Финская война 1939 г. 1. Несостоявшийся подарок Сталину

  • 30 ноября 2009
Красноармейцы с захваченным финским флагом, 1939
Image caption Красноармейцы с захваченным финским флагом (Фото из архива)

70 лет назад началась советско-финляндская война, известная в истории как Зимняя (была и вторая, шедшая параллельно с Великой Отечественной).

Советское командование планировало завершить кампанию за две недели и сделать победу подарком Сталину, которому 21 декабря 1939 года исполнялось 60 лет.

Выстрелы и разрывы бомб зазвучали 30 ноября, но первый пропагандистский залп раздался месяцем раньше.

3 ноября в "Правде" появился пространный комментарий, посвященный советско-финляндским отношениям. Не ссылаясь на конкретные факты, центральный орган ЦК ВКП(б) утверждал, что Хельсинки не желает дружить с Москвой, отвергает ее "миролюбивые предложения" и идет на поводу у неназванных "поджигателей войны".

Прежде Финляндия занимала в политике Советского Союза весьма скромное место. Пресса упоминала ее крайне редко, и главным образом в нейтральном ключе. Арестованным в 1937-38 годах "шили" сотрудничество с какими угодно разведками, но с финляндской - практически никогда.

Понимавшим, что "Правда" просто так ничего не пишет, сделалось ясно: назревают "события".

"Красный империализм"

Перед нападением на Польшу Гитлер в обмен на "спокойную уверенность на Востоке" (выражение Вячеслава Молотова) и жизненно важные для Германии поставки сырья и хлеба признал за СССР право установить контроль над Западной Украиной и Белоруссией, Финляндией, странами Балтии и Бессарабией. Англии и Франции после начала войны сделалось не до Восточной Европы.

Секретные протоколы и карты хранились в спецхране до начала 1990-х годов. Но, судя по агентурным материалам НКВД, думающая часть советских граждан, прежде всего армейские командиры, сделала выводы немедленно.

Например, слушатель третьего курса Академии химзащиты Адамашин уже в сентябре охарактеризовал новую внешнюю политику СССР как "красный империализм", а майор генштаба Швецов заявил, что СССР должен "восстановить границы старой России", иначе и пакт с немцами подписывать не стоило.

"Мирные инициативы"

К решению "финляндского вопроса" Москва приступила сразу после окончания "освободительного похода" в Польшу.

5 октября СССР предложил Хельсинки заключить "договор о безопасности", предусматривавший размещение на ее территории 50-тысячного воинского контингента - аналогичный тем, которые примерно в то же время были подписаны с Литвой, Латвией и Эстонией.

Когда финны отказались, последовало новое "мирное предложение": уступить Советскому Союзу Карельский перешеек, отодвинув границу от Ленинграда примерно на 70 км, и сдать в аренду для создания военных баз Аландские острова и полуостров Ханко.

В качестве официального объяснения была представлена необходимость обеспечить безопасность Ленинграда.

Image caption Советская пропаганда изображала Финляндию германской марионеткой

Взамен Москва обещала Хельсинки вдвое большую территорию на севере Карелии.

Финны сочли обмен неравноценным: вместо обжитых земель им предложили непроходимые леса и стылые болота. Но главное - на Карельском перешейке располагалась укрепленная "линия Маннергейма", потеря которой делала Финляндию беззащитной, а в случае создания базы на Ханко Хельсинки оказывался в зоне обстрела тяжелой артиллерии.

31 октября Молотов выступил с речью на внеочередной сессии Верховного Совета. В ней он пригрозил Хельсинки "серьезным ущербом" в случае "срыва предполагаемого соглашения", напомнив под "смех и аплодисменты зала", что население одного Ленинграда больше, чем всей Финляндии.

3 ноября он заявил финской делегации: "Мы, гражданские люди, не достигли никакого прогресса. Теперь слово будет предоставлено солдатам".

"Майнильский инцидент"

26 ноября в период с 15:45 до 16:05 в расположении 68-го стрелкового полка 70-й стрелковой дивизии в километре к северо-западу от деревни Майнила разорвались семь артиллерийских снарядов. Один младший командир и трое бойцов были убиты, восемь человек ранены.

Уже в 17:10 прибыла комиссия, в тот же день однозначно заключившая, что обстрел велся с финской территории.

Вечером Молотов вручил финляндскому послу ноту, в которой вина за случившееся возлагалась на Финляндию и содержалось требование отвести финские войска на 20-25 км от границы.

В ответной ноте от 27 ноября правительство Финляндии заявило, что финские пограничники "на основании расчета скорости распространения звука заключили, что орудия, из которых были произведены выстрелы, находились на расстоянии полутора-двух километров на юго-восток от места разрыва снарядов".

Image caption Партсобрание в окопах

Финны предположили, что обстрел мог быть результатом ошибки во время учений Красной армии, и предложили провести совместное расследование согласно Конвенции о пограничных комиссарах от 24 сентября 1928 года.

На следующий день Молотов обвинил Финляндию в "желании ввести в заблуждение общественное мнение и поиздеваться над жертвами обстрела" и заявил, что СССР "с сего числа считает себя свободным от обязательств", взятых в силу заключенного ранее пакта о ненападении.

Спустя много лет бывший начальник ленинградского бюро ТАСС Анцелович рассказал, что пакет с текстом сообщения о "майнильском инциденте" и надписью "вскрыть по особому распоряжению" он получил за две недели до происшествия.

Как сообщает современный историк Игорь Бунич, обстрел был произведен прибывшей из Ленинграда командой НКВД в составе 15 человек во главе с майором Окуневичем, которой для этого выделили одно орудие. Окуневич, доживший до 1986 года, впоследствии утверждал, что ему и его людям поручили испытать новый тип снаряда, точно указав координаты цели, по которой следовало вести огонь.

Громкий кашель

В 07:55 30 ноября лейтенант Суслов, командир группы пограничников, залегшей с советской стороны у железнодорожного моста через реку Сестра в районе Белоострова (единственного, связывавшего СССР и Финляндию) громко кашлянул. По этому сигналу бойцы бросились в атаку и в ходе трехминутного боя захватили мост, по которому тут же пошли танки.

В 08:00 советские бомбардировщики нанесли массированный удар по Хельсинки, Виипури, Котке и другим финским городам.

Войска переходили границу под звуки оркестров, подняв над колоннами портреты Сталина.

Перед началом рабочего дня на предприятиях по всему Советскому Союзу прошли "стихийные митинги трудящихся". "Правда" цитировала браковщицу Кукушкину, выразившую уверенность, что "белогвардейскому аду", в котором 20 лет томились финские братья по классу, пришел конец.

"Братская помощь"

1 декабря с пометкой "Радиоперехват. Перевод с финского" "Правда" поместила сообщение о том, что в только что "освобожденном" пограничном городе Териоки сформировано "правительство демократической Финляндии" во главе с проживавшим в Москве известным коминтерновцем Отто Куусиненом.

В тот же день уже не товарищ, а господин Куусинен обратился в Президиум Верховного Совета СССР с просьбой о признании. Михаил Калинин коллеге по политбюро ЦК ВКП(б) не отказал.

2 декабря в Москве Молотов и Куусинен в присутствии Сталина подписали "договор о взаимопомощи и дружбе", согласно которому новое "правительство" согласилось со всеми предвоенными требованиями Москвы.

Image caption Финны с детства прекрасно ходили на лыжах и были хорошо экипированы для зимы

С этого момента Советский Союз утверждал, что никакой войны не ведет, а "оказывает помощь законному правительству Финляндской Демократической Республики в борьбе с захватившей власть бандитской белогвардейской кликой Маннергейма-Таннера".

Как стало известно впоследствии, предложение возглавить "революционное правительство освобожденной Финляндии" сначала было сделано жившему в Стокгольме генеральному секретарю финской компартии Ойво Туоминену, но он отказался.

Поскольку радиопередачи, на которую ссылалась "Правда", никто в мире не слышал, советская пресса через несколько дней уточнила, что текст, переданный азбукой Морзе, перехватили слушатели военной академии связи имени Буденного Ходаков и Камалягин. Впоследствии те сообщили, что никакой радиограммы не принимали, но были вынуждены молчать, так как с них взяли подписку о неразглашении.

"Финны" в польской форме

11 ноября (за 15 дней до "майнильского инцидента") нарком обороны Климент Ворошилов подписал приказ сформировать в течение двух недель стрелковую дивизию из советских граждан, владеющих финским языком.

В начале декабря дивизию преобразовали в 1-й корпус вооруженных сил "демократической Финляндии", получивший название "Ингерманландия". Командиром был назначен комдив Красной армии и ветеран испанской войны Аксель Анттила.

Поскольку форму для "ингерманландцев" придумать и сшить не успели, со складов в Белостоке привезли трофейное польское обмундирование, в которое их и одели, предварительно споров польскую символику.

"Финны" в конфедератках провели в Ленинграде парад. Куусинен объявил, что именно им будет предоставлена честь водрузить красный флаг над президентским дворцом в Хельсинки.

Сведений о дальнейшем участии корпуса в боевых действиях не имеется.

"Сразу поднимут руки"

Соотношение сил в зоне боевых действий к началу конфликта составило 265 тысяч финских военнослужащих против 425640 советских, 26 танков против 2289, 534 орудия против 2876 и 270 самолетов против 2446.

Первоначально советское командование не видело в Финляндии серьезного противника, о чем свидетельствует то, что Ленинградский военный округ даже не был реорганизован во фронт, что неизменно делалось в СССР перед началом любой военной кампании, а разработку плана операции поручили не генеральному штабу, а штабу округа.

Работа над документом была завершена еще в июне.

Как следует из опубликованного в наши дни плана, речь шла не о принуждении Финляндии к выполнению предвоенных советских условий, а о полной оккупации страны, включая захват Хельсинки и выход к Ботническому заливу. Командиры частей получили особое указание ни в коем случае не вторгнуться по ошибке в Швецию.

Единственным человеком в советском руководстве, предостерегавшим от шапкозакидательских настроений, оказался бывший полковник царского генштаба и главный военный консультант Сталина маршал Борис Шапошников. Он настаивал, что переходить в наступление можно, лишь разрушив укрепления "линии Маннергейма" артиллерией и авиацией, а тем временем надо основательно заняться индивидуальной подготовкой бойцов к войне в условиях зимы.

Image caption Реальная война оказалась несколько иной

Ворошилов в ответ обвинил Шапошникова в "недооценке возможностей Красной армии, умеющей драться по-большевистски". Он утверждал, что кампания продлится не больше двух недель, так что запасов теплого обмундирования не понадобится.

Спор между военачальниками решил Сталин. Как писал в своих мемуарах Никита Хрущев, он заявил на совещании в Кремле: "Давайте начнем […] Мы лишь чуть повысим голос, и финнам останется только подчиниться. Если они станут упорствовать, мы произведем только один выстрел, и финны сразу поднимут руки и сдадутся".

Мотивы своего решения Сталин детализировал на совещании с высшим комсоставом РККА 17 апреля 1940 года, где подводились итоги финской кампании.

"Нельзя ли было подождать месяца три-четыре, подготовиться и потом ударить? - сказал он. - Нет. Партия и правительство поступили совершенно правильно. Там, на Западе, три самых больших державы вцепились друг другу в горло, когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда у них руки заняты и нам представляется благоприятная обстановка?".

Гладко было на бумаге

С первых же дней все пошло не так, как намечено. Праздновать сталинский юбилей пришлось в обстановке военных неудач.

Выйдя 13-15 декабря к "линии Маннергейма", советские дивизии застряли на подступах к ней, которые были к тому же густо заминированы, и выкашивались артиллерийским и пулеметным огнем. Танки рвали траки на гранитных валунах.

Плохо была организована связь, практически отсутствовало взаимодействие между сухопутными войсками, авиацией и флотом.

Фатальными проблемами стали массовые обморожения и сидевшие на деревьях финские снайперы-"кукушки", отличавшиеся феноменальным мастерством. За уничтожение "кукушки" автоматически давали орден Красной Звезды.

Финны сполна воспользовались ошибкой противника, одевшего своих командиров не в белые, а в черные полушубки, чтобы отличать их от рядовых бойцов. Впрочем, большинство наступавших вовсе не имели полушубков, и воевали в сорокаградусный мороз в шинелях.

Image caption Финны предлагали деньги и выезд в любую страну каждому советскому летчику, кто сбросит бомбы в море и сядет на их территории

Советское наступление захлебнулось и в северной Карелии, где у финнов не имелось никаких укреплений.

9-я армия генерала Виноградова, 16 декабря перешедшая в наступление с целью разрезать Финляндию пополам и выйти в тыл "линии Маннергейма", сначала топталась на месте, неся огромные потери, а потом попала в окружение.

Погибло свыше 30 тысяч человек. Финнам достались около ста советских танков и артиллерийских тягачей, часть которых использовалась в финской армии до 1961 года.

Финские потери в "сражении при Суомосалми" составили 903 человека.

В середине января Виноградова и нескольких старших офицеров его армии публично расстреляли в городском парке Петрозаводска.

Читайте продолжение статьи:

Финская война 1939 г. 2. Извинений не ожидается

Новости по теме