В защиту шпионов и двурушников

  • 8 июля 2010

Вживание в чужой быт, в чужую национальную или религиозную идею не проходит даром. Идеи заразительны.

По деревенской улице идет мужик. Все как надо: кирзовые сапоги, телогрейка, борода, шапка-ушанка, во рту "Беломор" дымит. Навстречу старушка. Мужик ей кланяется, а старушка кричит на всю деревню: "Шпион! Шпион!" Шпион, ошарашенный, спрашивает: "Как же ты, бабка, догадалась? И одет я как надо, и выговор у меня здешний." Глянула на него бабка: "Так ты же, батюшка, негр!"

Это анекдот советской эпохи о халатности работы американских разведывательных служб.

Я вспомнил этот анекдот, глядя на одну из супружеских пар, разоблаченных недавно как агенты Кремля в Соединенных Штатах. На фотографии они сидят вокруг семейного стола. На столе – бутафория счастливой американской жизни: гамбургеры, бутылки с кетчупом и кока-колой. И так чуть ли не десять лет. Такая тщательность в процессе вживания в роль црушникам и не снилась.

Непонятна, правда, сама идея выдавать себя за чистого американца. Америка – страна иммигрантов, тут "натурализуется" кто угодно, от мексиканца до корейца, от сомалийца до каталонца. Люди живут – легально или нет - в Америке, да и в Великобритании, с паспортом (иногда фальшивым) одной нации, но открыто изъясняются на другом языке. В плавильном котле, впрочем, рождается и железный занавес. Но если оставить в стороне допотопные идеи холодной войны и идеал расово чистого "коренного населения", усилия, потраченные российскими разведчиками на создание "легенды" (то есть фиктивного прошлого) и на шпионский маскарад, на вживание в чужой образ жизни, вызывают восхищение.

Десять лет люди притворялись теми, кем они не являлись. Это центральный мотив всех великих романов про шпионов, двойных агентов и всяких других двурушников. И тут крайне любопытно, как же их двойная жизнь отразилось на их мировоззрении, на их личности? Продолжали ли они жить в состоянии перманентной раздвоенности, или же настолько вжились в роль, что уже забыли, какого они рода и племени?

Есть две школы вживания в роль. Первая, сама знаменитая – это система Станиславского. Из нее, кстати, в Нью-Йорке родилась целая школа психодрамы Ли Страсберга. Метод Станиславского состоял в том, что ты создавал в уме психологический облик – внутренний мир своего героя, и, исходя из его психологии, решал, как это выразиться на его внешнем облике – от его жестов и манер до одежды. Другая система – радикально противоположная – это идеи Михаила Чехова (племянник Антона Павловича). Он, наоборот, считал, что актер должен в первую очередь выдумать внешний облик своего героя – его походку, манеру одеваться, гримасы и жесты. И вместе с ними, как бы из них, возникнет и станет понятен актеру его внутренний мир, психология и чувства.

Михаил Чехов, кстати, уехал после революции из России и закончил свои дни в эмиграции. Так вот, изменив свой образ жизни, прическу и одежду, диету и манеру здороваться, я, как сторонник системы Михаила Чехова в театре, считаю, что российские агенты изменились и внутренне. Какие бы цели не ставил Кремль, когда отсылал их в американскую ссылку, они уже явно не те, кем были раньше. Они вжились, поверили, полюбили, скорее всего.

Вживание в чужой быт, в чужую национальную или религиозную идею не проходит даром. Идеи заразительны. В эти дни было Ватикан объявил о том, что готов даровать кардиналу Ньюману статус святого. Все необходимые свидетельства его святости подтверждены (два чудесных излечения от тяжелого заболевания людей, ежедневно читавших сочинения Ньюмана). Джон Генри Ньюман (1801-1890) был англиканским теологом и священником в Оксфорде. Он стал изучать католицизм, поскольку был уверен в необходимости реформирования англиканской церкви. Изучал, изучал, и "доизучался". Он в конце концов обратился в католичество. Его враги обвиняли его в двурушничестве и лжи. Но в своей знаменитой книге-исповеди Apologia Pro Vita Sua он опроверг эти обвинения в том, что он был, якобы, с самого начала "двойным агентом" Ватикана. Когда он занялся реформой англиканства, говорит Ньюман, он был одним человеком. Его теологические размышления и анализ теологических доктрин трансформировали его и в конце концов привели в лоно католической церкви. Это был творческий момент раздвоенности, а не двурушничество.

На этой недели вышла в свет книга Роберта Фельдмана, американского психолога, под названием "Истина о вранье" (Truth about Lying). Он говорит о том, что ложь и обман заложены в человеческой психологии не только как механизм выживания, но и как творческое начало, кроме того, без них невозможно сосуществование людей, их совместный быт. К тому же, цитируя уже российские источники, "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман"».

Может быть, целью шпионов из Кремля было разведать, а в чем, собственно, состоит ежедневная жизнь американца как некой религии счастья? И почувствовать, вместе с молоком из картонки и кукурузой, завезенных из Америки Хрущевым, настолько подойдет русскому человеку американский образ жизни в принципе? Может быть, Америка – это не какие-то там "пиндосы", а будущее российского гомосапиенса?