Курс рубля - дело в политике, а не в экономике

  • 20 августа 2015
Пачки рублей на столе Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Кроме цен на нефть на курс рубля действует и другие причины, далекие от экономики, напоминают эксперты

Курс евро на московской бирже впервые с февраля преодолел отметку в 75 рублей. Ранее курс доллара достиг максимума за полгода, превысив 67 рублей.

Ослабление рубля обозреватели связывают с фундаментальными причинами: падение цен на нефть, отток капитала, санкции, нестабильность российской банковской системы. Нефть продолжает дешеветь - накануне стоимость барреля нефти марки Brent упала ниже 47 долларов.

Последствия всего этого российский потребитель ощущает на себе, и бодрые разговоры об импортозамещении и грядущем процветании уже вряд ли кажутся убедительными. Каков запас прочности российской экономики?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует на эту тему с экономистом Сергеем Алексашенко, бывшим первым зампредом правления Центрального банка России.

Media playback is unsupported on your device

Михаил Смотряев: Давайте сразу обратимся к цифрам. Что касается заявления господина Улюкаева об экономическом росте в 2016 году, приближающемся к 3%, я думаю, его лучше оставить сатирикам. Если говорить о реальных цифрах, как, по-вашему, будет развиваться ситуация, скажем на ближайшие полгода?

Сергей Алексашенко: Мне кажется, что последние данные Росстата, которые вышли по итогам июля, у ряда экспертов породили оптимизм, потому что и промышленность чуть-чуть подросла, и другие показатели притормозили падать, железнодорожные перевозки выросли. Вроде кажется, что вот-вот наступит перелом. Но это обманчивое впечатление, потому что инвестиционный спад продолжает углубляться, жилищное строительство продолжает сокращаться. Спад в этом кризисе, очевидно, не такой, как в 2009 году, когда все рухнуло единомоментно, а потом сразу начало восстанавливаться. Спад идет медленно, спад будет продолжаться. Новая волна девальвации рубля, которую мы наблюдаем буквально на глазах и о чем вы говорите чуть ли не ежедневно, приведет к тому, что и цены вырастут, безусловно, с инфляцией, и импорт сократится и подорожает. Это означает, что инвестиционный импорт упадет тоже. Поэтому, мне кажется, что медленный спад, соскальзывание российской экономики продолжится еще какое-то время.

М.С.: Когда вы говорите "какое-то время", речь идет о краткосрочной перспективе, доступной для планирования финансистам Центробанка, или о нескольких годах?

С.А.: Ни для кого уже не секрет, что самочувствие российской экономики в значительной мере зависит от цен на нефть. Если предположить, что в декабре-январе цены на нефть развернутся и пойдут наверх, и через год нефть будет стоить 80 или 90 долларов за баррель, то это будут одни прогнозы для экономики России. Она, может быть, даже начнет расти после этого. Если же цены на нефть затормозятся на нынешнем уровне, между 40 и 50 долларами за баррель, то ключевым будет нежелание российского бизнеса инвестировать, абсолютно упадническое настроение, неверие в институциональные реформы, в защиту прав собственности. И это будет главным фактором, который будет сдерживать рост экономики. Мне кажется, что сейчас нет оснований говорить, что в тренде на падение есть перелом. Его нужно для начала увидеть, а потом уже обсуждать, устойчивый он или нет. Мой прогноз: до начала следующего года российская экономика будет продолжать скользить вниз, а дальше сильно все будет зависеть от динамики цен на нефть.

М.С.: Ни для кого не секрет, что то, что происходит на нефтяных рынках, напрямую отражается на происходящем в России. Если отвлечься от прогнозов по иранской нефти, которая, якобы, вот-вот должна хлынуть на рынок и затопить его целиком, от прогнозов, что американские цифры по запасам, обнародованные в очередной раз, спровоцировали очередное падение (о конце сланцевой революции наши официальные лица говорили довольно охотно, но это получилось не совсем так, как они рассчитывали), если воспользоваться теми тенденциями, которые есть сейчас, как долго российские власти, исходя из имеющихся в наличии резервов, реально имеющихся, а не тех, о которых рапортуют, в состоянии поддерживать ситуацию (уровень инфляции, уровень доходов населения, какое-то количество торговой, деловой активности), насколько этих резервов хватит?

С.А.: Вопрос не в резервах, а в характере российской экономики. На мой взгляд, она достаточно устойчива. Она примитивная, ее ядром является экспорт сырья и, несмотря на падение цен на нефть, никакого снижения экспорта нефти в физическом выражении нет. Россия производит нефти все больше и больше, экспортирует нефти и нефтепродуктов все больше и больше, поэтому сказать, что у нас какая-то катастрофа в экономике, - нет, конечно. Я бы не сказал, что резервы могут сильно помочь властям.

Есть две ключевые проблемы в этом кризисе (вы на них абсолютно правильно указали): первое - это инфляция, второе – это падение реальных доходов населения.

Правительство выбрало политику, что оно будет сокращать расходы бюджета и беречь резервный фонд. Соответственно, сокращение расходов бюджета в реальном выражении приводит к падению инвестиций и замораживанию номинальных доходов населения и падению их в реальном выражении из-за высокой инфляции.

По итогам полугодия расходы населения упали на 9%, т.е. жизненный уровень российского населения упал на 9%. Население как-то спокойно это переносит.

Поставьте себя на место президента Путина и спросите, нужно ли в этот момент тратить резервы для того, чтобы поддержать уровень жизни населения? Ответ: "Нет, не нужно. Если население молчит, значит ему хорошо. Когда начнет возмущаться, тогда будем тратить деньги".

Поэтому, что касается бюджета, запас еще достаточно большой. По моим оценкам, если минфин будет тратить деньги примерно в той же траектории, как он тратил их в начале этого года, ему года на два-три точно хватит резервного фонда.

Это не вопрос месяцев, не вопрос недель. Что касается инфляции, то здесь гораздо сложнее. Очевидно, что девальвация будет провоцировать рост цен, и здесь позиция Центрального банка, который то начинает контролировать курс рубля, то начинает его отпускать и не контролировать, безусловно, приводит к тому, что инфляционная волна начнется. С некоторым лагом, может быть, уже даже в сентябре, мы увидим, рост цен, который вроде бы заморозился в июле-августе (если убрать влияние тарифов ЖКХ, то цены не росли), именно из-за того, что будут расти импортные товары. С этим ни правительство, ни Центральный банк справиться не смогут. Это будет волна, которая в очередной раз понизит уровень доходов населения. Согласится население с этим, будет молчать, получив снижение реальных доходов еще на 5%, или нет – кто ж наше население знает?

М.С.: На эту тему можно только спекулировать. Если предположить, что это ухудшение будет происходить еще более быстрыми темпами или, скажем, более заметными населению, если речь пойдет не о процентах, а о десятках процентов, то тогда можно предположить некую протестную активность населения, пусть даже довольно угрюмую, и как следствие – необходимость действовать в той или иной форме. По моим представлениям, и наш с вами разговор меня в этом укрепил, меры, которые будут приниматься российским правительством, будут носить характер экстренного латания дыр. Опять возвращаемся к вопросу, насколько в этом случае хватит резервов? До какого момента можно оттягивать наступление структурных реформ, не говоря уже о том, что в начале реформ всегда хуже, чем после них?

С.А.: Вопрос очень сложный. Я сейчас попробую поделить его на части. Во-первых, говорить о падении доходов населения на десятки процентов, можно в случае экономической катастрофы. Этого не предвидится. Потребление уже упало на 9%, я вижу еще 5 максимум 7%. Дальше будет сложнее. У правительства резервов хватит, потому что в резервном фонде более 70 млрд долларов и, соответственно, каждый рубль девальвации, каждый рубль удорожания доллара увеличивает в рублевом выражении эти запасы. Вы правы, можно вспомнить ситуацию 2005 года – монетизацию льгот, когда пенсионеры по всей стране вышли на улицу, не смирившись с тем, что сделало правительство, и немедленно тогдашний президент Путин потратил на выплаты пенсионерам в три раза больше, чем сэкономили на монетизации льгот.

Понятно, что эти резервы у правительства есть, и на два года их хватает. Я говорю о горизонте в два года с точки зрения федерального бюджета. Не нужно забывать, что еще есть Фонд национального благосостояния, где тоже есть миллиардов 50, может быть, чуть меньше, нераспределенных денег, которые минфин, согласно бюджетному кодексу, может потратить на финансирование расходов бюджета, если резервный фонд закончится. Поэтому устойчивость бюджета достаточно высока.

Что касается того, сколько можно откладывать структурные реформы, мне кажется, что у нас вопрос не в структурных реформах. У нас вопрос в политических реформах, потому что защита прав собственности, независимый суд, политическая конкуренция, независимые средства массовой информации, – это политические вопросы. Это не структурная реформа – это политическая реформа. Не надо иллюзий, пока есть президент Путин, у нас в стране никаких политических реформ не будет.

М.С.: Похоже, что события гарантируют такое развитие событий. Вы говорили, что инвестиционный климат в стране опускается практически до нулевых температур, и подобное развитие событий, даже при том, что устойчивости российского бюджета, по вашим оценкам, хватит на несколько лет, инвестиционный климат не улучшает. Он как пребывает сейчас в таком замороженном состоянии, так и будет пребывать дальше, может быть, даже ухудшаясь. Когда дело дойдет до реформ, потребуется какое-то время на его улучшение. Это тоже немаловажный фактор. Можно ли здесь давать какие-то оценки, даже очень приблизительные?

С.А.: Вы правильно говорите, что потребуется время на то, чтобы их раскручивать. Достаточно посмотреть на Украину, на то, что там происходит. По большому счету, с точки зрения инвестиционного климата Украина сталкивается с теми же самыми проблемами: реформа судов, реформа прокуратуры, реформа правоохранительных органов. Вот уже год идет этот процесс и идет достаточно медленно.

Другое дело, что если власти любой страны, не говоря об Украине или России, начинают реформы, направленные на улучшение защиты прав собственности, инвестиционного климата, то здесь нет конечной точки. Нельзя сказать: "Мы поднимемся в индексе до двадцатого места и на этом остановимся".

Другие страны тоже будут двигаться, и всегда есть стремление двигаться к лучшему. Поэтому если бизнес увидит желание властей делать реформы, если бизнес увидит, что в стране что-то меняется, то, конечно, он отреагирует, и инвестиции начнутся гораздо раньше, чем мы об этом думаем. Эти реформы нужно начинать, а с этим проблема.

М.С.: Что касается реформ, то, действительно, проблема с этим. Наверное, можно будет говорить о том, что какая-то тенденция наметилась зримо и видимо, переломилась, если цифры по оттоку капитала, даже в их официальном выражении, которые публикуют российские органы, хотя бы не будут увеличиваться. Это, по-вашему, будет уже достаточным сигналом?

С.А.: Нет, недостаточно, потому что даже по состоянию на сегодня у российских компаний есть огромное количество свободных финансовых ресурсов, которые они держат на счетах в российских банках, в рублях и в валюте. Но у них просто нет желания инвестировать, потому что есть опасения того, что результат инвестиций достанется не тебе.

Новости по теме