Станет ли легче получить наркотические обезболивающие в России?

  • 1 июля 2015
Морфин Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption В населенных пунктах, где нет аптек, обезболивающие будут распространять через специальные подразделения в больницах

С 1 июля в России вступил в силу закон, который упрощает процедуру получения наркотических обезболивающих для тяжелобольных.

Стимулом к его принятию послужила череда самоубийств онкологических больных в России. После того как в феврале прошлого года покончил с собой адмирал Вячеслав Апанасенко, почти каждый такой случай широко освещался СМИ.

Поправки в закон "О наркотических средствах и психотропных веществах" президент России Владимир Путин подписал 31 декабря прошлого года.

Теперь в российском законодательстве закреплено, что одним из принципов наркополитики государства должно быть не только ограничение оборота таких веществ, но и их доступность для людей, которым они необходимы в медицинских целях.

В частности, увеличены сроки действия рецептов, а родственникам больных уже не нужно будет сдавать ампулы для получения новой упаковки.

Однако эксперты отмечают, что к самоубийствам тяжелобольных толкает не только боль, и паллиативная помощь в России нуждается в больших изменениях. К тому же специалисты не уверены, что обещания Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков ослабить проверки воплотятся в жизнь.

Что изменилось?

Процедура получения наркотических веществ сложна и многоступенчата. Во многих случаях прохождение всех инстанций ложится на плечи близких тяжелобольных.

Препарат назначает лечащий врач (например, онколог), но выписывает участковый терапевт. При этом к онкологу зачастую нужно ехать в онкодиспансер, который может находиться далеко от поликлиники. В поликлиниках также могут требовать поставить на рецепт подпись заведующего.

В большинстве регионов нужно успеть сделать все это до 16:00, поскольку именно тогда передаются в специализированную аптеку списки тех, кто претендует на наркотическое обезболивание. Если успеть не удалось, на следующий день (если это не выходной) придется получать рецепт заново. Получить лекарство можно только в конкретной аптеке, куда был передан список.

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Николай Герасименко пообещал в октябре подвести первые итоги мониторинга действия закона

Рецепт раньше действовал только пять дней, а для получения новой порции обезболивающих родственникам приходилось возвращать первичные и вторичные упаковки препаратов - чаще всего, ампулы и трансдермальные пластыри, которые вводят обезболивающее через кожу пациента. Были случаи, когда врачу или родственникам приходилось ехать в морг, чтобы снимать пластыри с уже умершего пациента.

Теперь медицинским учреждениям запрещено требовать первичные и вторичные упаковки наркотических препаратов. Срок действия рецепта увеличивается до 15 дней, что, по мнению авторов закона, гарантирует больным беспрерывное обезболивание во время государственных праздников.

В 2010 году Международный комитет по контролю за наркотиками поставил Россию на 38-е место из 42-х по доступности наркотического обезболивания в Европе и на 82-е месте - в мире. Разработчики закона надеются, что новшества в законодательстве позволят улучшить этот показатель.

Что осталось по-старому?

Ещё одна проблема связана с тем, что паллиативную помощь в настоящее время можно получить только по месту регистрации. После того как об этой проблеме в ходе "прямой линии" с Путиным заявила глава фонда "Вера" Нюта Федермессер, президент поручил до 15 июля обеспечить внесение поправок, "направленных на организацию оказания паллиативной помощи больным по месту их фактического проживания".

Этот закон не решает одну из главных проблем, о которой говорят как в фондах, помогающих онкобольным, так и в минздраве. Врачи, опасаясь ответственности, неохотно выписывают пациентам наркотические обезболивающие или выписывают недостаточно сильные (например, трамадол в огромной дозе, чреватой серьезными побочными эффектами, когда могла бы помочь небольшая доза морфина).

Врачей можно понять. Участковый из Красноярска Алевтина Хориняк получила судимость за рецепт для своего знакомого, умиравшего от рака и уже давно не получавшего обезболивания, поскольку он был прикреплен к другой поликлинике. На фоне большого общественного резонанса ей удалось добиться отмены приговора, но это вряд ли избавило других врачей от страха, что такая ситуация может произойти и с ними.

Согласно приказу минздрава №1175н, подписанному в июле 2013 года, у врачей есть возможность единолично выписывать наркотические препараты, дополнительных подписей не требуется. Но во многих лечебных учреждениях от врачебных комиссий так и не отказались, поскольку такой подход представляется менее рискованным.

Правообладатель иллюстрации SPL
Image caption Всемирная организация здравоохранения последовательно призывает страны организовать продуманную систему паллиативной помощи

Вступивший в силу закон не повторит судьбу приказа минздрава и будет выполняться, заявил Би-би-си разработчик документа, первый зампредседателя думского комитета по охране здоровья Николай Герасименко.

"С законом такого не получится, в нем меры прямого действия. Теперь рецепт выписывается не менее чем на 15 дней, нельзя это нарушить, - сказал он. - Во-вторых, сейчас проведена очень серьезная работа с ФСКН, который выступал нашим союзником, когда я писал законопроект".

Глава ФСКН Виктор Иванов ранее заявил, что отныне запретил проверять медучреждения. Специалисты, помогающие тяжелобольным, отнеслись к его словам настороженно: в фонде помощи хосписам "Вера" сказали, что самого приказа никто не видел, а врач паллиативной помощи, педиатр Анна Сонькина обратила внимание на его оговорку о том, что ФСКН не может не реагировать, если где-то нарушается закон.

"ФСКН - не единственное ведомство, которое проверяет медицинские учреждения. Контроль за распространением наркотических средств осуществляет Росздравнадзор, который сразу должен сообщить, если есть хоть малейшее нарушение. Это [заявление Иванова] должно успокоить врачей? Да нет, конечно. Мера преследования ведь не изменилась", - отметила она.

Почувствуют ли разницу пациенты?

Не стоит ожидать, что после вступления в силу закона самоубийства тяжелобольных прекратятся, подчеркнула глава фонда "Вера" Нюта Федермессер на пресс-конференции на прошлой неделе.

"Не все люди, которые покончили с собой, страдали от болевого синдрома. Они страдали от отсутствия помощи, одиночества, от страха, от своей невостребованности - медициной, обществом, друзьями, родственниками, коллегами по работе. Еще пациент думает, что облегчит жизнь родственников, - сказала она. - Эту ситуацию закон не решит, а решит развитие паллиативной помощи, ее амбулаторного звена".

Закон об охране здоровья граждан определяет паллиативную помощь как медицинскую, тогда как во всем мире она рассматривается как медико-социальная, подчеркнула Федермессер. Так, в силу культурных традиций жители Северного Кавказа редко кладут родственников в хосписы, ухаживая за ними дома, но нужна выездная служба, которая будет им помогать.

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Чтобы изменить ситуацию, нужно комплексное развитие паллиативной помощи в России, считает Нюта Федермессер

В свою очередь Анна Сонькина отмечает, что перед принятием закона никто не провел серьезного исследования того, что именно осложняет получение обезболивающих и какую проблему нужно решить в первую очередь. Она опасается, что из-за законодательных изменений градус напряжения вокруг вопроса об обезболивании снизится, но жизнь пациентов может и не улучшиться.

"Изменится что-то или нет - верится с трудом, потому что мы не изучили, какой важнейший из множества возможных факторов. Кто им сказал, что причина именно в сроке действия рецепта? Может быть, важные факторы пока не затронуты. А если что-то изменится к лучшему, мы никогда этого не узнаем, потому что не с чем сравнивать", - говорит она.

Всемирная организация здравоохранения в 2010 году описала круг основных препятствий для получения обезболивания и паллиативной помощи, призывая страны провести реформы. Помимо чрезмерно строгой наркополитики и страха врачей перед преследованием, там говорится об отсутствии на национальном уровне продуманной системы паллиативной помощи, недостатке знаний медработников и недоступности лекарств.

Так, в практике Сонькиной самая острая проблема - отсутствие в России морфина короткого действия в таблетках или жидкости и необходимость обезболивать больных детей уколами. По ее мнению, чтобы узнать, почему врачи не выписывают адекватное обезболивание, нужно провести качественное социологическое исследование.

Небольшой соцопрос в 2014 году проводили фонды "Вера" и "Подари жизнь". 70 из 200 опрошенных врачей заявили, что видят самую большую сложность в необходимости сбора множества подписей, хотя к тому моменту у них уже была возможность выписывать лекарства единолично. Пациенты тогда заявили, что их больше всего беспокоят очереди в поликлиниках: чтобы занять очередь, приходить иногда нужно в 4-5 утра.

"Пожалуйста, слушайте пациентов, - призвала на пресс-конференции Федермессер. - Прислушивайтесь не только к бравурным рапортам о том, что изменено в нормативно-правовых документах. Разрыв, расстояние между Рахмановским переулком, где находится минздрав, и пациентом - это огромная дыра".

Новости по теме