Ара Гюлер: "Как победить СССР и какова формула гудрона"

  • 13 декабря 2012
Ара Гюлер
Image caption Ара Гюлер сотрудничал с агентством Magnum Photos, журналами Time и Life. Его работы выставлялись во многих музеях мира

Ара Гюлер - легендарный фотограф, один из самых известных фотографов второй половины ХХ века. Его называют "фотографом Стамбула".

Лауреат Нобелевской премии Орхан Памук иллюстрировал свой роман "Стамбул" фотографиями Гюлера.

В нынешнем году исполнилось 60 лет его первому фоторепортажу, посвященному армянским рыбакам стамбульского района Кумкапы.

Взять интервью у Гюлера мне хотелось давно. Но на протяжении почти восьми лет оказывалось, что именно в те дни, когда я приезжал в Стамбул, Гюлер либо отдыхал на даче, либо болел и не мог меня принять.

И вот, наконец, в теплый октябрьский день мы встретились в принадлежащем ему "Ара кафе", расположенном в оживленном районе Стамбула, буквально в двух шагах от проспекта Истиклял.

Кафе очень популярно: столики стоят не только в небольшом зале, но и в переулке, стены домов которого увешаны огромными фотографиями Гюлера.

Гюлеру 84 года. Он ходит, опираясь на толстую трость, и с удовольствием общается с посетителями своего кафе. Мы говорили с ним по-армянски, а когда он отвлекался от нашей беседы, чтобы приветствовать друзей, можно было слышать турецкую, английскую, французскую и греческую речь.

Это создавало вокруг него атмосферу космополитичной современной столицы.

"Меня называют фотографом Стамбула, - говорит Гюлер, - но я гражданин мира. Я фотограф всего мира".

1600 ватт, или как выиграть войну у СССР

Image caption Портрет Арама Хачатуряна Гюлер снимал в его квартире в Москве

В 60-70-х годах Гюлер создал портреты многих знаменитостей. Среди них - Уинстон Черчилль, Индира Ганди, Мария Каллас, Альфред Хичкок, Марк Шагал, Сальвадор Дали и Пабло Пикассо.

Арама Хачатуряна он фотографировал в Москве.

"Оказалось, мы с ним даже не могли общаться. Арам Хачатурян не говорил ни по армянски, ни по-французски, ни по-английски. Известный армянский композитор, понимаете, живет в Москве и его называют Ильич. Арам Ильич", - говорит Гюлер.

Армянский язык Гюлера - это западноармянский, на котором говорят в Стамбуле и армяне-выходцы из Турции. Он очень отличается от восточноармянского, на котором говорят в Армении. Так сильно, что некоторые лингвисты считают их разными языками.

"Нельзя снимать портрет и не разговаривать, - продолжает Гюлер. - А мы общаться не можем, потому что у нас фактически нет общего языка.

Попросил я его сесть возле фортепиано. Но Арам Хачатурян принимал такие позы, как будто на дворе 1905 год! И это касается не только его. Кого бы я ни фотографировал в Советском Союзе, все садились в позы 1905 года".

Гюлер понимал, что композитору нужно расслабиться, перестать обращать внимание на камеру, чтобы портрет получился естественным. Обычно для достижения этой расслабленности художники завязывают с моделью разговор.

Но поскольку Гюлер и Хачатурян не могли беседовать, то фотограф решил взять паузу, поменяв освещение. Лампы у Гюлера были с собой.

"Взял я две лампы, - рассказывает он, - одну 800-ваттовую для фронтального света и вторую, тоже 800-ваттовую, для контрового. Поставил я эти лампы, ткнул вилкой в розетку... И свет погас".

Для него это стало неожиданностью.

"Во всем здании свет погас! Смотрим из окна - во всем районе света нет!"

"Я теперь знаю, как можно было выиграть войну у Советского Союза, - сохраняя серьезное выражение лица, сказал Гюлер. - Не нужна никакая атомная бомба. Включаешь в сеть 1600 ватт - и все, конец Советам!"

Гюлер и Хачатурян остались в темноте.

"Разговаривать друг с другом не можем, фотографировать его я не могу - света нет. Посидели мы так, подождали..."

Чтобы скоротать время, Хачатурян предложил поесть.

"Пошли мы на кухню, а света нет, и Арам Хачатурян даже подогреть ничего не может. Выставил он на стол хлеб с сыром, и мы, глядя друг на друга, без единого слова, съели по бутерброду".

"Вот так я делал фоторепортаж об Араме Хачатуряне, - заключает Гюлер. - Наверно, это был самый неудачный репортаж в моей жизни".

Сальвадор Дали. Формула гудрона

"Дали жил в Париже, в отеле Meurice на улице Риволи - в самом центре города, недалеко от Лувра. Это большой и дорогой отель, в котором Дали снимал большой номер люкс. Это был номер 101", - рассказывает фотограф.

По заданию журнала Life Гюлер отправился в Париж, чтобы попытаться сфотографировать Сальвадора Дали - знаменитого сюрреалиста, одного из самых известных людей искусства ХХ века.

Гюлер нашел возможность познакомиться с художником, договорился о встрече и отправился в отель.

"Мы постучались, вошли, - говорит Гюлер. - Стоит перед дверью Дали и смотрит на меня. Вот так смотрит: сердито, выпучив глаза. И вдруг он резко подбежал ко мне, придвинулся - очень близко. Мы стояли, буквально, нос к носу. Представляете, я и Сальвадор Дали - стоим, нос к носу".

"Почему ты хочешь меня фотографировать? Зачем этот репортаж?" - спросил Дали.

"Вы очень известный человек, - ответил Гюлер, - поэтому".

При этом они стоят так близко друг к другу, что их носы почти соприкасаются.

"Я готов позировать 10 минут, и это стоит 25 тысяч долларов", - говорит Дали.

Image caption Сальвадор Дали создавал вокруг себя атмосферу сюрреализма

Но за такое время нельзя снять фоторепортаж. Нужен минимум час.

"У меня нет столько денег, - сказал Гюлер, - пойду за деньгами..."

Но это было лишь знакомство. Гюлеру удалось договориться со знаменитым художником о фотосессии. Но как только он устанавливал аппаратуру в темном гостиничном номере, Дали вдруг начинал двигаться, сводя на нет все усилия фотографа.

"Он начинал фехтовать с камерой. Дали фехтовал, потому что хотел создать вокруг себя атмосферу сюрреализма. Причем не в фотографии, а в жизни. Он искал сюрреализм в каждой жизненной ситуации".

После первой встречи прошел месяц. И Гюлер взбунтовался: "Либо мы наконец снимаем этот репортаж, либо я уезжаю".

Дали согласился.

"Я пришел утром, смотрю, а в номере сидят три французских журналиста", - вспоминает Гюлер.

Для него это было неожиданностью.

"Что они тут делают? - сказал он художнику. - Я так не буду работать. Либо они, либо я".

Дали ответил: "Сейчас я их отправлю".

"Я разозлился, - говорит фотограф, - отправился в угол и сел, нахмурившись".

И тут Дали устроил спектакль, достойный "короля сюрреалистов".

По словам Гюлера, Дали встал перед журналистами, посмотрел на них и спросил: "А вы знаете химическую формулу гудрона?"

Журналисты молчали.

"Ты!" - сказал Дали одному из них. Тот пожал плечами.

"А ты знаешь?" - спросил он у второго. "А ты?" - обратился Дали к третьему. И тоже ответа не получил.

"Формула гудрона - Аш, один-два, Це, потом еще что-то там и еще что-то. Поняли?"

Журналисты кивнули.

"Я возьму свою трость, ткну в гудрон, и пожалуйста - он будет стоить 25 тысяч долларов. А если ты ткнешь, - обратился он к одному из журналистов, - все скажут, что ты дурак. Понятно?"

Те кивнули.

"Ну, раз так, то идите и пишите, что поняли".

После этого Гюлер смог наконец сделать несколько фотопортретов Сальвадора Дали.

Стамбул

Image caption Ара Гюлер принимает гостей в своем "Ара кафе" в центре Стамбула

Родившийся в армянской семье, Гюлер начал свой творческий путь в армянских газетах Стамбула.

И одним из наиболее значимых его ранних репортажей стал рассказ об армянских рыбаках из стамбульского района Кумкапы. Он был опубликован в середине 50-х годов в стамбульской газете "Жаманак".

"Я дружил с редактором - дедушкой нынешнего редактора Ара Кочуняна, - говорит Гюлер. А репортаж об армянских рыбаках был одной из моих самых важных и серьезных работ. Впоследствии вышла книга из этих фотографий".

"А Стамбул… Если бы я не фотографировал город в 50-60-е годы, все бы забыли сейчас, каким был старый Стамбул".

"Самое большое достижение Ара Гюлера в том, что он смог сохранить для миллионов людей город со всем его богатством и поэзией", - пишет в предисловии к книге фотографий Гюлера лауреат Нобелевской премии по литературе Орхан Памук, иллюстрировавший свой знаменитый роман “Стамбул” фотографиями Ара Гюлера.

"Каждый раз, когда я смотрю на стамбульские фотографии Гюлера, мне хочется бежать к рабочему столу, чтобы писать о городе", - добавляет писатель.

Гюлер же считает, что строительство, развернувшееся в Стамбуле в последние 50 лет, безвозвратно изменило облик города.

"Ничего от города не осталось, - сердито говорит он. - Одно название. Изменилась эстетика города. Человечество двигается вперед, но у людей пропадает вкус к красоте".

Новости по теме