Отставка изобретателя Государственной думы

  • 16 марта 2012
Михаил Сперанский (портрет кисти Василия Тропинина) Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Михаилу Сперанскому не удалось обустроить Россию

Разговор в кабинете императора Александра I в Зимнем дворце продолжался около двух часов.

Примерно в 10 вечера, вспоминал дежурный офицер, в приемную вышел человек в мундире тайного советника, настолько взволнованный, что принялся вместо бумаг засовывать в портфель собственную шляпу, а потом без сил опустился на стул.

Затем в дверном проеме появился царь, явно расстроенный и чувствовавший неловкость. "Еще раз прощайте, Михаил Михайлович", - проговорил он и скрылся.

Собеседника государя звали Михаил Сперанский. Ровно 200 лет назад, 17 марта 1812 года, он узнал о своей отставке и предписании покинуть столицу.

Так закончилась очередная попытка обустроить Россию.

Во время встречи в Эрфурте Наполеон полушутя-полусерьезно предлагал Александру I обменять Сперанского на какое-нибудь европейское королевство. Аракчеев говорил: "Будь у меня треть ума Сперанского, я был бы великим человеком!".

Вообще-то от рождения он был Богдановым. Новую фамилию ему дал ректор духовной семинарии. По-латыни она значила "подающий надежды". Отец ректор был хорошим педагогом и разбирался в людях. Вот только надежды не сбылись.

Сперанского, помимо историков, сегодня мало кто и помнит. Кроме монархов, россияне знают в основном полководцев. Кому и что говорят имена борца за ограниченную монархию Дмитрия Голицына, автора первого проекта российской конституции Никиты Панина, прораба крестьянской реформы Якова Ростовцева, министра юстиции Дмитрия Замятнина, при котором в стране был введен суд присяжных?

Драма российских либеральных реформаторов всегда заключалась в отсутствии сильного третьего сословия. "Русские европейцы" оказывались перед выбором: либо непримиримая и безнадежная оппозиция, либо попытка навязать себя власти в качестве советников и помощников, чтобы повлиять хоть на что-нибудь.

Многие правители, от Екатерины II до Брежнева и Андропова, охотно пользовались умом и перьями "придворных либералов", но когда речь заходила о действительно важных вещах, без стеснения ставили их на место. Правители помнили, что достаточной поддержки в обществе у этих людей нет, они - привилегированные слуги, с которыми можно особо не церемониться.

Такова была судьба и Михаила Сперанского.

Самородок из глубинки

Будущий государственный муж родился 1 (12) января 1772 года в селе Черкутино Владимирской губернии, принадлежавшем графам Салтыковым. Его отец был приходским священником.

Сперанский всю жизнь гордился тем, что был, как говорят американцы "self-made man", и соблюдал ритуал: каждый год в день рождения спал на лавке, укрывшись овчинным тулупом.

"Я провожу эту ночь таким образом, чтобы напомнить себе свое происхождение и все старое время, и его нужду", - сказал он своему знакомому, лицейскому однокашнику Пушкина Модесту Корфу.

Блестяще окончив Суздальскую семинарию, Сперанский получил направление в только что созданную Петербургскую духовную академию - новое учебное заведение для подготовки высших иерархов церкви и ученых-богословов.

В академии глубоко изучали не только духовные, но и светские науки и иностранные языки, имелась богатейшая библиотека. Студентам не только не запрещалось, но даже предписывалось читать французских философов-атеистов.

Бюрократический гений

По окончании академии Сперанский остался при ней преподавать философию. В 1796 году петербургский митрополит Гавриил предложил ему выбор: либо принять монашество, что открывало дорогу к архиерейскому сану, либо поступить личным секретарем к генерал-прокурору сената князю Куракину, который попросил владыку порекомендовать ему толкового молодого человека.

Работа секретаря заключалась, главным образом, в написании за патрона официальных, а порой и личных писем. В качестве "теста" Куракин предложил кандидату подготовить 11 писем на разные темы и пришел в такой восторг, что немедленно предоставил ему должность.

Дальнейшая карьера Сперанского была похожа на взлет ракеты. Перейдя от Куракина к министру внутренних дел князю Кочубею, он меньше чем за пять лет дослужился до действительного статского советника.

Своим успехом молодой чиновник был обязан сильному логическому уму, эрудиции, способности нравиться самым разным людям, но более всего - колоссальной работоспособности и умению подготовить безупречный документ, что называется, "на коленке".

Александр I в начале правления окружил себя блестяще образованными и либерально настроенными советниками, которых, к ужасу консервативных вельмож, в шутку называл на манер французских якобинцев "комитетом общественного спасения". Кочубей входил в их число.

Все эти люди не были "дельцами" (тогда это слово имело в русском языке иной смысл). Они фонтанировали идеями, но становились в тупик, когда доходило до практической реализации.

Такой помощник, как Сперанский, умевший разработать пошаговый план мероприятий и знавший, на какие кнопки нажимать, чтобы бюрократическая машина заработала, был им совершенно необходим.

В 1806 году Кочубей заболел, практически отошел от дел и начал посылать начальника своей канцелярии вместо себя с докладами к царю. Александр познакомился со Сперанским, еще будучи наследником, но именно тогда стал тесно общаться с ним и прислушиваться к его мнению.

В 1808 году император взял Сперанского с собой на переговоры в Эрфурте, где на 36-летнего члена российской делегации обратил внимание сам Наполеон.

Спустя два года Александр учредил по предложению Сперанского Государственный Совет, законосовещательный орган, состоявший из высших сановников, и назначил его секретарем Госсовета. Поскольку поста премьер-министра тогда не было, Сперанский сделался вторым человеком в государстве.

Совершенствование установлений

После поездки в Эрфурт Александр спросил Сперанского, как ему Европа. Сперанский ответил, что в России лучше люди, а на Западе - установления.

Получив реальную власть, он энергично принялся улучшать "установления".

Сперанский был противником общественных потрясений и сторонником постепенных реформ. Однако общее направление этих реформ было очевидным.

В октябре 1809 года он подал государю обширное "Введение к уложению государственных законов".

В преамбуле документа говорилось, что реформы предлагаются "в целях укрепления самодержавия и сохранения сословного строя", но фактически их целью был постепенный переход к конституционной монархии через "благодетельное вдохновение верховной власти".

Предполагалось за год подготовить необходимые решения и законы и осенью 1810 года опубликовать Высочайший манифест о проведении выборов, предоставив избирательные права всем владельцам недвижимой собственности.

Волостные думы должны были затем сформировать губернские, а те - Государственную думу.

Судя по всему, именно Сперанскому принадлежит авторство термина "Государственная дума". Согласно проекту, она должна была принимать законы, но за монархом осталось бы неограниченное право вето.

Сперанский предлагал также ввести в России суд присяжных, преобразовать сенат в высший судебный орган, половина членов которого назначалась бы от короны, а другая избиралась дворянством, и принять новый гражданский кодекс, ряд статей которого являлся переводом Кодекса Наполеона.

Последний, кстати, действует во Франции по сей день. Существенной переработке подвергся только раздел, посвященный семейным отношениям.

Понимая всю сложность отмены крепостного права, Сперанский старался, насколько возможно, облегчить положение крестьян.

"Отношения, в которые поставлены оба эти класса [крестьяне и помещики] окончательно уничтожают всякую энергию в русском народе", - писал он.

По его инициативе был принят указ "О вольных хлебопашцах", предлагавший помещикам добровольно освобождать свою "живую собственность". Желающих нашлось сравнительно немного, но все же волю за несколько лет получили около 37 тысяч человек.

Правительство запретило заново обращать свободных крестьян в крепостное состояние. Помещики утратили право по собственной прихоти, без суда, ссылать крестьян в Сибирь. Была дарована свобода отставным солдатам, прослужившим в армии 25 лет.

Сперанский проявлял дипломатичность, старался не забегать вперед и выражаться осторожно, но дворяне отлично понимали: если дать ему развернуться, дело кончится уравниванием их в правах с купцами и мещанами и упразднением крепостного права.

По словам попечителя Петербургского учебного округа Дмитрия Рунича, придворные и помещики "теряли голову только при мысли, что конституция уничтожит крепостное право и что дворянство должно будет уступить плебеям".

Экзамен на чин

Сперанский основал Царскосельский лицей. Управляя государственными финансами, он сократил бюджетный дефицит и укрепил рубль, что было особенно непросто в условиях резкого наращивания военных расходов.

6 августа 1809 года вышел указ, согласно которому для получения гражданских чинов от VIII класса (коллежского асессора) требовалось либо иметь университетский диплом, либо сдать экзамены по нескольким дисциплинам. Тем, кто получил чины раньше, пришлось подтверждать свое право на них сдачей экзаменов.

Сановники дружно возмутились тем, что какой-то "попович" заставил их зубрить, как школьников. Сама идея, что для высокого положения, помимо происхождения и царской воли, требуются еще и способности, им глубоко не нравилась.

История отпустила Сперанскому мало времени. У его врагов скоро появилось сильное оружие: резко ухудшились отношения с Францией.

Реформатора начали обвинять во франкофильстве и даже называть шпионом. Выражения "агент влияния" тогда еще не придумали.

Ему припомнили и подаренную Наполеоном в Эрфурте табакерку с бриллиантами, и переписку с французскими юристами.

"Решились погубить"

Усиленно "копал" под Сперанского министр полиции Александр Балашов.

Историк Николай Карамзин лично вручил императору меморандум, в котором, в частности, были слова: "Всякая новость в государственном порядке есть зло, к коему надо прибегать только в необходимости". Также там был сакраментальный вопрос: "Будут ли земледельцы счастливы, освобожденные от власти господской, но преданные в жертву их собственным порокам?".

Готовясь к большой войне, Александр I не желал раздражать главное военное сословие непопулярными реформами.

Напрасно Сперанский в памятной записке от 11 февраля 1811 года призывал царя ускорить преобразования, верноподданнически заключая, что "совершением их империя будет поставлена в положение столь твердое и надежное, что век Вашего Величества всегда будет именоваться веком благословенным". Его судьба была решена.

"Упал" не только важный чиновник - подводился итог целому витку несостоявшихся реформ", - указывает современный историк Андрей Буровский.

По свидетельству Модеста Корфа, простые люди, не читавшие газет, тем не менее имели о Сперанском свое мнение, отличное от мнения двора и помещиков.

"Местами ходил довольно громкий говор, что государев любимец был оклеветан, и многие помещичьи крестьяне даже отправляли за него заздравные молебны и ставили свечи, - писал Корф. - Дослужась, говорили они, из грязи до больших чинов и должностей и быв умом выше всех между советниками царскими, он стал за крепостных, возмутив против себя всех господ, которые за это, а не за предательство какое-нибудь, решились его погубить".

Воспитатель цесаревича

Судя по поведению Александра I, он понимал, что ничьим шпионом Сперанский не является, и, принеся его в жертву, испытывал определенные угрызения совести. Опального сановника не лишили чинов и наград. Живя в деревне, он по именному повелению ежегодно получал из казны шесть тысяч рублей.

В 1816 году Сперанский был назначен пензенским губернатором, затем генерал-губернатором Сибири, а в 1822 году вернулся в Государственный совет, правда, уже не секретарем, а рядовым членом.

Парадоксально, но факт: карьера реформатора прервалась при "либеральном" Александре и сделала новый виток в царствование его "реакционного" брата.

Сперанский редактировал манифест о восшествии Николая I на престол и написал для него коронационную речь.

Новый император устроил ему проверку на лояльность, включив в состав суда, рассматривавшего дело декабристов.

Некоторые участники восстания на следствии показали, что собирались, в случае успеха, предложить Сперанскому пост премьер-министра, хотя с ним самим этих планов не обсуждали.

По словам свидетелей, во время вынесения приговора в глазах Сперанского стояли слезы.

После этого царь поручил ему преподавать право наследнику престола, руководить изданием многотомного Свода законов Российской империи и созданием Императорского училища правоведения.

За эти труды Сперанский удостоился высших отличий - ордена Андрея Первозванного и графского титула.

Он умер в 68 лет, будучи осыпан почестями, но не увидев воплощения своих замыслов.

Влияние Сперанского на развитие России сильнее всего сказалось после его смерти. Общение с ним во многом сформировало взгляды будущего Царя-Освободителя. Из всех реформ Александра II судебная оказалась самой последовательной и плодотворной.

Новости по теме