Рейс 9268: репортаж из аэропорта "Пулково"

  • 31 октября 2015
Плачущая женщина Правообладатель иллюстрации EPA
Image caption Сначала на табло прибытия время прилета самолета обозначалось с опозданием на 10 минут

Утреннее Пулково. Вроде бы все как обычно: автобус из города подъезжает в зданию аэровокзала и останавливается у входа на второй этаж — в зал отправления. Среди пассажиров, готовящихся к вылету, нет испуганных лиц. И лишь автомобили скорой и реанимации, дежурящие тут же рядом, и врачи, от которых густо пахнет сигаретами, дают понять, что это утро - далеко не доброе.

Только войдя в аэропорт и спустившись в зал прибытия, слышу объявление по громкой связи: встречающих пассажиров рейса из Шарм-эш-Шейха просят пройти на стойку информации на первом этаже. На табло его уже нет, хотя всего час назад — уже после того, как стало известно о крушении борта, - говорилось лишь о переносе времени прибытия на 10 минут.

Журналистов, приехавших в аэропорт еще до родственников, просят выйти на улицу. Вместе с ними идут полтора десятка человек — те, кто приехал встречать своих близких. В основном зрелые мужчины, которые ведут себя сдержанно. Лишь стройная девушка в красной спортивной куртке в голос рыдает на плече у своего спутника, которому постоянно приходится ее подхватывать - у девушки на ходу подкашиваются ноги. "Пойдем, пойдем, так надо, нам там скажут информацию", - уговаривает он ее.

- Вы кого ждете? - спрашивают коллеги у крепкого мужчины в черной куртке.

- Жену и дочку! - немного возмущенно отвечает он.

Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption На борту самолета находилось более 200 человек

В голосе его - готовность требовать - от нас, от служб аэропорта, от врачей и работников МЧС, - чтобы ему отдали его родных. От такого напора становится не по себе.

Подъезжает автобус с заклеенными рекламой окнами и всех подошедших к тому моменту родственников приглашают пройти в него. Как выясняется позже, их увозят в гостиницу Crowne Plaza, где с ними будут работать психологи. Люди молча садятся, пресса остается снаружи. Но ненадолго — заявление собирается сделать представитель МЧС, и нас приглашают в соседний отель.

Среди толпы журналистов вдруг замечаю тонкую фигуру молодого человека с букетом алых роз. Он идет вместе с нами, ни с кем не разговаривая.

- Вы приехали кого-то встречать? - спрашиваю я.

- Да, свою девушку, - отвечает он.

- Но вы же понимаете, что идете с журналистами, а родственников увезли на автобусе? - спрашиваю я его.

Правообладатель иллюстрации EPA
Image caption С родственниками погибших работают психологи

- Да. Но я хочу знать правду, я хочу получить информацию.

Он смотрит мне в глаза, и я понимаю, что правду он хочет получить в том числе и от меня.

- Скажите, все плохо? - в его глазах еще не угасает надежда, и я, хоть уже и читала по дороге в аэропорт сообщения и о найденных фрагментах самолета, и многое другое, - не нахожу в себе сил эту надежду убить.

- Я не могу вам сейчас это в лицо сказать, я же тоже живая, - срывается у меня с языка.

Мы стоим у входа в импровизированный пресс-штаб.

- Меня зовут Алина, я пишу для Би-би-си.

- А меня Саша, - отзывается собеседник.

Image caption Для родственников открыли центр экстренной помощи в гостинице Crowne Plaza

От Саши я узнаю, что его девушку звали Дашей, она поехала отдыхать в Египет вместе с подругой Мариной, которая одно время была ее коллегой. Она работала продавцом, ей было 32 года. Он до выхода из дома следил за движением ее самолета на сайте в интернете.

- Я так делал всегда! - заверил он.

Однако о падении самолета Александр узнал уже только прибыв в аэропорт, когда увидел забегавших вокруг журналистов и медиков.

- Понимаете, мы очень много работали, - говорит мне молодой человек, - поэтому я не мог быть с ней. Мы так хотели к солнышку, поэтому и поехали они в Египет... Честно говоря, не верится...

Здесь наш разговор прерывают коллеги, не распознавшие в Александре одного из тех, кто приехал встречать своих близких, летевших на разбившемся самолете.

Правообладатель иллюстрации EPA
Image caption К стойке информации постоянно подходят люди

- А родственники там? - он показывает рукой обратно в сторону аэропорта.

- Да, сбоку стоит автобус, их отвозят в гостиницу, - отвечаю я.

Мне хочется сделать для этого человека что-нибудь еще, но я понимаю, что это не в моих силах. Он уходит медленно, делая шаги то в одну сторону, то в другую, продолжая сжимать в руках букет из красных роз.

Наконец, журналистов собирают на пресс-подход, но информации на нем дают меньше, чем можно найти в интернете. Мы узнаем о том, что "с самолетом потеряна связь", что "Росавиация" еще не подтвердила падение борта, и поэтому говорить о катастрофе они пока не могут. Звучат цифры номера экстренной связи для родственников.

Тем временем в аэропорт продолжают прибывать близкие погибших. Услышав объявление, они подходят к стойке регистрации, где их ждет психолог. Кто-то, не веря тому, что ему там говорят, начинает звонить на мобильный человеку, за которым приехал. Кто-то тихо останавливается в ожидании дальнейших действий служб аэропорта и в забытьи кусает губы.

Люди продолжают подходить по одному. И девушка-психолог на стойке с готовностью ловит взгляд каждого, кто подходит за информацией — по мере ее распространения горе охватывает не только тех, кто потерял сегодня близких, но и весь город.

Новости по теме