Британия и ЕС: долгая дорога в Европу

  • 26 июня 2015
Флаги Британии и Евросоюза Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Отношения Британии с Евросоюзом далеко не всегда были гармоничными

Британию с континентальной Европой всегда связывали непростые отношения.

Членство в Евросоюзе, к которому Соединенное Королевство пришло как норовистая лошадь к финишу, которую утомленный жокей непрерывно то уговаривал, то понукал, то нахлестывал, - не обернулось желанной гармонией.

Вопрос об отношениях с ЕС стал лакмусовой бумажкой для британских политиков, которая доставила массу неприятностей не одному премьеру.

В чем же причина, почему членство в одном из самых престижных мировых клубов, куда другие страны стремятся всеми правдами и неправдами, вызывает у многих бриттов раздражение и желание бежать куда подальше?

При этом подавляющее большинство островитян с удовольствием ездит в Европу отдыхать, обожает европейскую кухню и не брезгует европейским дизайном ни в одежде, ни в мебели, ни в автотранспорте.

Историческое противостояние

Правообладатель иллюстрации Hulton Archive
Image caption Со времен Второй мировой войны у британцев бытовало убеждение, что рассчитывать на чью-либо помощь не стоит

Большую часть своей современной истории Соединенное Королевство занималось строительством империи.

Странно, но европейцы почему-то тоже поняли выгоду от колоний и непрерывно мешали "владычице морей" свободно торговать и завоевывать.

Британия считала своих континентальных соседей в лучшем случае помехой, а в худшем - врагами, которых следовало приструнить. Врагами, которые время от времени угрожали самому существованию этих благословенных островов.

Ведущий историк, профессор Грешем-колледжа Вернон Богданор в одной из публичных лекций, организованных Музеем Лондона специально в преддверии референдума о членстве Британии в ЕС, отметил, что на отношение британцев к Европе оказали огромное влияние события Второй мировой войны.

"Широко распространено мнение, что свой "самый темный час" [фраза из знаменитого выступления Уинстона Черчилля, который так назвал период между капитуляцией Франции в 1940 году и нападением нацистов на Советский Союз в 1941, когда Британия оказалась единственной силой, противостоящей фашистам в Европе. - Я.Л.] Британия встретила одна. Это мнение по сей день питает убеждение немалого числа граждан страны, что самым лучшим и самым надежным другом Соединенного Королевства является оно само. И если и можно рассчитывать на чью-либо помощь, то только на помощь США", - уверен Богданор.

Не за границей, а за морями

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption От Британии до континентальной Европы теперь можно доехать на поезде, но островной менталитет так быстро не исчезает

В отличие от многих других европейских стран, которые образовывали друг с другом длительные союзы, основанные на общей вере или общей истории, Британия никогда не заморачивалась этическими соображениями о "братских народах" или "священном долге" и меняла союзников и противников в зависимости от конкретной ситуации.

Генри Джон Темпл, лорд Палмерстон, выступая в британском парламенте в 1848 году, произнес знаменитую фразу: "У нас нет неизменных союзников, у нас нет вечных врагов. Лишь наши интересы неизменны и вечны, и наш долг - следовать им".

Почти 170 лет спустя другой британский премьер Дэвид Кэмерон заявил, что рассчитывать на любовь к общеевропейскому дому со стороны Соединенного Королевства тоже не стоит.

"У нас характер островной нации: мы независимы, прямолинейны и страстно защищаем нашу суверенность, - сказал он. - Мы с тем же успехом можем попробовать изменить наш национальный характер, как и осушить Ла-Манш. Именно поэтому наше отношение к Европейскому союзу основано на практическом интересе, а не на эмоциях".

Есть достаточно широко распространенное мнение, что, хотя от Лондона до Парижа теперь можно спокойно добраться "не замочив ног", многовековая островная ментальность по-прежнему не дает британцам ощутить себя частью общего европейского дома.

В конце концов, еще 10 лет назад про человека, находящегося за границей, говорили, что он находится "за морями" (overseas).

Позвольте, но как же тогда другие островные государства, входящие в Евросоюз?

Как же Ирландия, Мальта и Кипр? Где их островная ментальность, и почему они не возражают против того, чтобы уступить часть своей власти Брюсселю за право быть частью большого европейского клуба?

Тот же профессор Богданор полагает, что виной всему не только островная ментальность, но и длительный период, во время которого Британия была одной из величайших империй мира: "Британия привыкла отдавать приказы, а не подчиняться им".

Ни туда, ни сюда

Правообладатель иллюстрации Getty Images collection
Image caption Рим, 1957 год. Подписание первого документа об объединении Европы

Основы нынешнего Европейского союза были заложены сразу после окончания Второй мировой войны.

Многими политиками руководило вполне понятное желание привязать европейские страны друг к другу потеснее, с тем чтобы не повторять кровавой бойни.

Против этого не возражал даже Уинстон Черчилль, поддержав "такую систему, при которой все мы сможем жить в мире, безопасности и свободе... что-то вроде Соединенных Штатов Европы".

Однако после такого многообещающего начала британцы предпочли отсидеться в стороне и посмотреть, куда приведут все эти европейские начинания.

Когда в 1957 году шесть стран-основательниц (Франция, Бельгия, Западная Германия, Нидерланды, Италия и Люксембург) подписали так называемый Римский договор, образовав Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), Лондон присоединиться не пожелал.

Один из главных архитекторов ЕЭС, француз Жан Монэ объяснил это следующим образом: "Возможно, это была цена победы в войне: иллюзия, что можно сохранить все, что у вас было, и ничего при этом не менять".

Бег в догонку

Ничего не менять не получилось. Британия с завистью взирала из-за пролива, как экономики Франции и Германии резко пошли вверх, тогда как ее собственная буксовала на месте.

В 1961 году Лондон наконец-то решил присоединиться к ЕЭС.

Правообладатель иллюстрации Hulton Archive
Image caption Генерал Де Голль, хотя и воспользовался студиями Би-би-си для того, чтобы обратиться к французам во время войны, вступлению Британии в ЕС противился

Не тут-то было. Президент Франции, герой сопротивления Шарль де Голль хотя и обращался к своей оккупированной стране из студий Би-би-си (за что потом преподнес корпорации гобелен ручной работы, который и по сей день занимает в ее здании почетное место), дважды наложил вето на членство Британии в ЕЭС.

Он обвинил ее в "глубоко укоренившейся неприязни к европейской интеграции и большей заинтересованности в связях с США".

На самом деле героический генерал был не совсем прав: в конце концов все страны, вступившие в ЕЭС в большей или меньшей степени делали это для собственной экономической и политической выгоды, и обвинять Лондон в том, что он "против европейской идеи", но ищет исключительно "личных выгод", было не вполне справделиво.

Однако де Голль был, по свидетельствам современников, человеком упрямым, и окончательно привести Британию в Европу удалось лишь премьеру-консерватору Эдварду Хиту в 1973 году и только после того, как генерал был вынужден покинуть президентский пост. В 1973 году его, кстати, уже и не было в живых.

Правообладатель иллюстрации Hulton Archive
Image caption Британии удалось стать членом ЕС только после того, как президентом Франции стал Жорж Помпиду

Британцы проголосовали за вступление в ЕЭС на референдуме в 1975 году с убедительным результатом в 67%. Тогда этот шаг поддерживали основные политические партии и все национальные газеты.

Однако споры о том, "стоит ли нам быть в Европе", на этом не закончились: в конце концов, членство в ЕЭС не принесло незамедлительных положительных результатов.

Страну по-прежнему сотрясали забастовки, в ней периодически происходили перебои с поставкой электроэнергии, а из-за растущих цен на нефть инфляция стойко держалась на двузначных числах.

"Железная леди" против Брюсселя - 1:0, или Пиррова победа

В 80-х отношения между Лондоном и Брюсселем были крайне напряжены.

Правообладатель иллюстрации Hulton Archive
Image caption Маргарет Тэтчер не возражала против экономических программ Евросоюза, но противилась более тесной интеграции

В 1984 году Маргарет Тэтчер удалось (после четырех лет переговоров) добиться уменьшения взносов страны в общий европейский бюджет.

Премьер-министр утверждала (совершенно справедливо), что британские фермеры получают существенно меньше дотаций, нежели их европейские коллеги, и, следовательно, британский налогоплательщик не должен их содержать.

Кроме того, Британия не подписывала и Социальной хартии ЕЭС, решив, что права и обязанности своего населения будет решать самостоятельно.

В 1985 году президентом Европейской комиссии стал французский экономист, придерживающийся социалистических взглядов, - Жак Делор.

Делор уверенной рукой стал разворачивать Европу в сторону все большей интеграции и общей валюты. Маргарет Тэтчер это совершенно не подходило.

В 1988 году ее пригласили выступить в Европейском колледже в Брюгге. "Брюггская речь" до сих пор служит источником вдохновения для большинства евроскептиков британской политики.

"Приглашать меня, - сказала Тэтчер, - рассказать вам о моих взглядях на Европу, это все равно, как если бы вы пригласили Чингис-хана поделиться своим мнением о преимуществах мирного сосуществования".

"Европа, - продолжила "Железная леди", - не появилась на свет после подписания Римского договора. Европейское сообщество - это лишь одно из проявлений европейской идентичности, но оно не единственное".

"Европа будет сильнее именно потому, что Франция остается Францией, Испания - Испанией, а Британия - Британией, со своими обычаями, традициями и национальным характером. Было бы большой глупостью впихнуть их всех в некую общую европейскую униформу".

Правообладатель иллюстрации Hulton Archive
Image caption Отношение Тэтчер к Европе до некоторой степени стоило ей премьерского кресла. 28 ноября 1990 года она в последний раз обратилась к прессе у двери Даунинг-стрит 10

Речь многим понравилась, однако для довольно многочисленных сторонников европейского пути среди ее собственных министров это было уже слишком. В результате внутри самой Консервативной партии разгорелась борьба, которая в конце концов и привела к отставке самой Тэтчер.

Все ближе, и ближе, и ближе...

Маргарет Тэтчер не удалось остановить Европейский союз на пути политической интеграции. Ее преемник на Даунинг-стрит 10 Джон Мейджор подписал Маастрихтский договор в 1992 году.

Договор законодательно закрепил переход целого ряда полномочий от индивидуальных правительств к Брюсселю.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Маастрихтский договор, копия которого хранится в банковском сейфе, законодательно оформил политическую интеграцию Европы

Однако для евроскептиков он стал подрывом главной основы британской государственности - полной и абсолютной независимости парламента.

Лейборист и большой сторонник общего европейского дома Тони Блэр стал премьер-министром Британии в 1997 году.

Большинство его партии в парламенте было так велико, что какое-то время его кабинет мог проводить практически любую политику.

Блэр быстро наладил отношения с Брюсселем, подписал Британию на участие в Социальной хартии и стал присматриваться к евро.

Британия вполне могла бы на этой волне стать членом еврозоны, однако Блэру немного не повезло с экономикой: в этот конкретный исторический момент она росла и развивалась быстрыми темпами, и британцы были не совсем уверены, что игра в евро стоит свеч.

Тем более что и его собственный министр финансов, будущий премьер Гордон Браун заявил, что "если Британия вступит в еврозону, я подам в отставку".

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Тони Блэр был активным сторонником тесной европейской интеграции и мечтал, чтобы Британия вошла в еврозону

Для Блэра это было сильным ударом. На протяжении всех лет у власти он продолжал ратовать за более тесные связи с Европейским союзом и присоединение к евро.

Во время интервью с ведущим Би-би-си Джереми Паксманом Блэр сказал, что был бы счастлив, если его запомнят как премьера, который привел Британию в еврозону.

"Я абсолютно убежден, - сказал он, - что место нашей страны и ее судьба связаны с Европой. Почему мы должны отказаться от союза, который лежит у нашего порога? Такой отказ был бы безумием. Это - эконогмический союз, и мы не должны отказываться от него по политическим соображениям. Я убежден, что это было бы предательством наших национальных интересов".

Новый поворот

"Я знаю британцев. Они - не пассажиры. Они - водители".

Этим заявлением нынешний британский премьер Дэвид Кэмерон начал одно из своих выступлений о членстве страны в ЕС.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Британскому премьеру Дэвиду Кэмерону предстоят нелегкие переговоры с другими лидерами ЕС

Одним из предвыборных обещаний Консервативной партии было проведение референдума о том, должна ли страна оставаться членом Евросоюза.

Ни сам премьер, ни большинство членов его кабинета не хотят рвать связей с ЕС. Будучи прагматиками, политики понимают, что это будет билет в один конец без права на возвращение.

Цель Кэмерона - добиться таких изменений в отношениях Британии и ЕС, чтобы большинство населения страны с чистым сердцем одобрило бы сохранение своего европейского статуса.

Лидеры других стран Евросоюза тоже хотели бы, чтобы Британия осталась, но при этом не готовы поступаться основополагающими принципами европейского клуба.

Выпустив джинна из бутылки, не стоит рассчитывать, что он по доброй воле вернется обратно: пообещав референдум, его придется провести.

Дэвид Кэмерон, конечно, польстил народу, сказав, что он никогда не смирится с положением простого пассажира, однако забыл добавить, что сдавать экзамен на права рано или поздно все равно придется.

Но принимать его в этом случае будет история, а она не склонна давать поблажек.

Новости по теме