Музыка путча: импровизация на тему "Лебединого озера"

  • 20 августа 2011
митинг на Дворцовой площади Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption В Лениграде 20 августа народ вышел на улицы, чтобы сказать "Нет!" ГКЧП

Утром в понедельник 19 августа 1991 года я, как и миллионы остальных граждан умирающего СССР, проснулся под звуки "Лебединого озера" и тревожный голос диктора радио, рассказывающего о смещенном Горбачеве и назначенном ГКЧП.

Планов музыкальных на тот день у меня было множество, но ни "Лебединого озера", ни, тем более, никому дотоле неведомого ГКЧП в числе их не было. Проснулся я на полу в какой-то киевской квартире, куда меня пригласил переночевать знакомый киевлянин.

В Киев я прибыл из своего тогда еще Ленинграда накануне, в воскресенье 18-го августа. Повод для поездки был более чем приятный.

Перестроечная эпоха для нас, людей из мира музыки, была почти непрекращающейся эйфорией: границы открылись, мы стали ездить на турне и фестивали, да и к нам, в открывшееся культурное пространство, зачастили иностранные гости.

История затмила музыку

На тот день, 19 августа, был намечен старт джазового круиза вниз по Днепру по маршруту Киев-Одесса, организованного киевскими джазовыми энтузиастами вместе с Французским институтом.

Прилетевший из Франции ансамбль Workshop de Lyon должен был выстроить с приглашенными в проект советскими музыкантами специально созданную полуимпровизационную композицию, которой сборный французско-советский оркестр должен был увенчать все событие живым исполнением нового звукового сопровождения к немому кино-шедевру Эйзенштейна "Броненосец Потемкин".

Играть должны были прямо на ступенях знаменитой Потемкинской лестницы в Одессе – той самой, где происходили самые драматичные события фильма, который, разумеется, тут же и шел бы на установленном на верху лестницы экране. Я был приглашен как джазовый продюсер и журналист в качестве гостя.

Нет нужды говорить, что накануне в воскресенье, на проходившем в каком-то киевском ДК концерте, настроение у всех было приподнятое, все с нетерпением ждали понедельника.

Когда под звуки Чайковского ситуация наконец-то дошла до моего сознания, стало не до джаза, не до круиза и не замечательных и приятных французов. Мысль в голове была одна – обратно в Ленинград, ближе к историческим событиям и к семье.

Билет, однако, купить удалось лишь на самый последний вечерний рейс, а пока мы засели в квартире режиссера-документалиста Юрия Зморовича. Я бесконечно звонил то в Питер, то в Москву – журналистам, дипломатам, просто знакомым.

Московский друг журналист и музыкальный критик Татьяна Диденко жила прямо напротив Белого дома и в режиме прямого эфира сообщала нам о пока еще робком движении вокруг здания, где был оплот первой по-настоящему избранной народом власти во главе с Борисом Ельциным.

Около полудня вместе с Юрием мы вышли в город – купить вина, ибо сидеть в таком напряжении "всухую" было уже совершенно невмоготу. Первый же встреченный на киевской улице знакомый вручил нам листовку с воззванием Ельцина.

Не так уж ужасно обстоят дела, подумалось мне, если уже спустя несколько часов после провозглашения новой власти и чрезвычайного положения, чуть ли не первый встречный в нескольких сотнях километров от столицы вручает нам листовку, призывающую этой новой власти не подчиняться.

Революция свершилась!

В Питер я добрался за полночь, всю ночь шли напряженные перезвоны, а утром, во вторник 20-го, я вынул из почтового ящика "Смену", газету Ленинградского обкома ВЛКСМ с шапкой "Банду Янаева под суд". Стало ясно, что военный переворот какой-то не совсем настоящий, хотя напряжение не спадало весь день – ждали ввода войск.

В Киеве, как мне сообщили, круиз все же отправился по Днепру. На секунду стало жаль – эх, черт, упустил замечательную поездку, но только на секунду – здесь, в Питере, близость и причастность к творящейся на твоих глазах истории затмевала любую музыку.

Музыка, впрочем, была. 22 августа – на следующий день после победы - на Дворцовой площади прошел концерт "Рок против танков", первый из последовавшей за ним череды рок-концертов на главной площади города. Идею поддержали мэр города Анатолий Собчак и его тогдашний заместитель Владимир Путин.

Играли "Н.О.М.", "Мифы", "Опасные соседи", "Наутилус Помпилиус", "Пикник", "Трилистник", Игорь Тальков, но эйфория от победы над ненавистным совком была так велика, что ее хватало и без музыки.

Аналогичный концерт, правда, чуть под другим названием "Рок на баррикадах" прошел в тот же день и в Москве. Там играли "Машина времени", уже перебравшаяся к тому времени в столицу "Алиса", "Круиз", "Коррозия металла", "Монгол Шуудан" и многие другие.

Никогда не забуду ощущение счастья и невероятности происходящего, когда вечером того же дня, едучи в такси, я услышал в новостях указ Бориса Ельцина о запрете Коммунистической партии Советского Союза.

А 27 августа, еще не отойдя от эйфории победы, ленинградское рок-сообщество погрузилось в траур – умер Майк Науменко из группы "Зоопарк". На похоронах я был с приехавшим в победный Ленинград известным американским журналистом Дэвидом Ремником.

А в Одессе, на Потемкинской лестнице, в тот же день Workshop de Lyon играли свою музыку к революционному "Броненосцу Потемкин"…

Новости по теме