“Онегин” Чайковского не только поет, но и танцует

  • 3 октября 2010
Давид Мехатели - Онегин. Мара Галеацци - Татьяна

На сцене Королевского оперного театра Ковент-Гарден идет балет на музыку Петра Ильича Чайковского "Онегин".

Нет, это не опечатка и не ошибка. Не опера, а балет. И не "Евгений Онегин", а просто “Онегин".

Я не специалист по балету, и, признаться, о существовании этой вещи даже не подозревал до того самого момента, когда увидел на фасаде Ковент-Гардена афишу новой постановки.

У Чайковского есть три балета – "Лебединое озеро", "Спящая красавица" и "Щелкунчик". Как мне рассказал рекламный буклет театра с программой спектаклей сезона, который я тут же подхватил в фойе, музыка, звучащая в балете “Онегин” - это в основном знаменитые фортепианные "Времена года". В 60-е годы прошлого века немецкий композитор Карл-Хайнц Штольце оркестровал их и ряд других произведений Чайковского для нового тогда балета под названием "Онегин", придуманного и поставленного в Штутгартском балетном театре британским хореографом Джоном Крэнко.

Гений Крэнко

"Это работа трех гениев – Пушкин, Чайковский и Крэнко", - вот так, не больше и не меньше, в один ряд с Пушкиным и Чайковским поставил Крэнко грузинский танцовщик Давид Мехатели, который танцует партию Онегина в новой постановке театра Ковент- Гарден.

Британский хореограф, родившийся в Южной Африке, но учившийся и сформировавшийся у себя на родине в Британии, прославился, тем не менее, в Германии, в Штутгарте, куда после своего первого лондонского успеха он уехал в 1961 году в возрасте 34 лет. Там же в 1965 году он и поставил своего "Онегина", который, как рассказала в интервью "Пятому этажу" балетный критик газеты "КоммерсантЪ" Татьяна Кузнецова, сильно отличался от господствовавшей в западном балете второй половины XX века эстетической тенденции:

"Самое замечательное в творчестве Крэнко – это то, что он ставил сюжетные спектакли. Ведь ХХ век – век торжества абстрактного балета. Эталоном был Баланчин, ставивший балеты, лишенные сюжета, хореографию он выстраивал как музыкальную форму. И очень-очень многие балетмейстеры ХХ века работали именно так. А публика все же хочет, чтобы ей в танце рассказывали историю. Крэнко как раз отличался тем, что мог превратить литературу в балет. Он умел подбирать такие красноречивые движения, что они успешно заменяли слова. Он делал полнокровные художественные спектакли - с декорациями, костюмами нужной эпохи. В сущности, он работал в жанре, который процветал в Советском Союзе и назывался драм-балет. Но его вещи были более танцевальными, и "Онегин" - одна из лучших его работ".

Любят такие балеты не только публика, но и сами артисты.

Image caption Глубина души, чувств, драма. Давид Мехатели - Онегин

"Меня часто спрашивают о моей любимой роли. Перетанцевав весь репертуар классического наследия, я с уверенностью могу сказать, что это роль Онегина, - рассказывает Давид Мехатели. - В этой роли все время находятся все новые и новые нюансы. Балет этот очень чувствительный и драматичный. Нравится он и публике – ведь если удается донести до зрителя то состояние глубины души, чувств, драму, то тогда ты можешь сказать, что этот балет сделал".

В архивах Би-би-си нам удалось найти относящееся к середине 60-х годов интервью с Джоном Крэнко, в котором тот говорил об источниках вдохновения для создания своих балетов:

"Я нахожу их повсюду. Иногда это танцовщики - если у тебя в труппе прекрасные танцовщики, то для них просто хочется сделать балет. Иногда это музыка, которая настолько тебя захватывает, что к ней немедленно хочется придумать танец. Иногда это история, сюжет - все это очень по-разному. Главное, что я не люблю следовать протоптанной тропой".

Традиционалист в эпоху модерна

По всей видимости, Крэнко не воспользовался протоптанной тропой, господствовавшей тогда в западном балете бессюжетной эстетики Баланчина и его последователей. Впрочем, как рассказывает Татьяна Кузнецова, путь Крэнко для британского балета того времени был вполне характерен, а вот причины отхода от классического наследия, как это ни парадоксально, восходят еще к Дягилеву:

"Балет Британии первых послевоенных лет, в то время, когда там учился и работал Крэнко, работал преимущественно с классикой, с классической техникой танца. К тому же в Англии всегда любили сюжетные балеты, балеты- истории. Привычку к одноактным бессюжетным балетам привил "Русский балет" Дягилева. И это было понятно, так как антрепризе легче ставить одноактные балеты – в случае неудачи его легко заменить другим. Полноценный спектакль – это риск, идти на который решались лишь стационарные труппы со своей базой и солидной материальной основой".

Такой подход - традиционный, я бы даже сказал, консервативный должен был быть по душе настроенной на неприкосновенность классики советской балетной школе. Как же относился к Крэнко советский балетный истеблишмент, спрашиваю я у Татьяны Кузнецовой.

"Очень благодушно, поскольку это абсолютно вписывалось в существовавшую в советском балете традицию. Там не было никаких трактовок, которые могли бы идти наперекор традиционным представлениям о Пушкине или Чайковском. Музыка не купировалась, не калечилась, не уродовалась, и никаких проблем с восприятием не возникало".

Будет ли "Онегин" в России?

Почему же при такой вот благосклонности балет "Онегин" так мало известен в России и почти там не ставится? Есть, оказывается, этому вполне веская причина, о которой говорит Давид Мехатели:

"Права на этот балет получить очень сложно. Но проблема не только в том, что они стоят огромных денег. В России есть тенденция менять хореографию. А владельцы прав очень этого не любят. Бывает, приезжает хореограф, ставит балет, а через месяц получает видео и свою постановку не узнает. Танцовщики меняют многое под себя – мне удобнее так сделать или эдак. А в хореографии Крэнко изменишь хоть шаг - все обрушится. Так что неудивительно, что правообладатели этого так боятся".

Давид рассказывал мне, с какой скрупулезной требовательностью и придирчивостью к каждой букве канонического хореографического текста относятся приехавшие из Штутгарта сотрудники Фонда Джона Крэнко – хранители наследия балетмейстера.

Тем не менее, как сообщила мне Татьяна Кузнецова, музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко в Москве мечтает иметь "Онегина" в репертуаре и уже примерно год ведет переговоры с Фондом Джона Крэнко, однако пока безрезультатно. Впрочем, театр не теряет надежды на успех, и весьма вероятно, что если не в этом, то в одном из ближайших сезонов москвичи смогут увидеть эту замечательную постановку.