Мариинка: империя Гергиева и мировой бренд

  • 3 мая 2013
Media playback is unsupported on your device

Итак, свершилось. Второе здание Мариинского театра, наконец, открылось. Даже президент Путин - а именно он в торжественный вечер 2 мая первым появился на новой сцене - говорил о долгом и непростом пути к реализации проекта-мечты, задуманного Валерием Гергиевым еще в 1997 году.

"Уж всяко лучше, чем котлован", - без особого энтузиазма прокомментировал в интервью Би-би-си новое здание известный историк Санкт-Петербурга Лев Лурье.

И в самом деле, целое десятилетие в центре города, на живописном Крюковом канале, на месте снесенного для постройки новой Мариинки Дворца культуры имени Первой Пятилетки зиял огромный котлован.

Мнение Лурье - далеко не самое радикальное в хоре голосов оппонентов нового здания.

Директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский назвал проект "серьезной ошибкой".

В адрес губернатора города Георгия Полтавченко отправилась петиция с требованием немедленно снести только что завершившуюся постройку, а собиравшихся на торжественный вечер гостей в смокингах и вечерних платьях встречал обращенный к удостоенному накануне высшей государственной награды Валерию Гергиеву издевательский плакат: "Герой труда, снеси сарай, или отдай медаль!"

Охранительный консерватизм

Главное недовольство протестующих направлено на невыразительный внешний облик нового здания.

"Торговый центр, молл" - так окрестили новую Мариинку жители города. "Мне не хотелось бы это критиковать, но это находится вне архитектуры" - сказал нам историк архитектуры, ректор санкт-петербургской Академии художеств Семен Михайловский.

Парадокс, однако, как мне представляется, состоит в том, что острие критики недовольные унылой эстетикой новой Мариинки петербуржцы должны направить в первую очередь сами на себя.

В течение более чем десятилетия городу и театру предлагались яркие, броские, поражающие глаз и захватывающие воображение проекты ведущих, авторитетнейших мировых архитекторов Эдварда Мосса, Нормана Фостера, Даниэля Либескинда и Доминика Перро.

Однако здоровый в своей основе охранительный консерватизм петербуржцев - тот самый, что спас город от 400-метровой башни Газпрома, не позволил осуществиться ни одному из предлагавшихся ранее проектов.

"Вы знаете, нам особенно не нужны свежие краски. Нас, в отличие от Лондона пощадило Люфтваффе, и главным богатством Петербурга, как в Саудовской Аравии нефть, является то, что это самый большой старый город Европы, построенный в своей основе до Первой мировой войны. Поэтому какие-то яркие мазки в уже сложившуюся картину чрезвычайно рискованны. Я не сторонник того, чтобы в центре перетягивать одеяло на какой-то постмодернизм", - говорит Лев Лурье.

Компромиссное решение

Image caption Мариинский театр может стать одной из главных достопримечательностей Санкт-Петербурга

Победившее в итоге архитектурное решение малоизвестной канадской фирмы Diamond Schmitt Architects стало своего рода компромиссом, и главный архитектор новой Мариинки Джек Даймонд всячески подчеркивает бережное отношение своего проекта к богатому историческому наследию Петербурга.

"Здание отражает исторический город, сохраняет его масштаб, сохраняет его колористическую гамму, использует привычные традиционные элементы. Но делает все это по-своему, по-современному. Нам нужно было создать здание, бережно и чутко вписывающееся в исторический контекст и вместе с тем отвечающее всем современным требованиям", - говорит он.

Современность и в сдержанной цветовой гамме деревянной отделки огромного зрительного зала, сохраняющей при этом традиционную ярусную структуру оперного театра, и в изящном ониксовом покрытии фойе, и главное - в невозможном в старом, построенном полтора века назад, техническом оснащении нового театра.

Совместить в одном проекте историю, эстетику, инженерию, акустику - непростая задача. Но, как говорит Джек Даймонд, "лучшие архитектурные решения как раз и возникают при столкновении противоречивых, на первый взгляд исключающих друг друга задач".

И хотя он утверждает, что технические новшества, вроде движущейся и вращающейся сцены, поднимающейся из глубины оркестровой ямы платформы, на которой сидит оркестр, мерцающего, колышущегося зеркала задника, на котором отражается происходящее на сцене, не были для него самоцелью, именно эти эффектные новации стали едва не главным содержанием торжественного гала-концерта по случаю открытия.

Валерий Гергиев к критике относится спокойно. Он уверен, что даже скептики, увидев воочию все постановочные возможности нового, построенного по последнему слову техники театра, изменят к нему свое отношение.

"За последние пять-шесть недель здесь побывали тысячи человек, и практически все замолчали. Ведь до сих пор люди комментировали театр, лишь глядя на окружающий его забор. Мы еще сами не знали, на что он способен. Теперь только мы начинаем видеть его огромные возможности", - сказал Гергиев.

Новые возможности

Среди этих возможностей – беспрецедентная для холодного северного Петербурга открытая площадка на крыше нового здания. Оттуда открывается великолепная панорама исторического центра города, и в сезон Белых ночей театр намерен проводить там спектакли и концерты под открытым небом.

Новая сцена, с одной стороны, сделает спектакли невероятно популярного в городе театра гораздо более доступными, с другой - даст возможность куда более равномерного распределения сил существующих параллельно и зачастую конфликтующих друг с другом балетной и оперной труппы.

И хотя стоимость проекта представляется непомерно высокой - 700 миллионов долларов – экономические, не говоря уже о статусных, выгоды его даже скептикам видятся совершенно бесспорными.

"Для экономики города это очень важно, - говорит Лев Лурье. - Важнее, чем открытие сборочных автомобильных заводов на южных окрестностях. Город себя все-таки продает. Продает в очень короткий период – с мая по сентябрь, потому что климат у нас, как известно, не очень хороший. Поэтому нам нужно чем-то завлекать гостей и в долгие зимние вечера. Мариинский балет и теперь особенно опера, которой маэстро Гергиев отдает перед балетом явное предпочтение, - это бренд мирового уровня, способный продаваться и на внутреннем и на внешнем рынке".

Империя Гергиева

Image caption Валерий Гергиев уверен, что даже скептики, увидев воочию все постановочные возможности нового театра, изменят к нему свое отношение

В том, что Мариинка - мировой бренд, можно было без труда убедиться и на концерте открытия.

Большую часть зала составляли специально приехавшие на торжественное событие солидные западные любители музыкального театра, обширный журналистский корпус, а среди знаменитостей на сцене блистали звезды мирового уровня - Анна Нетребко, Ольга Бородина, Диана Вишнева, Юрий Башмет и Пласидо Доминго.

Интересно, что Гергиев категорически опроверг широко распространенное мнение, что сразу после открытия новой Мариинки старое, классическое здание закроется на длительную реконструкцию.

Два соседних, соединенных друг с другом перекинутым через Крюков канал пешеходным проходом театра, а также расположенный в нескольких сотнях метрах и оснащенный великолепной акустикой Концертный зал Мариинского театра должны, по его представлению, создать в Петербурге целую "империю Гергиева" - мощный театрально-концертный комплекс, под стать знаменитому нью-йоркскому Линкольн-центру и превратить Петербург в настоящую музыкальную столицу мирового уровня.

Зная неукротимую энергию Валерия Гергиева, его невероятную преданность своему театру – он работает в Мариинском с 1977 года, а с 1988-го возглавляет театр – веришь, что это возможно.

Новости по теме

Ссылки

Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.