Арамейцы хотят воскресить язык времен Христа

  • 11 июля 2012
Молитвенная книга на арамейском языке (фото предоставлено общиной города Джиш)
Image caption Арамейский язык сохранился преимущественно как язык богослужения сирийских христиан

"Шломо аукано итаяк? Айно табто" (Как твои дела? У меня все хорошо ) - группа учеников старательно повторяет древние арамейские слова, так похожие на иврит и арабский, на которых здесь говорят почти все.

Эти дети, ученики начальной школы в галилейской деревне Джиш, смогли бы поддержать элементарную беседу с современниками Иисуса, если бы у них была такая возможность.

Они - одни из немногих носителей арамейского языка в мире. Две тысячи лет назад арамейский, который когда-то потеснил популярный аккадский язык и клинописное письмо, был своего рода lingua franca Ближнего Востока – на нем говорили, писали, торговались и читали проповеди в древней Иудее, Междуречье и Персии.

Сегодня, по некоторым оценкам, в мире осталось не более 200 тысяч носителей языка, которые используют его в каждодневной жизни. Небольшие общины сосредоточены в Сирии, иракском и иранском Курдистане, однако из-за ассимиляции, а также оттока молодежи на Запад, арамейский язык, язык Иисуса, стремительно теряет свою значимость и распространение.

Шади Халуль, глава ассоциации "Арам Нахараим", его брат – преподаватель арамейского языка, а также несколько маронитских священников из Джиша считают, что язык – это центральная составляющая богатейшего культурного и религиозного наследия христиан-маронитов.

В результате многочисленных встреч и переговоров с главами шведской арамейской общины и израильским министерством образования Халуль добился того, что 110 детей в деревне Джиш, где, как уверяют жители, в свое время жил и проповедовал Иисус, изучают арамейский язык в рамках школьной программы.

Швеция

Учебные материалы по изучению языка поступают из Швеции, где проживает одна из самых больших и влиятельных маронитских общин. Там существуют не только специальные школы, но и телеканал "Суройосат", который ведет вещание на арамейском языке.

Надо ли добавлять, что этот канал пользуется повышенной популярностью среди тех, кто повторяет певучие арамейские слова на занятиях в местой школе. В качестве поощрения ученики выезжают на съезды носителей арамейского языка в Швецию, где они могут познакомиться с жизнью своих собратьев из других общин, а также попрактиковаться в произношении недавно выученных фраз.

Похожий проект по возрождению арамейского языка идет также в палестинской деревне Бейт-Джала в предместьях Вифлеема, где в школе Мар-Афрам арамейский язык изучают 50-70 учеников ежегодно.

Собрать вместе учеников из Джиша и Бейт-Джалы можно разве что в Швеции по причине сложных и запутанных отношений между Израилем и Палестинской автономией.

Но даже если бы путь от одной деревни к другой не был осложнен политикой, ревнителям арамейского языка в обеих общинах ясно, что это всего лишь капля в море.

Шади Халуль подает личный пример и разговаривает со своим двухлетним сыном на арамейском языке, однако и он отдает себе отчет в том, что языковое общение у ребенка будет весьма ограничено. Большинство христиан-маронитов в Ливане и в других странах Ближнего Востока с трудом понимают литургию на арамейском языке и считают его "священным", то есть мало подходящим для каждодневной жизни.

Повторить судьбу иврита

Правда, перед глазами у сторонников возрождения арамейского языка есть пример Элиэзера Бен-Йегуды, отца современного иврита. В конце XIX века лишь немногие тысячи евреев в Иерусалиме, Цфате и Хевроне общались между собой на иврите, остальные считали же его мертвым языком, на котором повторяют молитвы, не понимая их значения.

Image caption Жители Джиша учат детей арамейскому языку, но сомневаются в том, что они его не забудут

Своего первенца Бен-Йегуда (настоящая фамилия которого была Перельман) с рождения учил говорить на иврите, а не на идише, русском или английском.

Но специалисты по арамейскому языку сомневаются, что современным бен-йегудам удастся добиться похожего успеха.

"Это прекрасная попытка, однако трудно представить, что ревнителям арамейского удастся воплотить свою мечту в жизнь. Скорее всего, этот язык все-таки не станет "живым" – на нем будут писать, на нем будут разговаривать пожилые люди, но этого недостаточно", - говорит профессор Йона Цабар из Калифорнийского университета в Лос Анжелесе.

Цабар, выходец из иракского Курдистана, говорит на арамейском языке с рождения и преподает арамейский и иврит в университете. Он с грустью отмечает, что на его родине арамейский язык прекратил свое существование.

"Христиане уехали в Европу и Северную Америку, евреи, которые говорили на арамейском, – оказались в Израиле. В иракском Курдистане остались считанные арамеоязычные общины, и несмотря на то что лидеры этой области, которая живет на правах автономной единицы, хотели бы их поддержать, эмиграция и ассимиляция делают свое дело", - говорит Цабар.

Идентичность арамейцев

В Джише также знакомы с печальной статистикой и с многочисленными трудностями, которые сопровождают непростую задачу по возрождению языка.

Тут прекрасно отдают себе отчет в том, что сизифов труд по возрождению иврита увенчался успехом во многом благодаря созданию еврейского государства, которое стимулировало ивритскую культуру и изучение языка, который должен был стать скрепляющим клеем для многочисленных и многоязычных еврейских общин.

Главы ассоциации "Арам Нахараим" также имеют далекоидущие цели. Они считают себя отдельным народом, который имеет право не только на свой язык, но и на признание со стороны других народов и государств.

В Джише говорят об арабизации арамейского Ближнего Востока, процессе, который начался в VII веке и положил конец господству арамейского языка в этом регионе, как о длительном, но все же временном периоде, которому необходимо положить конец.

Шади Халуль, чья семья, также как и праотец Авраам, обитала в Месопотамии, но с XVI века обосновалась в Галилее, арабом себя не считает и требует права для себя и своих соотечествеников быть записанными в израильском удостоверении личности в качестве арамейцев.

Он рассказывает, что уже вел переговоры на эту тему с представителями различных израильских партий и встретил понимание, которое, правда, пока не привело ни к каким конкретным результатам.

Взаимоотношения с Израилем

В отличие от арабов-мусульман, а также от многих христиан, Халуль служил в израильской армии, считает себя гражданином Израиля , а евреев - естественными союзниками арамейцев.

В его архиве хранятся отрывки уникальной хроники, запечатлевшей сотрудничество между двумя народами в сороковые годы, еще до основания государства Израиль, когда ливанские христиане-марониты (они же арамейцы, по словам Халуля) прятали евреев в своих горных деревнях и помогали им добраться до подмандатной Палестины.

Правда, после основания государства Израиль маронитам досталось от новых властей не меньше, чем остальным. Бирим, родная деревня Халуля и его семьи, была разрушена, и, несмотря на решение нескольких израильских правительств предоставить коренному населению право вернуться в свои дома, продолжает пустовать и по сей день.

Единственное здание, которое осталось стоять на своем месте, – это маронитская церковь, где до сих пор регулярно проходят службы. Многие обитатели Бирима переселились в соседнюю деревню Джиш и теперь проезжают мимо пепелища по дороге на работу или учебу.

Однако даже этот трагический инцидент не отразился на настрое христиан-маронитов, которые мечтают о возрождении языка и народа. У многих их соседей – арабов-мусульман, а также христиан, - эти мечты вызывают беспокойство.

Некоторые даже считают, что возрождение арамейского угрожает арабскому языку и самосознанию, однако в "Арам Нахараим" говорят, что всего лишь борются за сохранение языка и культуры своих предков.

На фоне бушующей "арабской весны" и прихода к власти радикального ислама идея о возрождении арамейского народа и языка выглядит полной утопией. С другой стороны, и Элиэзера Бен-Йегуду, чье имя начертано сегодня ивритскими буквами на тысячах дорожных указателей, словарей и книг, в свое время называли безумцем и мечтателем.

Новости по теме