Как восстановить разрушенные отношения Лондона и Москвы?

  • 26 октября 2015
Дэвид Кэмерон и Владимир Путин Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Шанс посмотреть в глаза друг другу у Кэмерона и Путина остался только на больших встречах, подобных "большой двадцатке" (на снимке - встреча в Брисбене, Австралия, ноябрь 2014 года)

Политический диалог между Великобританией и Россией практически заморожен, единственной сферой взаимодействия двух стран остается культура - такие пессимистичные заявления сделал в интервью британской Times посол Российской Федерации в Лондоне Александр Яковенко. С ним согласился и пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, и сами британские журналисты - расходятся они лишь в том, по чьей вине отношения охладились и доверие оказалось утеряно.

Русская служба Би-би-си спросила экспертов, возможно ли восстановить двусторонние отношения и что могут сделать для этого Дэвид Кэмерон и Владимир Путин вкупе с правительствами?

Тони Брентон, бывший посол Британии в России и США:

Прочитав интервью Александра Яковенко газете Times, я в какой-то степени сочувствую ему, так как будучи послом Британии в Москве, я тоже испытал на себе довольно прохладное отношение российских властей. Мне кажется, что обе стороны действуют немного глупо, ведь для правительств очень важно поддерживать диалог именно тогда, когда отношения между странами переживают не лучшие времена.

Правительство Британии в данный момент остается на шаг позади в делах, которые касаются России. Пока мы отказываемся говорить с Москвой об Украине, французы и немцы перехватили инициативу и стали посредниками на переговорах в Минске, и, будем надеяться, Минские соглашения приведут к завершению кризиса.

Что касается Сирии, то госсекретарь США встретился на прошлой неделе в Вене с министром иностранных дел России, то есть идет процесс, к которому мы, британцы, опять же не имеем отношения. Если мы хотим играть какую-то роль в решении этих вопросов, надо возобновить диалог с русскими.

Конечно, существуют санкции, которые являются основным сдерживающим фактором. Но мы в Британии придерживаемся в этом более роялистского подхода, чем все остальные – мы навязываем правила игры в довольно жесткой манере. Я точно знаю, что в прошлом году британским компания было рекомендовано не ездить в Санкт-Петербург на экономический форум. С тех пор позиция слегка изменилась, но важная часть восстановления связей с Россией и попыток убедить ее стать более нормальным государством – это установление торгово-экономических отношений с ней. Эти жесткие меры наносят ущерб.

Начинать надо с малого – например, возобновить контакт с российским посольством в Лондоне. Если говорить о более масштабном подходе – мы должны в рамках Европы добиваться реализации Минских соглашений по Украине, а также сотрудничать с США и Россией, чтобы добиться общего подхода к сирийской проблеме. И если мы сможем преодолеть эти значительные политические проблемы (в решении украинского кризиса налицо явный прогресс), то открывается перспектива снятия европейских санкций и расширения отношений в будущем.

Санкции всегда были пагубной политикой. Они никогда не работали в отношении России, и не срабатывают и сейчас. Я понимаю, почему они были введены, это была политическая необходимость. Однако если исходить из того, что политическое разрешение украинского кризиса становится все реальнее (военные действия там в основном прекратились, а значит, в реализации Минских соглашений достигнут прогресс), то Евросоюз рассмотрит вопрос санкций против Москвы в следующем году, и я надеюсь, что к тому времени мы начнем их постепенное снятие.

В вопросе Сирии ирония заключается в том, что еще до начала военных действий России в Сирии мы постепенно начали менять нашу позицию по Башару Асаду. Если раньше мы требовали его немедленного ухода, то позднее мы согласились с тем, что он может оставаться у власти во время переходного периода, чтобы вести обсуждение этого перехода.

Конечно, мы были шокированы быстротой и эффективностью российской военной кампании в Сирии. Этот момент был пиком нашего неприятия ее действий в этой стране. Однако фундаментальная реальность заключается в том, что у нас общий подход к решению сирийской проблемы. И мы, и русские хотим одного – предотвратить коллапс Сирии и превращения ее в исламистский хаос. Исходя из этого, как мне кажется, Александр Яковенко совершенно прав, говоря, что мы должны продолжать диалог. Проблема Асада вполне решаема – он участвует в переходном процессе и потом уходит со сцены. Это удовлетворило бы и нас, и русских.

Если мы сможем преодолеть нашу подозрительность в отношении России – мол, что еще она может задумать – нам есть, о чем говорить. И мы должны продолжать этот диалог.

Елена Ананьева, глава Центра британских исследований Института Европы Российской академии наук:

Дело в том, что даже после 2007 года, когда отношения между двумя странами сильно расстроились из-за дела Литвиненко, торгово-экономические отношения затронуты не были.

Они продолжались и шли своим чередом, и волей-неволей сотрудничество по международным проблемам, поскольку обе страны – члены Совета Безопасности ООН, тоже продолжалось – Ирак, Иран, Ближний Восток, Афганистан. Более того, консерваторы, которые рассчитывали победить, в мае на парламентских выборах 2010 года, даже предварительно направили в Москву тогда еще теневого министра иностранных дел Уильяма Хейга, чтобы налаживать отношения с Москвой.

И тут нужно сказать еще обо одной вещи: дело в том, что осенью (прим. Би-би-си: 2010 года), когда вышла стратегия национальной безопасности Соединенного Королевства, в ней было указано, что внешнеполитическая цель Британии - занимать подобающее место на мировой арене, но для этого должна быть выполнена определенная задача. В качестве внешнеполитической задачи было указано снижение внешнегосударственного долга и дефицита государственного бюджета, поэтому в этих целях предполагалось развивать отношения со странами формирующихся рынков.

Прежде всего, конечно, с Китаем и Индией, но и Россия вошла в это число.

Если вернуться к 2008 году, к грузинскому кризису, то даже несмотря на обострение отношений, [лейбористский премьер-министр] Гордон Браун вызвал с поста комиссара ЕС по торговле Питера Мандельсона, назначил его министром по делам предпринимательства и направил в первую заграничную командировку в Москву. И даже несмотря на острые отношения торгово-экономическое сотрудничество продолжалось.

Ныне же получается так, что торгово-экономические отношения в связи с санкциями свернуты, они уменьшились в этом году на десятки процентов, так что ситуация очень печальная.

О политических отношениях нужно сказать, что контакты и на высшем уровне, и на уровне министерств иностранных дел очень ослабли, они происходят гораздо реже, так что об этом можно только сожалеть. Был комментарий Форин-офисаe, в котором было сказано: "Нет, контакты не прерываются", и продолжается сотрудничество в тех сферах, где есть взаимный интерес, но, к сожалению, эти сферы взаимного интереса стали очень ограничены.

Говорят о том, что нужно заняться такой вещью, как "Understanding Putin" - "понять Путина". Я бы с этим не согласилась, потому что речь идет об одном человеке.

Между тем, мы помним, что в 1990-х годах была так называемая "дипломатия без галстуков", когда международные отношения пытались строить на личных отношениях, но вся эта дипломатия довольно быстро закончилась: насколько я помню, как раз последняя такая попытка была, когда Владимир Путин и Тони Блэр пили пиво - после этого уже "дипломатия без галстуков" закончилась. Потому что начался Ирак.

Так что национальные интересы все равно преобладают, значит, нужно искать какие-то точки соприкосновения, которые касаются объективных национальных интересов, а не субъективных личностных характеристик отдельных людей.

Меня несколько удивляет, что пока совершенно не получается сотрудничество по борьбе с "Исламским государством" (запрещенной в РФ группировкой - Би-би-си). Обе страны, я думаю, сильно заинтересованы в том, чтобы начать сотрудничать, но мне представляется, что, конечно, тут влияние Соединенных Штатов Америки очень велико: раз они не хотят сотрудничать, то и Британия не хочет сотрудничать, в силу особых отношений (над которыми многие посмеиваются, но на самом деле, особые отношения касаются сотрудничества в области ядерных вооружений и разведки, вопросов обороны, поэтому это сотрудничество, Великобритания, конечно, прекращать не будет).

Мне кажется, расхождений с Соединенными Штатами у Великобритании не будет -это будет единая позиция.

С другой стороны, нужно отметить, конечно, что визит Си Цзиньпина в Британию прошел с большой помпезностью, и Великобритания, вопреки настроению США еще раньше присоединилась к Азиатскому банку инфраструктурных инвестиций. Вслед за ней туда вошли и другие западные страны. Нужно сказать, что в предвыборном манифесте Консервативной партии, как впрочем, и других, было сказано, что агрессивная Россия представляет собой угрозу, вторую после "Исламского государства", так что пока ждать от Британии какого-то более сбалансированного отношения к России не приходится.

Хотя по опросам общественного мнения сами британцы не высказывают столь ярых антироссийских настроений и опасений относительно угрозы со стороны России – на первое место они ставят "Исламское государство", "Аль-Каиду"; Иран и Россия от них очень сильно отстают, где-то на 30%.

Мария Гордеева, доцент кафедры культуры мира и демократии Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ):

То, что сказал российский посол, не является новостью и ни в коем случае не является новым витком эскалации конфликта. Во многом это закономерно и логично - если мы с вами вспомним историю прошлого года и позапрошлого, то именно Великобритания отзывала целый ряд культурных проектов из России, именно Великобритания была инициатором заморозки культурного года Великобритании в России и ряда других проектов.

Поэтому то, что сейчас мы с вами видим, во многом следствие инициатив предыдущих лет.

Понятно, с чем они были связаны, но мы с вами сейчас говорим не об этом, а о том, как можно было бы улучшить отношения.

Для начала было бы замечательно восстановить культурные контакты или, скажем, их усилить. Дело в том, что культура - это то, что дает возможность продолжать отношения, на фоне культуры можно было бы постепенно переходить к размораживанию, изменению динамики отношений в политике.

Политические отношения во многом построены на символике, на имидже, на силовых позициях. Поэтому если есть культурные контакты, они безусловно будут нам с вами помогать в деле улучшения отношений.

Более того, позиция Евросоюза, не только Великобритании в данном случае, такова, что с их точки зрения, с Россией осталось только научное взаимодействие и немного культурного, поэтому мы с вами добавляем зеркало второй точки зрения.

В 2014 году они нам озвучивали это на собрании по научным грантам Евросоюза, которых они выделили на Россию очень много. Поэтому здесь с двух сторон видят эту проблему.

А если мы говорим о политических отношениях – что бы их улучшило, я думаю, это прежде всего – укрепление стабильности в Европе. Если сейчас не будет эскалации украинского кризиса, то мы с вами будем иметь возможность увидеть потепление наших двусторонних отношений уже в ближайшем будущем.

Если будет новый виток украинского конфликта, то боюсь, состояние замороженности и подвисшего взаимодействия останется еще на некоторое время.

События в Сирии идут как параллельная линия: безусловно, Россия помогает в решении глобальной проблемы, но большинство европейских стран видят в этом и сугубо российский интерес, что Россия тоже не скрывает. Поэтому, с одной стороны, появление общей повестки дня в политическом плане дает возможность перейти на более позитивную волну, с другой стороны, именно Сирия вряд ли выведет Россию и Великобританию из этого состояния.

Новости по теме