"Томление" по Чехову на лондонской сцене

  • 10 марта 2013
Фрагмент пьесы "Томление"
Image caption В некоторых персонажах пьесы просматриваются черты биографии самого Антона Чехова

Премьеру новой пьесы "Томление" (Longing) в Хэмпстедском театре без преувеличения можно назвать звездной: исполнители главных ролей - Тамзин Грег и Иен Глен - хорошо известны британскому, да и российскому зрителю по кино- и телеролям; на счету режиссера-постановщика Нины Рейн не одна удачная постановка, что же касается авторов - то тут вообще сложился тандем особого свойства.

В интервью Би-би-си перед премьерой автор пьесы, известный британский писатель Уильям Бойд, признался, что боготворит Чехова и, перечитывая русского классика в очередной раз, наткнулся на два рассказа - "Моя жизнь" и "У знакомых" - и подумал, что на их основе можно сделать что-нибудь интересное.

При этом писатель, получивший после выхода романа "Броненосец" статус живого классика, не скрывает, что он новичок в драматургии: "Я всего лишь адаптирую Чехова - это как бы моя подстраховка как начинающего драматурга. Я не хочу представить это как свою новую пьесу, потому что герои пьесы - это его герои, повествование тоже чеховское, а я всего лишь бабка-повитуха, я просто вдохнул в них жизнь".

С большим пиететом

Это, конечно, некоторое преуменьшение собственных заслуг, эдакая чеховская скромность. Да, с одной стороны, в пьесе "Томление" все, почти как в рассказе "У знакомых": действие происходит на закате XIX века; герой - столичный адвокат - приезжает в загородный дом к своим давним друзьям, в поместье, где прошла часть его собственной юности.

Но рассказ "У знакомых" слишком замкнут на себе и, ограничься Бойд только им, мы бы увидели ностальгический экскурс главных героев в собственное прошлое - и только. Чтобы избежать этого, Бойд вплетает в сюжетную канву героев рассказа "Моя жизнь", автобиографичность которого чеховеды не оспаривают. К тому же это дает возможность увести действие в новом направлении - показать нарождающийся новый класс предпринимателей и увядание в России аристократических "вишневых садов".

"С одной стороны, Уильям ничего не сочинил нового, практически все уже есть в этих двух рассказах Чехова. Но с другой стороны, вся пьеса состоит из диалогов, а в рассказах диалог занимает меньше 10 процентов текста, так что его должен был изобрести Уильям, те есть тут одно вытекает из другого", - поясняет режиссер-постановщик Нина Рейн.

"Но я хочу подчеркнуть, что эта постановка сделана со всем уважением к первоисточнику, - добавляет она. - Это не то что Уильям Бойд говорит: "я лучше Чехова", ничего подобного! Дело в том, что Чехов сам использовал свои рассказы как материал для пьес. Даже в рассказе "У знакомых" есть зачатки "Вишневого сада". Так что Уильям в каком-то смысле действовал в традиции самого Чехова".

Чехов-сердцеед

В одном из предпремьерных интервью Уильям Бойд признался, что, изучая творчество и жизнь Антона Павловича, он заинтересовался его амурной жизнью и даже попросил британского литературоведа и историка Дональда Рейфилда, автора книги "Жизнь Антона Чехова", составить примерный список покоренных великим писателем женских сердец.

Image caption На сцене можно увидеть привычную в чеховских постановках русскую усадьбу

Основываясь только на достоверных, задокументированных источниках, Рейфилд получил цифру 33, и эта конкретика будто дала какое-то новое понимание и самого автора, и его прозы.

Перед Бойдом предстал человек, который на протяжении двух десятков лет - от первого похода в таганрогский публичный дом в 1873 году (в 13 лет!) до женитьбы на Ольге Книппер в 1901 - пережил не менее двух десятков любовных увлечений различной "степени тяжести", продолжая при этом наносить визиты в публичные дома - как российские, так и зарубежные.

Будучи ценителем женского пола, Чехов не стремился связывать себя узами брака. Почему? Уильям Бойд увидел ответ на этот вопрос в рассказе "У знакомых". Означает ли это, что в Коле, герое пьесы "Томление", мы видим самого Чехова? "Чехов, как мы знаем, в частности, по его переписке, был очень привлекательным мужчиной, он очень нравился женщинам и тем не менее он оставался независимым, не втягивался в длительные отношения. Но чем недоступнее была женщина, тем более заинтересованным он становился, а когда женщина становилась чересчур охоча, то он остывал - и именно таков главный герой новой пьесы", - говорит Нина Рейн.

"Мне кажется, частично ключом к пониманию может служить тот факт, что Чехов не хотел включать этот рассказ в свое собрание сочинений. На мой взгляд, безусловно, в этом герое есть многое от самого Чехова", - говорит режиссер пьесы.

Неразгаданная загадка

На сцене мы видим привычную в чеховских постановках русскую усадьбу и уходящую вдаль березовую рощу.

Как и всегда в британском театре, русские реалии навсегда ушедшего века - будь то интерьеры или костюмы - воссозданы тщательно, с любовью, хотя в данном конкретном случае это неудивительно. Режиссер Нина Рейн происходит из семьи Пастернаков, Борис Пастернак приходится ей двоюродным дедом по матери, и в работе над пьесой она черпала вдохновение как в старых семейных фотографиях, так и в прозе самого Чехова, которая, по ее словам, помогла раскрыть мотивацию многих действующих лиц. Чеховская проза действительно дает ответы на многие вопросы, как и его письма и записные книжки. Но насколько можно судить о писателе по его прозе? По мнению Ларисы Токмаковой, заместителя директора чеховского музея-заповедника в Таганроге, в произведениях Антона Павловича все гораздо сложнее - даже в тех из них, что созданы по воспоминаниям.

"Многослойность, многозначность чеховских образов дает, конечно, поводы для проецирования художественных текстов на конкретные факты его биографии. Но делать это можно лишь с оговоркой, осторожно, опираясь на разные источники, ни в коем случае не ограничиваясь только прямыми аналогиями!" - полагает Токмакова, но оговаривается, что это ни в коем случае не упрек в адрес автора новой пьесы, которую увидит британский зритель.

Если и есть в прозе Чехова автобиографичность, то она исключительно фрагментарна и отдана слишком большому количеству героев, так что собирать ее приходится по крохам, полагает старший куратор Восточноевропейского отдела Британской библиотеки Екатерина Рогачевская.

"Мне был интересен подход Бойда именно к личности Чехова, потому что это действительно личность закрытая, которая мало обсуждается - к тому же исключительно короткая жизнь, последние годы он был фактически инвалидом", - говорит она.

Бегство от мещанского уюта

Конечно, мы не находим у Чехова, в отличие от многих других писателей, такой откровенной автобиографичности не только из-за жанровых особенностей его прозы, но и потому, что он был человеком чрезвычайно цельным, рано сложившимся, и ему не пришлось преодолевать собственный романтизм за счет разочарования своих героев.

Image caption Чехов был большим любителем женщин, и сам пользовался огромным успехом у дам

На век предвосхитив вошедшие нынче в моду "отношения по скайпу", он предвидел и собственный нестандартный брак.

Как пишет в своих воспоминаниях Лидия Авилова, имевшая с писателем близкие отношения, Чехов признался ей однажды: "Если бы я женился, - задумчиво заговорил Чехов, - я бы предложил жене... Вообразите, я бы предложил ей не жить вместе. Чтобы не было ни халатов, ни этой российской распущенности... и возмутительной бесцеремонности". Варя, героиня новой пьесы Уильяма Бойда, спрашивает Колю, почему он, такой успешный московский адвокат, любимец женщин, до сих пор не женат? "Порой я встречаю кого-то и начинаю думать, что может быть это Она..." - отвечает герой, в котором мы угадываем чеховское альтер-эго.

Бойд попытался несколько романтизировать образ своего литературного кумира: в пьесе есть еще одна ключевая реплика, указывающая на это. Когда молодой человек Мисаил спрашивает у героя, верит ли тот в любовь с первого взгляда, то Коля отвечает: "Я этого не испытал, но знаю, что это бывает". Уильям Бойд будто объясняет нам, зрителям, почему Чехов так долго оставался холостяком. Но ответ, мне кажется, можно найти в другом: по воспоминаниям Лидии Авиловой мы знаем, что Чехов и в 32 года не считал себя свободным, сказав ей как-то: "Надо жениться. Но я еще не свободен. Я не женат, но и у меня есть семья: мать, сестра, младший брат. У меня есть обязанности". И тем не менее, приятна и трогательна эта попытка маститого британского писателя раздвинуть рамки столь скудного драматургического наследия Чехова, которое британцам и без того хорошо известно и любимо, и пополнить его чем-то новым.

Да и в музее-заповеднике Чехова в Таганроге эту новость восприняли с признательностью не только к далекому британскому автору, но и к актерам, за обращение к творчеству одного их самых загадочных русских писателей.

Уильям Бойд в диалогах своей новой пьесы, безусловно, подражает тому, чему подражать особенно сложно - этим висящим в чеховском воздухе многочисленным вопросительным знакам, разбросанным недоговоренностям, сбивчивой речи - и делает это удачно, оставляя у зрителя ощущение хорошо знакомой чеховской грусти и томления по неосуществившемуся.

Новости по теме