Конец "Томской медийной аномалии"

  • 9 февраля 2015
  • kомментарии
Аркадий Майофис
Image caption Аркадий Майофис: "У нас никогда хороших отношений с местной властью не было"

В понедельник в Томске прекратил работу в эфире единственный негосударственный телеканал в регионе - ТВ2. Передачи ТВ2 десятки раз награждались профессиональными премиями "Тэфи", а саму станцию называли "томской аномалией", поскольку она не боялась выпускать острые репортажи.

Однако со сменой губернатора в Томске отношения журналистов с властями ухудшились, и, несмотря на протесты томичей, Роскомнадзор отказался продлить вещательную лицензию телеканалу.

Впрочем, как рассказал корреспонденту Русской службы Би-би-си Олегу Болдыреву основатель канала Аркадий Майофис, сворачивать журналистскую деятельность редакция не собирается.

Би-би-си: Скажите, есть короткое объяснение, почему ваш телеканал закрывают, или это очень длинная история, в которой нет точной точки отсчета?

Аркадий Майофис: Если коротко, то страна изменилась, а мы – нет. Мы не вписались. Вернее, не страна изменилась, а некоторые люди, которые меняют страну, к сожалению. И мы им мешаем на этом пути. Вот и все.

Би-би-си: Так можно сделать простой вывод, что вас закрывает губернатор?

А.М.: У губернатора силенок не хватит нас закрыть, потому что мы не обычная телекомпания, мы с виду только маленькие и провинциальные, и живем в городе Томске, но мы хорошо известны в профессиональном сообществе. Да и Томск – это такой специфический город, который способен постоять за то, что ему дорого. А телевидение ему дорого. Поэтому губернатор может высказывать недовольство, может творить мелкие пакости, но принять решение или реализовать решение о закрытии компании ему не под силу.

Media playback is unsupported on your device

Для этого нужны федеральные структуры, специально созданные. То есть они формально созданы для того, чтобы таким, как мы, помогать, а фактически являются инструментом уничтожения. Услышав сигналы с места, от губернатора или каких-то местных специальных органов, в Москве были подряжены на уничтожение надзорные организации в сфере связи и в сфере средств массовой информации, РТРС и Роскомнадзор.

Би-би-си: Понятно, что сейчас местные власти не в восторге, а в какой момент отношения между местными властями и вами начали меняться?

А.М.: У нас никогда хороших отношений с местной властью не было. То есть мы никогда на них не работали, мы не входили ни в какие предвыборные штабы, хотя понятно, что каждая политическая кампания или какая-либо иная сопровождалась попытками с их стороны поставить нас на свою сторону. Нам говорили, к примеру, когда-то: ты же с нами, ты что, хочешь, чтобы коммунисты победили? Или: ты хочешь, чтобы этот победил? Да он же вор. Но мы всегда, не обязательно резко, но дистанцировались, пытались сами для себя решить и решали, что мы ни в чьей лодке, мы в своей лодке плывем и все. И пока власть к этому относилась с пониманием, пока она умела гасить свое раздражение по этому поводу, у нас все было нормально. В конце концов мы же не только их раздражали, мы о чем-то хорошем говорили и говорим. Мы разные социальные проекты ведем. Мы, в конце концов, для них – канал связи с населением. И те, кто был поумнее, это понимали. Но власть сменилась…

Image caption Жители Томска в последние месяцы регулярно выходили на протесты, требуя оставить канал ТВ2 в эфире

Би-би-си: Это два разных губернатора, да?

А.М.: Это два разных губернатора. Это два разных стиля руководства областью. Это вообще два разных подхода. То есть был человек от сохи, в буквальном смысле, который здесь знал очень многих лично, который был в состоянии покраснеть, если ему было стыдно. Я его вообще не идеализирую, но он такой, томский… и рядом с ним сформировалась похожая команда. Иногда перевешивали наши противники, он сильно злился, иногда, наоборот, наши сторонники, и тогда он расслаблялся – я про губернатора говорю. Но в целом продолжалась такая линия взаимодействия, сотрудничества, и никому от этого хуже не было.

Кстати, за все выборные кампании, которые были за 25 лет нашего существования, никогда не было такого, чтобы Томская область проголосовала как-то иначе, чем в среднем по России. Просто кто-то хочет переоценить наше влияние на умы, на общественное мнение в политическом смысле. Так вот, переоценивать не надо. Ведь лакмусовая бумажка – это результаты выборов. А с точки зрения власть имущих Томская область голосует нормально.

Но пришел другой человек, с другой психологией, с газпромовской психологией. И тут мы, странные какие-то, идиоты просто, потому что им говорят по-хорошему: заткнитесь, а они что-то не затыкаются.

Би-би-си: Поправьте меня, если я не знаю всех фактов, но дело ведь в том, что даже при нынешнем губернаторе, при этом негативном отношении, физически вам не угрожали, то есть это все равно взятое в среднем по России отношение достаточно цивилизованное...

А. М.: Ну если крайняя точка зрения - это избиение, убийство и прочее, то – да, в Томске еще этого не было, без всякого сомнения. Надеюсь, что и не дойдет.

Би-би-си: Насколько я понимаю, у вас были программы, в которых на платной основе власти что-то о себе рассказывали. Насколько продуманным был этот ход? Критиковать власти и, вместе с тем, за деньги предоставлять им слово?

А.М.: Нет, все немного не так. Для нас власть была таким же клиентом, как любая другая бизнес-структура. Нам нужно было предложить что-то власти, что никоим образом не влияло бы на нашу редакционную политику, но было нужно власти, и мы могли бы получить за это деньги.

Би-би-си: То есть слушатель это понимал?

А.М.: У нас было множество разных проектов, например, турнир ТВ2 по зимнему футболу. Это такая уникальная вещь, ведь Томск – это Сибирь, морозы, и каждую субботу-воскресенье, зимой, вплоть до 35 градусов мороза, выходят тысячи юношей, девушек, студентов, рабочих, коммерсантов, кого угодно – играть в футбол. Мы это делали вместе с областной администрацией. Здесь нет никакой политики. Таких проектов было несколько, и мы получали за это деньги.

Когда пришел новый губернатор, первая попытка давления была экономической. Все эти проекты были закрыты, причем не только на уровне областной администрации, но и городской. Была дана команда сверху донизу, они думали, что это нас каким-то образом подкосит, понимая, что это были для нас существенные деньги.

Потом они прошлись по самым крупным рекламодателям, чтобы те отказались от рекламы у нас. Некоторые, наиболее трусливые, согласились. Но они недооценили ту систему, которую мы создали. А она очень проста: мы телевидение малого и среднего бизнеса. У нас в бюджете ни один рекламодатель не занимает более 5%. Шутка ли, нас год ставят на колени, то эфира лишат на два месяца, а попробуйте рекламодателю объяснить, что происходит, ведь мы толком не знали, когда нас включат…

Сейчас с точки зрения рынка ситуация для нас просто ужасающая, но мы еще ни разу не задержали зарплаты. И все потому, что мы предоставляем услуги тысячам малых рекламодателей, которые в нас нуждаются, потому что мы реально позволяем им развивать бизнес.

Би-би-си: Властям когда-нибудь удавалось заставить вас идти на компромисс?

А.М.: Да сто раз приходилось. Просто компромисс возможен только тогда, когда с тобой разговаривают. С нынешней властью у нас нет никаких компромиссов по той простой причине, что с нами никто не разговаривает, нас не пускают в кабинеты, мы - изгои. Мы, может быть, и готовы были бы сесть за стол переговоров, только не знаем с кем.

В прошлом компромиссы были, множество, но сказать, чтобы мы шли на компромисс, поступаясь журналистскими принципами, - нет, и за это не стыдно.

Би-би-си: Вы говорите, что хотите уйти в интернет, но при желании вас могут додавить и там.

А.М.: Согласен, но из всех сфер, в которых мы можем на что-то рассчитывать, интернет – самая далекая от государства. Но она тоже регулируемая, и потом можно открывать против людей, которые здесь работают, какие-нибудь уголовные дела, с эфиром никак не связанные. Поэтому у нас нет уверенности, что нам дадут работать.

Би-би-си: Пример "Дождя", который никак не хочет умирать, вас скорее обескураживает или обнадеживает?

Image caption Канал ТВ2 собирается уйти в интернет, однако его будущее даже там останется под вопросом

А.М.: Меня он восхищает. Откуда только силы у них берутся, я не понимаю. К сожалению, та система монетизации, которую они избрали, для нас невозможна. Они - федеральное, московское телевидение. На базе Томска невозможно сделать телевидение, за которое платили бы зрители, потому что этого будет недостаточно для нашего существования.

Би-би-си: Говорят, что во времена неопределенности журналист должен быть рупором...

А.М.: Мы бы с этим никогда не согласились. Все журналисты, и мы в том числе, находимся в абсолютно извращенной среде, когда начинает казаться, что мы приверженцы какой-то определенной точки зрения. По какой причине? Потому что другие точки зрения есть везде, и мы хотим сказать: люди, вы уже выслушали одну точку, давайте, мы вам еще одну дадим. А кому-то может показаться, что мы это делаем специально, потому что мы – ее носители. А мы просто считаем, что эту картину мира нужно еще как-то добавить, разбавить, сказать, что мир не такой черно-белый, как может показаться. И в этом смысле любое здравое, спокойное, взвешенное слово, не пропагандистское, уже тебя делает революционером.

Когда передо мной стоит вопрос, продолжать ли мне мое дело, я отвечаю: я пришел в профессию не для того, чтобы стоять на баррикадах. Я никакой не революционер, у меня маленькие дети, и мне нужно заботиться о том, чтобы они выросли. А получается что то, чем я хочу заниматься – это уже никакая не журналистская деятельность, а революционная. И мне хочется сказать: эй, ребята вы что, это не имеет к революции никакого отношения, это вы революцию создаете, потому что это вы выводите людей на улицы, а мы как давали информацию, так и даем.

Новости по теме