Депрессивный Маргейт хочет стать британским Бильбао

  • 16 апреля 2011
Правообладатель иллюстрации Getty

Про пресловутый "эффект Бильбао" вспоминают каждый раз, когда знаменитые архитекторы и искусствоведы неожиданно провозглашают какой-нибудь провинциальный городок новой культурной столицей, привлекают инвестиции и начинают возить туда выставки и фестивали. В России Бильбао вспоминали, когда Марат Гельман повез московских художников в Пермь, в Британии о нем говорят сегодня. В субботу в крошечном городе Маргейт, известном как место исключительно депрессивное, с большой помпой открылась галерея современного искусства Turner Contemporary.

От Лондона до Маргейта на скоростном поезде ехать как минимум полтора часа. На обычном - еще дольше. Это конечно не два часа лету от Москвы до Перми, но по местным меркам расстояние приличное.

Зато приезжаешь - и тут тебе один из лучших во всей стране пляжей, белый песок, иногда все-таки выглядывающее английское солнце, свежие fish and chips (жареная треска и картофель во фритюре) - а теперь и белоснежное здание новой галереи современного искусства, авторства лауреата многочисленных премий архитектора Дэвида Чипперфильда.

В этих белых каменных "парусах" с огромными стеклами кураторы обещают выставлять лучших современных художников с мировым именем и сделать из Маргейта новую культурную столицу Великобритании вдали от Лондона.

Проблема только в том, что репутация у города, мягко говоря, сомнительная: рекордная по стране безработица, забитые фанерой витрины магазинов и, несмотря на идиллический пейзаж, полное отсутствие туристов.

"Я прожил в Маргейте 50 лет и помню его в годы расцвета: у нас была и промышленность и туристы. Сейчас ничего ничего такого тут не осталось. С годами становилось все хуже и хуже, - говорит рыбачащий напротив здания новой галереи пенсионер Кен Пойнтер.

Увидев микрофон, к нам подходит молодая мама с детьми и поддакивает Кену: "Сюда в последние 20 лет съезжались бездельники со всей страны из соображений, что раз у тебя нет работы, уж лучше бездельничать на пляже, у моря, чем в большом городе. Молодежи вообще невозможно найти работу... Нам остается ждать и надеяться на эту галерею".

Долгая депрессия

15-минутной прогулки по крошечному центру достаточно для того, чтобы понять, что имела в виду выросшая в Маргейте британская художница Трейси Эмин. В своей автобиографии она написала, что жить здесь можно, но только утешаясь мыслью о том, что когда-нибудь выберешься из этой атмосферы всеобщего увядания и распада.

А между тем в XVIII и XIX веках Маргейт был одним из лучших курортов страны, сюда съезжалась вся лондонская аристократия, включая и художника Уильяма Тернера, именем которого названа галерея.

К концу века двадцатого, с появлением дешевых авиабилетов и гарантированным солнцем и сангрией в Испании, про Маргейт забыли. А кроме туризма, поддерживать местную экономику было нечем.

Правда за последние годы, с тех пор как было объявлено о вложении огромных денег из Лондона в строительство Turner Contemporary, то тут то там стали появляться маленькие частные галереи, магазинчики с довольно приличными авторскими работами и кафе, явно ориентирующиеся на небедных лондонцев.

Бильбао по-английски

"Мы в сущности пытаемся повторить то, что с таким успехом было сделано уже во многих городах, например в испанском Бильбао, где был построен музей мирового класса - Гуггенхайм. За ним последовало и финансирование, и туристы, и восстановление города", - говорит Майк Хилл из администрации графства Кент.

"Именно этого мы пытаемся достичь здесь в Маргейте. Только за последний год, благодаря строительству галереи, в нашем городе появилось более 40 частных предпринимателей, которые в свою очередь создают рабочие места... И как мне кажется, жители региона относятся к проекту с большим оптимизмом", - отмечает он.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption С тех пор, как в промышленном Бильбао построили музей Гуггенхайма, в город приехали более 10 миллионов туристов

Справедливости ради надо сказать, что так было не всегда. Как говорит директор Turner Contemporary Виктория Помери, поначалу многие местные жители восприняли новость о строительстве не завода, не дороги, не магазина, а мало кому понятной галереи современного искусства скептически.

"В первый раз я сюда приехала в 2002 году. Тогда все говорили: "Зачем нам тут галерея современного искусства?" К 2005-2006 году отношение стало меняться. Мы все чаще слышали от горожан что-то вроде "Да, давайте построим здесь галерею!", - рассказывает Виктория.

На фонари нет денег

17,5 млн фунтов, потраченные на строительство и открытие Turner Contemporary - деньги немалые, особенно если учесть, что финансирование не останавливалось после начала кризиса. А Совет по культуре Англии, один из главных спонсоров, постоянно только и делал, что урезал бюджеты сотен и сотен театров, музеев и прочих культурных учреждений по всей стране.

Но местных жителей поражает даже не столько это. Владелец магазина сувениров, Дэйв, укзывает мне на то, что на всей набережной нет ни одного фонаря! На это, говорит он, у властей нет денег.

"Мы, местные, вряд ли будем в эту галерею ходить. Не забывайте, что население Маргейта - это в основном работяги, а по галереям ходят, как правило, представители среднего класса", - заключает Дэйв.

"Оздоровительный эффект"

"Эффект Бильбао" - вот о чем говорят и пишут сегодня все британские СМИ. Искусство, которое привлечет за собой в регионы инвестиции, туристов и развитие городов.

В Британии Лондон берет своим весом, и крупные выставки и культурные мероприятия проходят в основном здесь. В то время как континентальная Европа не боится возить Сезанна в крошечный немецкий Эссен, Шагала во французский Гренобль и графику в голландский Роттердам.

Об оздоравливающем воздействии искусства на жизнь Бильбао никто уже не спорит. Бывший загазованный промышленный город в Стране Басков теперь проводит всевозможные биеннале и вообще довольно прочно обосновался на карте маршрутов искусствоведов.

В странах же, где современное искусство сосредоточено в столицах, таких как например Россия, все немного сложнее.

Пермь – новая культурная столица России?

В 2008 году, когда известный московский галерист Марат Гельман с ошеломительным успехом провел нашумевшую вставку "Русское бедное", а затем и возглавил музей современного искусства в Перми, об этом городе на Урале заговорили не иначе, как о Бильбао на Каме.

На музей местные власти стали возлагать надежды "градообразующего предприятия", а с тех пор в городе прошел целый ряд фестивалей – таких, например, как театральная "Новая драма". О Перми заговорили.

"Сейчас в Пермь приезжают лидеры московской художественной сцены, там концерты проходят на международном уровне, спектакли, конференции и так далее. Там удалось создать прецедент, это получило поддержку руководства страны... и этот опыт сейчас распространяется... Марат [Гельман] сейчас делает проекты в Твери, Казани и других городах", - говорит искусствовед, комиссар Московской биеннале Иосиф Бакштейн.

Правда, по словам Бакштейна, пермская интеллигенция первое время воспринимала московские инициативы в штыки.

"Вопросы были не только к финансированию других местных культурных проектов. Потом, опять же конкуренция появилась, появилось что-то чуждое. И потом привозят что-то такое, вписывающееся в контекст XXI века, а там люди живут такими советскими и постсоветскими представлениями", - отмечает искусствовед.

О вкусах спорят!

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Инсталляция Рассела Кротти в Turner Сontemporary в Маргейте

Один из представителей той самой пермской культурной прослойки - обладатель многочисленных литературных премий, автор романов "Сердце Пармы" и "Географ глобус пропил" писатель Алексей Иванов.

По его словам, дело не в разнице вкусов. Просто в самой Перми не все так гладко, как говорят приезжие галеристы.

"Изнутри это все выглядит совершенно иначе, - говорит он. - Регион... дотационный, живет все хуже и хуже. Город Пермь из всех российских городов-миллионников единственный утратил этот статус! Жизнь здесь все больше и больше нагнетает протестные настроения у населения".

По словам писателя, местные власти идут на содержание "московских проектов" исключительно ради того, чтобы иметь легитимность в глазах высших властей в Москве.

"Это не современное искусство, это вкус небольшого круга художников, круга Марата Гельмана. Не все из них конкурентоспособны. А все, что происходит в Перми, - это эфемерные вещи вроде фестивалей. Сейчас они есть, завтра нет".

Как говорит Алексеев, никакого притока туристов в город не наблюдается: приезжают только столичные деятели искусства, и то зачастую за счет местной администрации. В то время как "регион полностью лишен средств к существованию для культуры собственной".

"Все это называется культурная революция", - подытоживает писатель.

"У нас в России сложилось так, что всем провинциальным городам якобы нужно подтягиваться до уровня Москвы. То есть провинция – это недоделанная Москва. На самом деле ситуация принципиально иная. Дело в том, что Москва это один культурный проект, а регионы – это другие культурные проекты. Урал существует по законам несколько иным, чем московский культурный проект", - полагает он.

О том, может ли Пермь стать культурной столицей, второй или третьей по счету, или городу все-таки стоит искать другие пути самоидентификации, спорят не только в самой Перми, но и за сотни километров от нее.

В далектом английском Маргейте же решили попробовать, и, понадеявшись на пресловутый "эффект Бильбао", ждать лондонских туристов, которые приедут за морем и искусством и оставят в городе свои кровно заработанные...

Новости по теме