Безумный гений Кена Рассела

  • 6 декабря 2011
Правообладатель иллюстрации ronaldgrant
Image caption Было бы радикальной ошибкой говорить о Кене Расселе исключительно как о поп-рок-режиссере

Впервые имя Кена Рассела я услышал в середине 70-х, когда один за другим он снял два рок-фильма: "Томми" и "Листоманию".

"Томми" был экранизацией знаменитой рок-оперы группы The Who, записанной в оригинале сдержанно и лаконично. Рассел же превратил ее в мощный постановочный блокбастер с Элтоном Джоном, Джеком Николсоном, Тиной Тернер, Эриком Клэптоном, не говоря уже о сыгравшем главную роль вокалисте The Who Роджере Долтри.

Долтри же сыграл главную роль и в "Листомании" - фильме о великом венгерском композиторе Ференце Листе, который предстает в роли этакой рок-звезды XIX века. Рок-музыка в фильме была представлена еще и композитором - клавишником группы YES Риком Уэйкменом, который представил музыку Листа в современных помпезных рок-аранжировках.

Однако, как считает кинокритик Михаил Трофименков, было бы радикальной ошибкой говорить о Кене Расселе исключительно как о поп-рок-режиссере.

"Он случайно совпал с эпохой, и его приняли, грубо говоря, за представителя поп-арта. За дитя свингующего Лондона 60-х, который безумствует на основе самых скучных кинематографических жанров - экранизации классики, байопиков, работает вместе с YES и The Who. То есть, его ошибочно приняли за поп-артиста. Потом время поп-арта прошло, а Кен Рассел остался таким же"? - говорит Трофименков.

Думать и чувствовать

Каким же остался Кен Рассел? Изначально он был человеком вовсе не поп-, а скорее классической академической культуры. Он изучал балет с жившим в Лондоне в эмиграции бывшим танцовщиком и хореографом Мариинского театра, а как кинематографист начинал с документальных фильмов о классических композиторах - Эльгаре, Дебюсси, Рихарде Штраусе.

"Кажется, что там может быть особенного в документальном фильме? – задается вопросом Михаил Трофименков. - Но Рассел сумел уговорить Би-би-си разрешить ему смешивать документальную и игровую фактуру, и в фильме "Дебюсси" у него были сцены, где обнаженную девушку расстреливают стрелами. А в фильме о Рихарде Штраусе "Танец семи покрывал" Штраус велит оркестру играть свою музыку как можно громче, чтобы не было слышно, как за кулисами эсэсовцы пытают еврея. Семья композитора отобрала у Би-би-си права на передачу музыки их великого предка и до сих пор держит фильм под запретом. И в этом, раннем, якобы документальном своем кино он был уже тем самым Кеном Расселом".

Интересно, что столь же высокой эти почти забытые старые ленты удостоились и от великого Мартина Скорсезе, который и сам по себе не только выдающийся режиссер, но и тонкий знаток кино: "Я к тому времени видел уже "Влюбленных женщин" и "Дьяволов" - это потрясающее, шокирующее зрелище.

"Влюбленные женщины", экранизация классического романа английского писателя начала ХХ века Дэвида Герберта Лоуренса, - самый значительный с формальной точки зрения успех Кена Рассела. Актриса Гленда Джексон получила за него "Оскара", на приз Американской киноакадемии за лучшую режиссуру номинировался и сам Рассел - это была его первая и последняя оскаровская номинация.

Лоуренс - хоть теперь и признанный классик, но в свое время ниспровергатель традиций и нравственных устоев, не случайно его "Любовник Леди Чаттерлей" был даже запрещен английской цензурой. Снятый в 1969 году фильм - хотя действие его относится к началу века - воспринимался как отражение богемной раскованности и сексуальной революции 60-х, а знаменитая сцена борьбы двух обнаженных мужчин, с ее неожиданной гомоэротикой, была шокирующей даже по раскованным нравам 60-х. Но ничто не могло предвещать той бури, которая разразится в связи со следующим фильмом Рассела – "Дьяволы".

Вдохновленный романом Олдоса Хаксли "Дьяволы Лудона" и пьесой Джона Уайтинга "Дьяволы", фильм рассказывает о священнике, вставшем во времена Священной инквизиции на борьбу с коррупцией в церкви и государстве. Фильм настолько наполнен сценами насилия, жестокости пыток и изощренного эротизма - чего стоят сцены совокуплений монахинь, - что компания Warner Brothers отказалась выпускать его в американский прокат без существенных сокращений.

В Британии он в течение двух месяцев был самым популярным фильмом, но и здесь не обошлось без скандала. В теледискуссии с режиссером известный кинокритик Александр Уокер назвал фильм "чудовищно неприличным", в ответ на что Рассел попытался отхлестать критика свернутой в трубочку газетой Evening Standard - той самой, где работал Уокер. Только сейчас, 40 лет спустя, режиссерская версия фильма впервые выйдет на DVD.

Скандал и конфликтность

“Скандал и конфликтность нередко застилали ценность и смысл того, что делал Кен Рассел, - говорит британский кинокритик Марк Кермоуд. - Да, "Дьяволы" - невероятно взрывоопасная, дерзкая работа, но это очень и очень серьезный фильм об извращенных, насквозь продажных и лживых отношениях между церковью и государством. Рассел относится к католицизму предельно серьезно, его фильм - политическое заявление о жестокой правде этой страшной истории".

Рассел - сам католик, и в его беспощадном отношении к лживости церкви та же страсть что была в снятых примерно в то же время "Виридиане" Бунюэля и "Андрее Рублеве" Тарковского.

Правообладатель иллюстрации PA
Image caption Последние годы жизни Кен Рассел кино практически не снимал

Именно после своих документальных фильмов о композиторах-классиках (кстати, у него был еще и художественный фильм "Малер"), именно после экранизации Лоуренса и мощных страшных "Дьяволов" Рассел обратился вдруг к поп-рок-культуре. Почему, откуда вдруг такой перелом, спрашиваю я у Михаила Трофименкова.

"Это не был перелом. В отношении с культурным наследием - академическим, школьным - у Рассела было одно безусловно личное и драгоценное качество, которое само по себе не делает из режиссера гения, но которое свойственно очень немногим. Он ненавидел скуку, он ненавидел мумификацию классики. При этом он любил классику: он любил Байрона, Листа, Лоуренса, Малера, но ему было невыносимо, когда его любимые авторы, его любимые художники превращаются в скучные нафталинные мумии. Он действительно не считал, что раньше культура была скучной, а теперь только в ХХ веке она стала заводной и игровой".

"И он был в этом, безусловно, прав, - продолжает Михаил Трофименков. - Весело было в культуре всегда. И, действительно, Лист был звездой, вызывавшей истерики под стать истериям вокруг главных рок-групп 60-х и 70-х. И, действительно, как показал Рассел в "Готике", романтики начала XIX века в своих сексуальных и психоделических экспериментах переплевывали времена контркультуры. Рассел ненавидел скуку и с ней боролся. Скука – один из главных врагов культуры. Уже в этом колоссальное достоинство Кена Рассела, что он оживлял культуру прошлого".

"Готика", которую упомянул Михаил Трофименков, - история посещения молодым поэтом Перси Биши Шелли и его еще более молодой женой Мэри Шелли виллы Джорджа Байрона на Женевском озере. Молодые аристократы предаются не только самым разнузданным сексуальным и наркотическим утехам, но и интеллектуальным играм и провокациям, в результате которых и рождается знаменитый роман Мэри Шелли "Франкенштейн".

Однако в последние годы жизни - весьма продолжительный период, практически все 90-е и 2000-е годы - Рассел уже практически не работал, и не потому, что не мог. Наоборот, он не мог не работать, и, выйдя из моды, не имея финансовой поддержки, снимал полулюбительские экспериментальные фильмы у себя во дворе, привлекая к работе своих родных, друзей и соседей, превратившись в мире британского кино в своего рода городского сумасшедшего.

"Это стало результатом эстетической контрреволюции середины 80-х годов, когда появляется мода на классические экранизации, а фестивальные награды получают фильмы по книгам Джейн Остин, - рассказывает Михаил Трофименков. - Даже не вообразить, как Рассел экранизировал бы "Гордость и предубеждение". Подумать страшно. И вот это возвращение пиетета к внешней стороне культуры, к ее форме, а не содержанию, превратило Рассела в глазах многих в опасного маньяка, который, дай ему денег, страшно сказать, и до Джейн Остин доберется. Это была своего рода эстетическая контрреволюция и, если угодно, такая эстетическая репрессия".

Рок-н-ролл красоты

Ну и, наконец, Рассел и Россия. В советские годы о появлении его фильмов в прокате нечего было и мечтать. Изредка они мелькали на фестивалях или проводившихся раз в несколько лет в Москве и Ленинграде так называемых "Неделях британского кино". Но это были единичные эпизоды. Как и когда пришел Рассел в Россию, и пришелся ли он ко двору российской публике, спрашиваю я у Михаила Трофименкова.

"Рассел появился у нас с началом эры видео и был тогда, наверное, самым популярным в России английским режиссером, - отвечает он. - Разве что Гринуэй был популярнее, но он появился позже. Любовь к Расселу – это была даже любовь не к режиссеру, а как бы как к рок-музыканту, который такой рок-н-ролл устраивает даже в фильмах, не связанных напрямую с рок-музыкой".

"А во-вторых, - продолжает Трофименков, - Рассел ведь снимал очень красивое кино. Красивое и нередко кажущееся очень многозначительным. В этом он удовлетворял извечную потребность русской интеллигенции в красоте - в живописном смысле слова - и многозначительности. Хотя сам Рассел над многозначительностью откровенно издевался. Он играл с интерпретациями, с фрейдистскими, с какими угодно символами. Но он именно играл с ними, издевался над книжной мудростью. Но полюбили его за три вещи: за рок-н-рольность, за красивость и за якобы многозначительность".

Вот что сказала, услышав о смерти Кена Рассела, Ванесса Редгрейв, сыгравшая одну из главных ролей в фильме "Дьяволы": "Кен был гений, и фильмы его остаются фильмами гениального режиссера. Он был человеком совершенно экстраординарным, и, как это нередко бывает у гениев, фильмы его зачастую были далеки от гениальности. Нельзя быть гением без великих взлетов и не менее великих падений".

И в заключение голос самого Кена Рассела, который отвечает тем, кто называет его фильмы жестокими и вульгарными.

"Обычно это те же люди, кто обвиняет мои фильмы в излишней оперности. Ну, как по мне, большинство великих режиссеров склонны к оперности, так что для меня это скорее не критика, а комплимент. А раз уж зашла речь об оперности, то однажды в Риме я подбирал место для съемок фильма, снять который мне так и не удалось. Шел проливной дождь, и вдруг подъезжает огромный лимузин, из которого выпрыгивает закутанный в плащ человек в окружении прикрывающей его зонтиками от дождя свиты. И так, в сопровождении всей этой свиты с зонтами, он быстрыми шагами направляется ко мне. Я смотрю, постепенно узнаю, но все еще не могу в это поверить… А он и говорит: "Кен, Кен! Это я, твой двойник! Знаешь, как меня называют? Итальянский Кен Рассел!" Это был он сам. Мой самый любимый режиссер - Федерико Феллини!"

Уже после смерти Кена Рассела в газетах появились сообщения о том, что незадолго до кончины он начал работу над очередной версией "Алисы в стране чудес" - в свойственном ему дерзком и оживляющем классику стиле – и что фильм будет закончен его друзьями.

Новости по теме