"Пятый этаж": послание Путина - что нового?

  • 5 декабря 2014
  • kомментарии
Выступление президента Путина Правообладатель иллюстрации AP
Image caption В своем выступлении Владимир Путин предстал в качестве умеренно-консервативного политика, считают эксперты

В пятницу президент России Владимир Путин встретился в Кремле с правозащитниками и омбудсменами и пояснил смысл зачитанного накануне послания Федеральному собранию.

По его словам, главный сигнал послания состоял в том, что в современных условиях Россия будет двигаться в сторону свободы предпринимательства. Заодно Путин напомнил, что у всех граждан государства, в том числе нетрадиционно ориентированных, есть социальные и политические права.

Аналитики в один голос отметили, что ничего фундаментально нового в речи президента не прозвучало.

Ведущий передачи "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседовал на эту тему с юристом и политологом Владимиром Пастуховым.

М.С. Сегодня во время встречи Владимир Путин комментировал, расшифровывал отдельные положения своего послания. Похоже, оно никого особенно не взволновало, поскольку заранее было известно, что он скажет. Вы что-нибудь новое, неожиданное в речи президента обнаружили?

В.П. Да.

М.С. Поподробнее, пожалуйста.

В.П. Я обнаружил там хвост второй части "Закона Ротенберга". Это единственное, что было существенно в практическом плане в речи президента. Единственное конструктивное, практичное предложение, остальное – чистая идеология. Это предложение о налоговой амнистии. Налоговая амнистия в стране, где налог на физических лиц – 13 процентов, ниже плинтуса, вещь совершенно бессмысленная. Тот, что уводил капиталы за границу, потому что хотел оптимизировать налоги, таких в России нет. Капитал уводят потому, чтобы обезопасить его, самих себя, свой бизнес. Налоговая амнистия это вторую проблему не решает. Значит, за этим предложением стоят определенные круги. Мотив очевиден – есть "уязвимый" бизнес, который либо может попасть под санкции, либо уже частично попал. Эти капиталы надо возвращать в Россию, но, поскольку они были отчасти вывезены с некоторыми "погрешностями", то им надо обеспечить спокойное возвращение. Как юристу, эта тема показалась мне крайне интересной.

М.С. То, о чем заявлено на высоком уровне, при воплощении в жизнь в России далеко не всегда соответствует заявленному. Надо посмотреть, произойдет это или нет. Тем более, что, по оценке Сергея Гуриева, который сейчас преподает в Париже, в этом году может до 6% ВВП составить чистый отток капитала из России. Отсюда беспокойство Владимира Путина.

В.П. На возврат капитала как таковой эта норма не подействует. Это амнистия для своих. Речь идет о вполне конкретных капиталах, которые надо вернуть в Россию, чтобы люди при этом не пострадали ни там, ни здесь. По сути, речь идет де-факто о вторичной легализации, и я не сомневаюсь, что это будет сделано. Если же говорить о речи в целом, в ней было всего 3 момента. Это попытка объясниться по поводу Крыма, классическая советская коммунистическая пропаганда на тему того, что за ближайшие два года мы должны сделать то, что нам не удалось сделать за предыдущие 15. Непонятно, почему за ближайшие 2 года в худших условиях мы должны суметь сделать то, что в прекрасных условиях не сделали за предыдущие 15 лет. И третья часть, понятная заранее, Кремль назначил ответственного за все возможные неудачи. Это универсальный враг, которым стали США.

М.С. Есть еще несколько заявлений. На уровне семантики они представляют интерес. Неоднократно прозвучало слово "свобода", речь шла о гражданских правах. Кстати, сегодня же Владимир Путин высказался и о роли некоммерческих организаций в том духе, что мы не хотим, чтобы эти люди на американские деньги мешали нам строить процветающее общество, но у всех есть свобода. Невзирая на то, что мы полагаем семью главной традиционной ценностью, это не означает, что у нас запрещен гомосексуализм. Эти пассажи во многом риторические, но с другой стороны, частота употребления слова "свобода" в послании по оценкам некоторых аналитиков, Владимиру Путину несвойственна.

В.П. Меня это больше всего и пугает. Я жду компенсаторной реакции.

М.С. От кого?

В.П. От него же. Он слишком много употреблял слово "свобода". Следует соотносить слова с действиями, предпринимаемыми практически в то же время. Объявляется налоговая амнистия. Это очень либерально и хорошо. За неделю до этого принимается закон о деофшоризации, вводящий реальные сроки наказания до 6 лет для тех, кто "оперирует международными инструментами". Мы говорим, что нужно освободить бизнес от чрезмерного контроля. Но месяц назад президент отменяет практически все нововведения Медведева от 2011 года, которые хоть как-то избавляли бизнес от двойного налогового контроля - как со стороны налоговых органов, так и со стороны органов внутренних дел. Медведев под давлением общественности вынужден был ввести поправки в уголовно-процессуальный кодекс, которые запрещали силовикам обследовать людей без решения налоговых органов. Сегодня это основополагающая норма отменена. Это никак не соотносится со словами о свободе. Поэтому это голая риторика, направленная на то, чтобы отвлечь внимание и успокоить чрезмерно возбудившееся общественное мнение и чуть-чуть расслабить людей перед новыми испытаниями.

М.С. Последовательность действий в тех двух примерах, которые вы привели, скорее противоположная: сначала вводятся ограничения, а потом - спустя в одном случае месяц, в другом меньше - президент в своем послании утверждает, что нужна большая свобода.

В.П. Он же не отменяет эти ограничения.

М.С. Но он не мог делать это в послании к Федеральному Собранию. Может быть, потихонечку наступает прозрение, что Россия оказалась в такой ситуации, когда своими силами из этого выпутаться не выйдет. Правда, та часть речи, которая посвящена взаимодействию с Западом или легализации аннексии Крыма, заставляют усомниться в том, что прозрение наступило?

В.П. Прозрение реально не наступило. Во-вторых, концептуально оно уже не может наступить, потому что сформировалась определенная точка зрения на место России в мире и в истории. Говорят, что Путин может поменяться. Последние 14 лет он остается одним и тем же. Если это выглядит, как реставрационная политика, является ею по содержанию, то это и есть реставрационная политика, и изменений от нее ожидать нельзя. Содержание послания можно выразить одним словом из старого американского мюзикла – tradition. Он нашел тот стержень, вокруг которого он хочет все выстроить – традиция. В этой речи о свободах говорится примерно так, как в конституции 1936 года.

М.С. Но если найден этот стержень, на который теперь все будет навиваться, в нынешних условиях, особенно экономических, все быстро скатится к уровню СССР. И к уровню благосостояния простых граждан тоже советскому. Сейчас, когда большинство населения страны познакомилась с тем, что жизнь бывает другая, что необязательно стоять в очереди за хлебом и молоком, это может вызвать недовольство граждан. Или не может?

В.П. Я вчера высказал такую же точку зрения в разговоре с товарищем. Он мне напомнил, что в советское время была другая ситуация. Не было открытых границ, частного предпринимательства и Китая с его ширпотребом. Надо принимать во внимание, что, с одной стороны, качество жизни будет падать, с другой стороны, оно примет другие формы, чем голые прилавки советских магазинов. Вместо этого будут горы дешевого ширпотреба, население будет есть не мясо, а его заменители, но, учитывая, что значительная часть русского населения живет в довольно примитивных условиях, то страдающей стороной будет средний класс. При этом в Москве и Питере будет сохраняться значительная прослойка людей, которым все равно, сколько стоят продукты в магазине, поскольку они будет увеличивать свои доходы, откачивая из бюджета деньги. Динамика не видится мне столь линейной, и возможны разные варианты. Агония может оказаться гораздо более длительной, чем если смотреть на динамику нефтяных цен.

М.С. Владимиру Путину принадлежат слова, что разумное импортозамещение – это наш долгосрочный приоритет. Как именно он этого собирается добиться, президент Федеральному Собранию не разъяснил, но время покажет. Вместо полных прилавков стране предлагают ранее утерянное, а теперь вновь обретенное величие - наша армия вежливая, но грозная, и так далее.

В.П. Революции достоинства мы хотим противопоставить контрреволюцию величия.

М.С. Что касается величия страны, никто не будет спорить с тем, что страна должна занимать подобающее ей место в мировой политике, экономике. С другой стороны, сейчас сложно спорить с тем, что в 21 веке это не делается только ракетами. Не говоря о том, в каком состоянии находятся стратегические силы России. Разговоры о завершившемся вставании с колен тоже для внутреннего употребления, тоже риторика, которая полгода назад, после присоединения Крыма, действовала очень хорошо. Но на фоне падающих нефтяных цен, скачущих цен и летящего в пропасть рубля, она уже такого действия не возымеет. Но Владимир Путин посчитал необходимым уделить ей значительное место в своем послании. Почему?

В.П. Подсознательно он пытается объясниться. С одной стороны, Крым, как явление, как политика, как историческое событие - это было импровизационное решение. В ноябре-декабре 2013 года такой разворот событий представлялся очень смутно. Но, если оглянуться на все, что делал Владимир Путин, начиная с 2004 года, когда первая волна украинской революции его очень сильно напугала, Крым является логичным завершением этой политики. Он шел к Крыму сознательно. Это итог его политики, его достижение. Этот доклад недооценили. Он действительно является историческим. Но его историчность повернута не в перспективу, а в ретроспективу. Он не открывает эпоху, а подводит ее итог.

М.С. У него есть еще шансы расширить свое место в истории за счет северной части Казахстана…

В.П. Мариуполя

М.С. Мариуполя. Кто-то довольно грустно пошутил, что, если Крым взят под предлогом того, что там якобы крестился князь Владимир, как не вспомнить, что Киев есть мать городов русских. Было бы неплохо присоединить его к России, а Галиция пусть уже гуляет, присоединенная к Польше. Последнее время постоянно озвучивается мнение, что, если не было бы Крыма, нашли бы другой предлог наложить санкции и сдержать Россию. И это заставляет задуматься, что не все в порядке. Неужели в Кремле всерьез считают, что Запад старался так сильно Россию сдерживать? В каких рамках?

В.П. Эту фразу можно повернуть и обратно. Если бы не было Крыма, Россия нашла бы другое место вставить Западу шпильку так, что он вынужден был бы отреагировать введением санкций. А проблема в том, что действовать вынужден тот, кому дискомфортно. Кому хорошо, тот сидит на месте. Проблема России в том, что ее не устраивает сегодняшний миропорядок и место в мировом разделении труда. Печаль в том, что место это ей действительно не подходит. Еще печальнее, что рыночными методами Россия это место изменить уже не может. Россия потеряла надежду на то, что она может обычными способами ускорить свой экономический рост, произвести модернизацию, о которой говорил Медведев, и что-либо поменять в мировом разделении труда. То, что сейчас произошло, это реакция на разочарование политикой Медведева, которые Путин отчасти разделял, потом случилась Болотная площадь, затем выяснилось, что все эти программы толком ничего не изменили, и дальше пришли к выводу, что это в принципе невозможно. Раз это невозможно экономическими методами, обратились к методам военно-политическим. Россия ищет неэкономический метод поменять свой статус, капитализировать единственное, что у нее есть – ядерные силы. Поэтому разговор о месте ядерных сил в России, который Вы упомянули, это один из самых интересных разговоров, которые сейчас возможно провести. Внешняя политика России, чем дальше, тем больше будет сводиться к ядерному шантажу и постоянному напоминанию о том, что взаимно гарантированное ядерное уничтожение существует. Поэтому отдайте нам те преференции, которые мы не можем получить по своим экономическим возможностям, но должны получить по своему ядерному статусу.

М.С. Что касается модернизаторства Медведева, то, при всем уважении, 4 года его президентства вряд ли можно было использовать с большей пользой. Что касается взаимного ядерного уничтожения, места ядерных сил как инструмента шантажа, это очень напоминает отношения стран-победительниц во Второй мировой войне спустя некоторое время после ее окончания. Но ситуация сейчас радикальным образом изменилась. В ответ на потрясание ядерными боеголовками можно получить санкции, молчаливое игнорирование, а, может быть, и не очень молчаливое, если вспомнить саммит в Брисбене, и никаких особенных преференций. Кроме, разве, заявлений отдельных политиков где-то в Европе о том, что надо пересмотреть вопрос по поводу санкций, потому что они и им вредят тоже. Главный враг, США страдают меньше всего. Насколько такая политика перспективна, и понимают это в Кремле?

В.П. Исторически такая политика абсолютно бесперспективна, и ее бесперспективность в Кремле совершенно не понимают. Обращаю ваше внимание на заявление главы Внешторгбанка Костина, который сказал, что отключение России от системы SWIFT Россия должна приравнивать к прямому объявлению войны. То есть в мозгах определенной части этого сословия легкость перехода границы войны и мира становится очень опасной. Я не исключаю, что в ситуации, когда присутствует некоторая неадекватность восприятия реалий, Россия будет наращивать степень провокационности своей политики, и демонстративная милитаризованность, с опасными полетами, ненужными провокациями, инцидентами в Черном море, когда произошло сближение с кораблем до опасного уровня, аналогичный конфликт с истребителем в Норвегии. Россия не просто демонстрирует силу, Россия реально провоцирует военный конфликт. Это очень опасное состояние умонастроения.

М.С. А как г. Костин представляет себе функционирование системы SWIFT в условиях боевых действий с применением ядерного оружия? Если мы примем за факт, что в Кремле именно так и думают и не очень хорошо понимают, во что ввязываются, то проблема недопущения перерастания провокаций в военный конфликт ложится, в первую очередь, на плечи западных государств и западных политиков. А ваше мнение о современных представителях западной политики далеко от идеального.

В.П. Развитие конфликта вокруг Украины, вся ситуация с санкциями не изменила мою точку зрения. Справедливости ради следует сказать, что Запад отчасти виноват в создании этой ситуации. Как бы ни была антипатична политика Кремля, как бы я не считал аннексию Крыма и фактическую аннексию юго-востока Украины нарушением норм международного права и агрессией, я не могу не обратить внимания на то, что политика ЕС в отношении Украины была провоцирующей, что многие вопросы действительно носили объективный характер, и интересы России должны были бы быть учтены лучше. Возможно, если бы это делалось в разумном формате, мы бы до этой точки не дошли. Один элементарный пример. Россия настаивала на трехстороннем формате на переговорах по поводу тарифов до того, как все это случилось. И ЕС, и Украина категорически отказались к этому Россию даже подпускать, что это не российское дело. А вопросы реально существуют. Можно спорить, насколько они важны. Когда катастрофа уже случилась, погибли люди, войска находились в Донбассе, этот трехсторонний формат заработал. Сейчас он является основным, и никто не умер! И когда это произошло, реакция на многие вещи была дерганной и истеричной. В вопросе санкций очень много неясного. Их принятие было неизбежно как альтернатива прямой военной помощи Украине. Это было бы наиболее понятным действием, но на него никто не решился. Когда их приняли, непонятно, против кого эти санкции больше действуют – против России или против самой Европы. Там очень много глупостей. Я не понимаю, почему надо наклонять Францию с этими Мистралями, которые России совершенно не нужны, это была коррупционная сделка, и так далее.

М.С. К этой теме надо будет еще вернуться.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме