Суд над Павленским: "Переквалифицировать дело на терроризм!"

  • 19 мая 2016
Павленский в суде Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Появившись в среду перед журналистами в Мещанском суде Москвы, Петр Павленский привычно для себя улыбался

"Подсудимый, как ваши имя и фамилия правильно звучат?" "Переквалифицировать дело на терроризм!"

Этим обменом репликами с судьей закончилось личное участие художника-акциониста Петра Павленского в слушаниях по делу о поджоге двери здания ФСБ на Лубянке, которые начались в среду в Мещанском районном суде Москвы.

О том, что Павленский продолжит соблюдать свой так называемый "регламент молчания", он сам объявил журналистам перед началом заседания, однако когда судья Елена Гудошникова открыла процесс и потребовала, чтобы подсудимый встал, Павленский, не вставая, еще раз повторил свое требование переквалифицировать его дело на статью о терроризме.

"Пока этого не будет сделано, я отказываюсь соблюдать эти правила и объявляю регламент молчания", - заявил художник.

На попытку судьи уточнить для протокола его имя Павленский лишь повторно выкрикнул свое требование и больше на судью никак не реагировал.

Мещане в Мещанском

Петра Павленского судят за его акцию "Угроза", а именно за то, что в начале второго часа ночи 9 ноября 2015 года он облил бензином и поджег парадный вход здания на Лубянской площади, известное как штаб-квартира сначала советских (ОГПУ, НКВД и КГБ), а затем российских (ФСБ) спецслужб.

Сначала следствие обвинило художника в "вандализме по мотивам идеологической ненависти" (статья 214 уголовного кодекса), но затем переквалифицировало дело на 243 статью - "повреждение выявленного объекта культурного наследия". Обе статьи предусматривают наказание до трех лет лишения свободы.

Сам Павленский требует изменить обвинение на статью о терроризме, так как посвятил свою акцию "Угроза" украинскому режиссеру Олегу Сенцову и другим крымчанам, осужденным российским судом на долгие сроки заключения по обвинению в терроризме.

Media playback is unsupported on your device

Однако и свою акцию, и суд над собой Павленский рассматривает в гораздо более широком контексте, о чем он в очередной раз напомнил журналистам перед началом суда.

"Я думаю, очень знаковым совпадением оказалось то, что меня судят именно Мещанским судом. Потому что сегодня политическое противоборство происходит между культурными моделями. Это конфликт форм существования. Поэтому и суд "мещанский", - заявил Павленский и добавил, что его в принципе больше устраивает молчать и быть наблюдателем. - Потому что в противном случае я буду поддерживать бюрократический ритуал, который бессмысленный, с одной стороны, а с другой стороны, это пособничество".

Несмотря на предложенную Павленским конфронтацию с правосудием, обстановку в зале заседаний номер 82 Мещанского суда скорее можно было назвать миролюбивой и даже либеральной.

Суд пошел навстречу публике и прессе, позволив до отказа забить помещение дополнительными лавками, чтобы всем желающим хватило места, а в ходе заседания судья Гудошникова осадила приставов, которые собирались удалить из зала соратницу Павленского Оксану Шалыгину за перешептывание с арестантом.

Репрессии как культурное наследие

Первым делом судья уточнила у Павленского и его адвокатов, означает ли его требование, что сторона защиты подает ходатайство о переквалификации дела на статью о терроризме. Сам Павленский уже молчал и ничего не ответил, а его защитники Ольга и Дмитрий Динзе заявили, что такого ходатайства подавать не будут.

"Это его мнение. Он просит суд переквалифицировать его дело, суд ему отказывает. У нас другая позиция по делу, на которой мы будем настаивать в дальнейшем", - объяснила позже Ольга Динзе.

По ее словам, сторона защиты не может ухудшать положение своего подзащитного (а терроризм - это особо тяжкая статья), но сам Павленский вправе ходатайствовать о чем угодно. Правда, адвокат заметила, что суд, по ее мнению, все равно отказал бы ему, так как переквалификация действий подсудимого не входит в компетенцию суда.

Из зачитанного прокурором обвинительного акта можно было узнать, что Павленский "совершил повреждение объекта культурного наследия - здания ОГПУ-НКВД-КГБ", а именно, его действия "ухудшили техническое состояние и внешний вид" двери подъезда номер 1. Материальный ущерб обвинение оценила чуть менее чем в полмиллиона рублей.

Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption После поджога двери Петр Павленский просто стоял с канистрой в руках, пока его не скрутили сотрудники спецслужб

Самая любопытная формулировка содержалась не в обвинительном заключении, а в тексте культурологической экспертизы, оглашения которой в самом начале процесса стороне защиты удалось добиться при неожиданной поддержке прокурора.

Выяснилось, что здание ФСБ является "выявленным объектом культурного наследия", так как "здесь в годы репрессий содержались выдающиеся представители науки и культуры, военачальники".

Впрочем, адвокаты Павленского настаивали на оглашении экспертизы совсем не ради этой фразы.

"Стопроцентный дослед"

Сторона защиты наметила несколько слабых мест в позиции обвинения и с первого же заседания стала методично бить в выбранные цели. Первая из них - место так называемого преступления.

"Я хочу обратить внимание суда на то, что экспертов просили сделать экспертизу по одном адресу, а они сделали экспертизу объекта по другому адресу", - сразу заявил Дмитрий Динзе, и затем в ходе заседания дотошно, если не сказать занудно, выспрашивал каждого свидетеля, по какому именно адресу было совершено преступление и откуда им, свидетелям, известен адрес подъезда номер 1 здания ФСБ на Лубянке.

"Они все говорят, что место совершения преступления - это Мясницкая, дом 1. Хотя вопросы ставились на экспертизу по Лубянке дом 2. То есть изначально все, что касалось экспертизы, относилось к адресу Большая Лубянка, дом 2. При том, что ни из одного документа, ни из одной план-схемы не следует, что это Мясницкая дом 1, а не Лубянка дом 2", - объясняет Дмитрий Динзе.

В реальности здание ФСБ находится между двумя этими улицами, а подъезд номер 1 - чуть ли не ровно посередине между ними. Несмотря на очевидную формальность этого момента, по букве закона получается, что не установлено место совершения преступления. По выражению адвоката, "это стопроцентный дослед", то есть дело должно возвращаться на доследование.

Впрочем, Дмитрий Динзе не питает иллюзий, что судья пойдет на этот шаг.

"Если направлять дело обратно прокурору в рамках статьи 227 УПК, то они должны будут его [Павленского] освободить. Дело примет затяжной характер и неизвестно, чем вообще закончится", - замечает адвокат.

Не те двери

Вторая цель стороны защиты - двери. То есть непосредственно объект, за повреждение которого судят Павленского, так как даже обвинение не вменяет ему каких-либо других повреждений здания, спроектированного (а точнее сказать, реконструированного из бывшего доходного дома) архитектором Алексеем Щусевым.

"Вопрос заключается в следующем: является ли дверь частью объекта культурного наследия? - говорит адвокат Ольга Динзе. - Насколько нам известно, данная дверь несколько раз переделывалась. Данная дверь не соответствует чертежам Щусева. И, соответственно, данная дверь не может являться частью фасада выявленного объекта культурного наследия".

Даже в самой экспертизе, сделанной по заказу следствия, приводятся изображения створок дверей 60-х годов, которые отличаются от современного их вида.

"Если дверь не является часть выявленного объекта культурного наследия, то, значит, Петру Павленскому не может вменяться статья 243 - повреждение или уничтожение объекта культурного наследия", - разъясняет Ольга Динзе.

Image caption Адвокаты Петра Павленского Ольга и Дмитрий Динзе будут настаивать на признании экспертизы недействительной и закрытии дела

Адвокат указывает, что найденное несоответствие перечеркивает и другое обвинение, предъявленное Павленскому, а именно то, что он "имел умысел на повреждение объекта культурного наследия".

По мнению Динзе, такого умысла не могло быть, так как до проведенной экспертизы никто, включая Павленского, не знал, что двери - это объект культурного наследия.

Правда, представитель пострадавшей стороны (в материалах дела это не ФСБ, как можно было бы подумать, а "воинская часть 55002") назвал эти двери настолько ценными для внешнего вида здания, что посчитал их реставрацию невозможной - по его словам, "она потеряет свой эстетический вид". Его не смутило, что экспертиза, проведенная следствием, считает такую реставрацию возможной и оценивает ее всего в 120 с небольшим тысяч рублей.

"Почему вы такой засекреченный?"

Третье направление "наступления" защиты выяснилось по ходу выступления свидетелей обвинения - в среду в суд вызвали сотрудников спецслужб, учавствовавших в задержании Петра Павленского во время его акции "Угроза".

Их допрос адвокатами Павленского превратился в своеобразные "кошки-мышки": свидетели наотрез отказывались признаваться в том, что работают в ФСБ, называя себя "сотрудниками воинской части 93970". На многие вопросы они отказывались отвечать, ссылаясь на государственную тайну и инструкции для служебного пользования.

"Скажите, пожалуйста, почему вы такой засекреченный?" - в сердцах спросил Дмитрий Динзе очередного свидетеля, за что тут же получил замечание от судьи.

На видеозаписях акции Павленского хорошо видно, что его и оказавшихся рядом с ним журналистов телеканала "Дождь" задерживают люди в полицейской форме, более того, в форме сотрудников ДПС.

Трое свидетелей, первыми подоспевшие на место событий, признались, что в их обязанности входит охрана зданий ФСБ по внешнему периметру, и что на дежурство они выходят в форме полицейских.

"Это соответствует картине того, что сотрудники ФСБ охраняют свое здание. Я не понимаю, почему бы в этом не признаться, это же нормально", - удивляется Динзе.

То, что они работают в форме полицейских, адвокат также находит объяснимым - в такой форме проще и эффективнее выполнять свои правоохранительные функции.

Камень преткновения в другом - в том, что руководствуются они при этом не законом о полиции, а своими служебными инструкциями и внутренними приказами, которые еще и не имеют права разглашать.

В частности, отчитываются они тоже только перед своим начальством и не составляют по примеру настоящих полицейских рапортов о происшествии, на основании которых потом по закону можно возбудить уголовное дело.

"Поэтому мы у них спрашивали "А вы рапорта какие-то писали?", - объясняет Дмитрий Динзе. - Получается, что те люди, которые являются свидетелями - они прямые очевидцы события, и они как сотрудники должны были написать рапорта. Должен быть соблюден процессуальный порядок действий, которого нет в уголовном деле. Получается, что и дело было возбуждено незаконно, не на основании процессуальных документов".

Из этого адвокат делает вывод, что в идеале суд обязан признать возбуждение уголовного дела против Павленского незаконным и попросту закрыть его.

"Может, споткнулся"

Троих сотрудников воинской части 93970 - тех, кто непосредственно задерживал Павленского и журналистов, - адвокаты Динзе попросили максимально подробно описать, как, собственно, происходило задержание.

И удивительным образом эти описания оказались довольно далеки от того, что любой желающий может посмотреть на видеозаписях акции Павленского.

Ближе всех к реальным событиям оказался свидетель Евгений Хребтов, задержавший девушку (журналиста "Дождя"). Он рассказал, что лишь расставил руки, не давая ей пройти (на записи видно, что сотрудник полиции прижимает ее к стене здания).

Свидетель Дмитрий Жильцов сначала утверждал, что лишь взял за руку молодого человека (второго журналиста), не давая ему скрыться.

На вопрос стороны защиты, разъяснил ли он задержанному его права и представился ли, Жильцов ответил: "Права? Разъяснял. Что он в данный момент задержан сотрудником полиции. Может, и показывал [документы]. Представился? Может, и представился. Но в суматохе, может, это было и не совсем корректно".

"На каком основании вы повалили молодого человека на землю?" - напрямую спросил Дмитрий Динзе, предупредив, что у защиты есть видеозапись.

"Я не сказал, что я положил на землю, я сказал, что он пытался уйти. Не знаю, как он оказался на земле, может, споткнулся", - ответил Жильцов.

На видео видно, как сотрудник полиции без разговоров грубо хватает молодого человека за шею и валит на землю.

Человек с канистрой

Наконец, самого Петра Павленского задерживал свидетель Галумян, который не стал отрицать, что повалил задерживаемого на землю, но объяснил это тем, что сначала "взял его за предплечья", но почувствовал, что на его ногу льется бензин.

"Человек стоит с канистрой, горит дверь, после этого мне на ногу льется бензин. Я оценил ситуацию, поэтому положил его на землю", - рассказал свидетель.

Дмитрий Динзе признает, что правдивость показаний этих свидетелей не играет роли с точки зрения обвинений в адрес Павленского, но планирует обратить внимание судьи на несоответсвие показаний видеозаписи, которая также приобщена к делу и еще будет изучаться судом.

Впрочем, все сотрудники воинской части 95970 признали, что Петр Павленский не оказывал никакого сопротивления, по большей части молчал и не пытался скрыться. Свидетели уверяют, что им не пришлось применять никаких спецсредств ни к нему, ни к журналистам.

Затем их доставили в помещение приемной ФСБ на Кузнецком мосту. Как выразился конвоировавший их свидетель Сергей Бардадыров, "в приемную приехали все - и Павленский, и канистра".

Следующее заседание по делу этому делу Павленского назначено на 27 мая.

Уже в четверг суд должен вынести приговор Павленскому по другому уголовному делу: в Преображенском районном суде Москвы его судили по обвинению в вандализме.

Речь идет об акции "Свобода", когда он поджег покрышки на Малоконюшенном мосту в Санкт-Петербурге 23 февраля 2014 года.

Однако даже в случае обвинительного вердикта суд освободит художника от наказания в связи с истечением срока давности по этому делу.

Новости по теме