может оказаться политическим оружием и ненадежным поставщиком, то Западная Европа вполне обойдется, даже если "Газпром" прекратит всякие поставки.

Восточная Европа сможет решить эту проблему через 2-3 года, если построит надежные интерконнекторы и обеспечит альтернативные поставки из другой страны. Тогда газ превратится в нормальный товар, а не политический товар.

"Газпром" будет состязаться с другими поставщиками, и у него есть масса возможностей, чтобы этой конкурентной борьбе не проиграть.

M.C.: 2-3 года - не так уж много, но провести 2-3 зимы в неотапливаемых помещениях, особенно в Финляндии, не очень здорово. Но большая монополия не очень поворотлива?

М.К.: Разумеется, но все поставки "Газпрома" зависят от одного решения, мы все время к этому возвращаемся.

M.C.: То есть в определенной степени г-жа Радд, которая сегодня будет выступать со своей речью, не так уж далека от истины в том, что касается "Газпрома" и Владимира Путина.

Но европейские эксперты, наверное, тоже понимают, как с этой зависимостью бороться.

Новости по теме