Непесенная музыка Гребенщикова. К выходу "Сюиты Ф"

  • 1 февраля 2014

В обширной (иногда даже кажется неохватной) дискографии Бориса Гребенщикова и "Аквариума" есть работы, явно выпадающие из традиционного песенного канона.

Правообладатель иллюстрации Boris Grebenshchikov
Image caption "Семеро Из Под Камней". "Сюита Ф"

Собственно, работы такие были всегда – в противовес общепринятому представлению о русском роке в целом и о "Аквариуме" в частности, как о явлениях в первую очередь, текстовой культуры звук, как таковой, инструментальная композиция, изощренная аранжировка и причудливая сонористика всегда увлекали БГ.

Что, впрочем, совершенно не удивительно – ведь и любимые "Битлз", кроме захватывающих по красоте мелодий, в качестве образцов для подражания подарили и сюрреалистичную Tomorrow Never Knows, и авангардную Revolution 9, и коллажную You Know My Name, не говоря уже о разнообразнейшем и нередко радикальном экспериментировании на многочисленных "сольных" альбомах.

Начиная от примитивных, совершенно доморощенных и наивных экспериментов на альбомах "доисторического" "Аквариума" и на протяжении всех последующих лет Гребенщиков – с помощью друзей-соратников (Анатолий "Джордж" Гуницкий, Андрей "Дюша" Романов, Андрей Тропилло, Сергей Курехин) - неустанно занимался звуковым украшательством.

То он вносил в песню пущенные в обратную сторону гитару или голос, то включал в ткань альбома якобы "немузыкальные" (шум радио и т.п.) звуки, то перемежал песни откровенно абсурдистски звучащими инструментальными интерлюдиями, а то шел по пути откровенного коллажа.

Правообладатель иллюстрации Boris Grebenshchikov
Image caption "Русско-Абиссинский Оркестр". "Бардо"

Союз с Курехиным породил несколько так называемых "новоджазовых" альбомов – "Экзерсисы" в трио с саксофонистом Владимиром Чекасиным и два дуэтных: "Подземная культура" и "Безумные соловьи Русского леса".

Хотя на самом деле к джазу – ни к новому, ни к старому - они никакого отношения не имели, а были чисто дадаистскими "экзерсисами", в которых Гребенщиков неожиданно оказался в несвойственной для себя роли не лидера, а ведомого в безумном курехинском стёбовом звукотворчестве.

Любопытно при этом, что хотя записанный Гребенщиковым спустя десятилетие в одиночестве инструментальный альбом "Без слов" по уровню содержательности не сильно превосходит курехинские "экзерсисы", по настроению музыка все же совершенно иная: вместо вызывающего безумия – умиротворенность, вместо стеба – созерцательность.

В 90-е годы инструментальная стихия музыки "Аквариума"- Гребенщикова стала особенно заметна, хотя и оставалась все же на периферии столбовой песенной дороги.

На смену безудержному отвязному безумию раннего экспериментирования пришел интерес к ориентальным культово-оккультным звучаниям, особо характерным для коллабораций с ныне уже покойной нью-йоркской танцовщицей и транс-музыкантом Габриэль Рот.

Но больше всего последний инструментальный опус "Сюита Ф" близок двум другим работам 90-х – "Квартету Анны Карениной" и "Русско-Абиссинскому Оркестру".

И не только потому, что на сайте группы они все числятся под загадочно-кокетливой рубрикой Incognito, что означает, что в выходных данных ни "Аквариум", ни имена конкретных музыкантов, по мере возможности, не упоминаются вовсе.

Правообладатель иллюстрации Boris Grebenshchikov
Image caption "Квартет Анны Карениной". "Задушевные песни"

В первых двух случаях название альбома и есть название мифически-мистических коллективов, сотворивших эту музыку, а в случае "Сюиты Ф" автором ее стали некие "Семеро Из Под Камней". Родство это не только в концептуальной подаче-оформлении, но и, в общем, универсально-мистическом характере музыке.

Любопытно, что еще пару лет назад казавшаяся генеральной для будущего развития линия оркестрово-симфонического звучания пока отставлена в сторону.

Гребенщиков приложил огромные усилия и вложил немалые средства в реализацию студийной записи и концертной премьеры грандиозного 11-минутного "Фавна", порождавшего ассоциации не столько с аналогичными масштабными прог-рок полотнами Procol Harum или Moody Blues, сколько со Стравинским, Рахманиновым и, в первую очередь, Дебюсси – ведь именно к "Послеполуденному отдыху Фавна" французского композитора недвусмысленно отсылает слушателя гребенщиковский опус.

Правообладатель иллюстрации Boris Grebenshchikov
Image caption БГ. "Без слов"

Впрочем, никто не застрахован от того, что тот же симфонизм вновь вернется "в полный рост", как только для этого появятся новые идеи и, что, видимо, немаловажно, финансовые возможности.

Пока же, в промежутке между записями новых песенных альбомов на свет появилась "Сюита Ф". Уже открывающая альбом десятиминутная композиция под библейским названием "Начало Начал" представляет широчайшую палитру звуков и настроений – от записанных в обратную сторону риффов до небесного женского хора и минималистской трансцендентной медитативности. Дальше – больше.

"Пылающее Сердце Зебры" - внезапно появляющееся и так же внезапно исчезающее магическое пульсирующее бульканье неизвестного инструментального происхождения, звучащие как из потустороннего мира голоса, среди которых узнается голос БГ, шепчущий что-то пониманию не поддающееся, и иногда, опять же таки для пущей "ясности", записанное в обратную сторону.

А потом все сменяется чистой, прозрачной, предельно ясной, просто и незамысловато записанной мелодией – "Секрет Зимнего Дня". "РосКалигулаСтрой" - в полном соответствии со своим зловещим советско-римским названием – хаос-коллаж, полусвязные обрывки мелодий, приглушенные выкрики Гребенщикова, вставные реплики из каких-то неведомых или теперь уже неузнаваемых радиоспектаклей – прием, введенный еще в середине 80-х ленинградскими "Новыми Композиторами".

"Андромеда" по строю напоминает "Русско-Абиссинский Оркестр", выросший в свою очередь из киномузыки к соловьевским фильмам "Черная Роза" и "Дом под звездным небом".

Совершенно неожиданно звучит "Любовная Песня Молодого Денди" - сдвоенные саксофоны в духе как раз того самого по-настоящему так и не состоявшегося в партнерстве с Курехиным нового джаза, поверх которых звучат фрагменты из древне-советской постановки "Волки и овцы" по пьесе Александра Островского.

"Highlands of Kiev" – опять благодать - излюбленные и на самом деле уже хорошо знакомые кельтские мотивы с флейтами прочно вошедшего в "Аквариум" последних лет Брайана Финнегана.

Такая же умиротворенность и в заключительной "Созерцает с Камня Безоар". Мало кому ведомый безоар – цитирую по словарю Брокгауза-Эфрона – "слово персидское, означает "противоядие"; так называются округлые, различно окрашенные отложения, образующиеся в кишечном канале жвачных животных, в особенности у некоторых диких коз".

В средневековой Европе безоар был редким, дорогим и очень желанным приобретением для лекарей, фармацевтов и алхимиков.

Правообладатель иллюстрации Boris Grebenshchikov
Image caption "Фавн"

Все вместе создает странный, причудливый, но в то же время невероятно симпатичный и притягательный мир. Мир, одновременно погруженный в столь любимую Гребенщиковым древность и эзотерику и в то же время мир очень-очень современный. Лучшая аналогия – мир обожаемого им Толкиена.

Как я уже сказал, "Сюита Ф" опубликована практически анонимно, без указания каких бы то ни было имен музыкантов. Кроме уже упомянутого ирландского флейтиста Брайана Финнегана, совершенно очевидна, конечно, и немалая роль, которую сыграл в создании "Сюиты" клавишник и аранжировщик "Аквариума" последнего десятилетия Борис Рубекин.

Правильно ли поступает Гребенщиков, отказывая другим участникам записи в праве на имя? Иногда это вызывает досаду и недоумение. Исследователю хочется знать, кто это там, например, так интересно играет на саксофоне, или что за голоса составляют волшебно-чистый женский хор.

С другой стороны, такая анонимность – вполне в духе проповедуемого БГ вот уже многие годы "народного" характера музыки "Аквариума".

Может возникнуть вопрос: а зачем ему все это надо? Подобного рода работы выходят практически незаметно, остаются на далекой периферии дискографии и группы "Аквариум", и ее лидера. Не приносят они ни славы, ни денег.

Более того, даже сам он никогда не переоценивал свои способности музыканта, да и во всеобщем сознании закрепился скорее все же, как поэт – серьезный крупный русский поэт.

Ответ прост: в свои 60 лет БГ сохранил обретенную им уже полвека назад преданность и страстную любовь к Музыке, сохранил свойственную, как правило, лишь пытливым юношам неуемную готовность искать, ошибаться и все же находить. Честь ему за это и хвала.

Новости по теме