Томас Хаммарберг: на Кавказе все еще похищают людей

  • 21 мая 2011
Томас Хаммарберг
Image caption Похищения и убийства, в которых есть основания подозревать правоохранительные органы, не расследуются, - говорит Томас Хаммарберг.

Комиссар Совета Европы по правам человека Томас Хаммарберг, посетив на уходящей неделе несколько республик российского Северного Кавказа, сказал в интервью корреспонденту bbcrussian.com Юрию Маловерьяну, что там все еще случаются похищения людей, а власти часто не желают их расследовать.

Би-би-си: Что Вы чувствуете, когда в Чечне, как в этот раз, официальные лица говорят Вам, что при Рамзане Кадырове республика процветает, граждане счастливы, и если и есть какие-то проблемы с правами человека, то почти исключительно те, что остались от прошлых войн?

Томас Хаммарберг: Думаю о двух вещах. Первая: там действительно есть проблемы, оставшиеся от прошлого, но до сих пор не решенные. Преступления, совершенные правоохранительными органами и армией, во многих случаях не раскрыты. Каждый раз, когда я туда приезжаю, я встречаюсь с матерями, сестрами, братьями пропавших, которые приходят с портретами и просят, чтобы я помог им, чтобы захоронения были найдены и вскрыты и судьба людей прояснена.

Многие из них доходят до Страсбургского суда, и он уже принял более 150 решений по подобным делам, но проблема в том, что здесь, в России, мы наблюдаем недостаток энергичности, профессионализма и, возможно, желания расследовать эти дела с тем, чтобы наказать виновных.

Но есть и проблема более "свежих" случаев - 2008-го, 2009-го года. Число похищений, конечно, сократилось, но они все равно случаются, и притом не расследуются - в случаях, когда преступники предположительно связаны с правоохранительными органами. Это касается, например, убийства (правозащитницы Натальи) Эстемировой - оно до сих пор не расследовано, хоть нам и говорят, что в расследовании есть некий прогресс.

Би-би-си: Правозащитники на Северном Кавказе говорят, что "силовики" и до сих пор похищают и убивают людей - в частности, затем, чтобы выдать их за боевиков. Вы согласны с ними?

Т.Х.: Я стараюсь избегать спекуляций на тему мотивов - то есть, зачем это делается. Но случаи похищений, да, есть и сейчас. Их число сократилось, но они есть, и нам кажется, что их не расследуют в полной мере.

Би-би-си: Относительно числа тоже есть серьезные разногласия: в Ингушетии, например, власти в прошлом году насчитали двоих похищенных, а правозащитники - более тридцати. Откуда такая разница, на Ваш взгляд?

Т.Х.: Думаю, все зависит от того, как считать, в какую категорию записывать какой-либо конкретный случай. Некоторые случаи, в которых мы видим серьезные основания подозревать причастность правоохранительных органов, официально объявляются террористическими актами, а не преступлениями со стороны правоохранительных органов. Так или иначе, все факты должны быть расследованы, а истина - установлена.

Би-би-си: Ситуация с правами человека в разных регионах России очень различается. Центральные власти позволяют существовать этому различию. Что это обстоятельство говорит вам об отношении самой российской федеральной власти к соблюдению прав человека?

Т.Х.: Конечно, тут можно говорить о различной истории: Чечня, например, пережила две страшных войны, тогда как у других частей страны - другой опыт. В какой-то мере это надо учитывать. Но тут вполне могут возникать проблемы с соблюдением федеральных законов. Как и с уважением, например, к заявлениям президента о правах человека, о профессионализме полиции, об условиях содержания в тюрьмах и так далее.

Мы в этот раз особенно внимательно изучали работу нового Следственного комитета - этой большой структуры, созданной, чтобы отделить следствие от прокуратуры. Он очень серьезно нарастил мускулы: в Грозном, например, штат вырос с 80 человек во время моего последнего приезда до 200 человек. Двести следователей на такую маленькую республику. Но с результатами до сих пор проблемы.

Би-би-си: В России на критику, касающуюся соблюдения прав человека, часто отвечают, что Россия по этому показателю, конечно, не лучшая - но никак и не худшая. На какое место вы бы поставили Россию в рейтинге постсоветских стран?

Т.Х.: Я очень осторожно отношусь к составлению таких рейтингов. Все зависит от того, что вы сравниваете, какие типы нарушений прав человека. К тому же история у всех стран очень разная. Поэтому я никогда не пытаюсь выстроить власти разных стран по ранжиру. Это, кроме прочего, вряд ли помогло бы мне добиваться результата в моей работе.

Я всегда говорю, что проблемы с правами человека есть во всех странах Европы, и им всем есть куда расти. Да, посткоммунистические страны, в силу их наследия, отличаются от других. Но, кроме их специфических проблем: уровня коррупции, соблюдения политических прав, есть и общие для всей Европы: ксенофобия, расизм, права женщин и другие.

Би-би-си: Хорошо, место России в "рейтинге" вы отводить не хотите - но можно попытаться определить вектор. Местные политики говорят, что российская демократия еще очень молода, и со временем дела у нее, в том числе и в части соблюдения прав человека, станут лучше. В какую сторону, на Ваш взгляд, движется россйская "молодая демократия"?

Т.Х.: Это ведь хорошо, когда присутствует доля самокритики. Когда я пару раз встречался с президентом Медведевым, я услышал довольно много замечаний, которые, мне кажется, иллюстрируют эту самокритику: мы отстали, нам еще многое предстоит сделать и так далее. Ну и отлично.

Би-би-си: Вы считаете, он говорит искренне? Или "для Запада"?

Т.Х.: Тут всегда очень трудно судить. Но ведь он говорит об этом и в публичных речах, особенно о тюрьмах, полиции и судах. По крайней мере говорит. Хотя в деле соблюдения прав человека слова, конечно, не считаются.

Би-би-си: А дела Вы видите? Скажем, очень много говорилось о модернизации судебной системы - она стала лучше?

Т.Х.: Ну, я думаю, например, что они стали серьезнее относиться к Страсбургскому суду (Европейский суд по правам человека, ЕСПЧ - Би-би-си). Это, конечно, не означает, что проблемы, по котором выносил решения Страсбург, теперь устранены. Но мне кажется, что, когда они обсуждают эти решения, они относятся к ним более серьезно, чем пять лет назад, когда я начинал работать.

Би-би-си: И в то же время в России идет дискуссия о ЕСПЧ и его правах. Вы наверняка знаете и о статье главы Конституционного суда Валерия Зорькина, и высказывания других политиков и экспертов, которые считают, что Страсбург слишком вмешивается в дела суверенных стран, не учитывая их национальную специфику.

Т.Х.: Сейчас такая же дискуссия идет и в Великобритании, и там тоже есть политики, которым кажется, что Страсбургскому суду дано слишком много полномочий. Но смысл этого суда - в том, чтобы у каждого европейца была возможность пожаловаться в эту последнюю инстанцию, когда он считает, что в его деле нарушена Европейская конвенция о правах человека. И мы должны защищать это уникальное в мире право европейцев - право обратиться в международный суд.

Да, я знаю, сейчас идет дискуссия о том, как реорганизовать работу Европейского суда. Он сейчас перегружен - слишком много дел. Но единственный способ избежать этого - соблюдать права человека в странах-членах конвенции.

Би-би-си: Но в России очень часто обвиняют ЕСПЧ, что он принимает политизированные, предвзято "антироссийские" решения.

Т.Х.: Думаю, они неправы. Да, была пара очень спорных решений. Полностью безупречного суда не бывает, ошибки возможны. Но в целом это очень компетентный и справедливый суд. А если есть обоснованная жалоба - решения Европейского суда можно оспорить внутри него самого, в Большой палате.

В общем, я считаю, в большинстве случаев критиковать нужно не Европейский суд, а национальные власти - за нежелание принимать меры в связи с нарушениями прав человека.

Новости по теме