Дитя в утробе, Смерть, пчела Флора 717 и другие странные рассказчики

  • 20 сентября 2016
Голограмма младенца в утробе матери Правообладатель иллюстрации Thinkstock

В новом романе Иэна Макьюэна повествование ведется от имени еще не рожденного ребенка. Обозреватель BBC Culture рассказывает об этом и других произведениях с не самыми обычными рассказчиками.

Каким бы странным это ни казалось, но в новом романе Иэна Макьюэна повествование ведется от лица ребенка, находящегося в утробе матери.

Первая строчка такая: "Вот он я: лежу вниз головой в женской утробе. Мои руки терпеливо скрещены на груди, и я жду, жду и думаю о той, что меня приютила, и о том, что меня ожидает впереди".

Это совершенно сумасбродная идея, или, как сам Макьюэн сказал в своем недавнем интервью газете Guardian, идея "столь нелепая, что я не смог устоять".

Тем не менее Макьюэн справился со своей задачей.

Главный герой очень эрудирован для своего возраста (его мама слушает подкасты, и ребенок как губка впитывает всю информацию из них) и уже попробовал на вкус сансерское вино "через здоровую плаценту".

Особый интерес представляет его склонность к произнесению внутренних диалогов - этим он напоминает шекспировского Гамлета. (Кстати говоря, в романе часто можно встретить отсылки к этой пьесе).

Тем не менее благодаря захватывающему сюжету от книги просто не оторваться.

Как бы диковинно все это ни звучало, Макьюэн не первый писатель, применивший подобный прием и выбравший в качестве рассказчика необычного персонажа.

До него в литературе уже прозвучало множество неожиданных голосов, рассказывающих истории с необычной точки зрения. Всё это позволяет увидеть обычные вещи с необычной стороны.

Правообладатель иллюстрации Thinkstock
Image caption Смерть - вполне традиционный рассказчик. Однако она (он?) далеко не всегда с косой

Маркус Зусак "Книжный вор", 2005 г.

Действие романа "Книжный вор" австралийского писателя немецкого происхождения Маркуса Зусака происходит во время Второй мировой войны.

Главная героиня романа - десятилетняя Лизель Мемингер, столкнувшаяся с ужасами нацистского режима в своей родной Германии.

От других произведений на тему Холокоста этот роман отличает то, что повествование в нем ведется от лица Смерти.

Еще более удивительно то, что Зусак изображает Смерть не как злую старуху с косой, а скорее как замученного работой уборщика, в одинаковой мере циничного и сочувствующего.

Говоря о своей работе, он мрачно шутит: "Что там коса, черт побери, там была нужна метла или швабра".

Элис Сиболд "Милые кости", 2002 г.

Дети-рассказчики - не такая уж редкость в современной литературе. Многих из них отличает особый взгляд на мир.

В качестве примера можно привести мальчика, страдающего аутизмом, из романа Марка Хэддона "Загадочное ночное убийство собаки" (2003) и пятилетнего Джека из романа Эммы Донохью "Комната" (2010), рассказывающего историю о том, как он и его мама несколько лет провели в заточении в небольшой комнате.

Впрочем, среди подобных произведений особого упоминания стоит роман Элис Сиболд "Милые кости". Это история, рассказанная от лица 14-летней Сюзи Сэлмон, которая была жестоко убита и расчленена.

Правообладатель иллюстрации Thinkstock
Image caption В книге "Милые кости" 14-летняя Сюзи Сэлмон рассказывает свою историю, находясь на небесах

После смерти она попадает в свой персональный рай и наблюдает за жизнью скорбящих родственников и за тем, что происходит поблизости от ее дома.

Орхан Памук "Меня зовут Красный", 1998 г.

Восток встречается с Западом в детективно-философском романе "Меня зовут Красный", действие которого происходит в Стамбуле XVI века.

Орхан Памук, самый известный из современных турецких писателей, использует 12 различных точек зрения, чтобы поведать нам о произошедших событиях.

Мы видим, что у каждого из героев своя правда, и из их слов сплетается загадка, которую нам предстоит разгадать.

В романе Памука встречаются как довольно предсказуемые рассказчики - например, детектив, так и все более странные: жертвы убийств, говорящие с нами из могил; отрезанная голова; Смерть, шагающая по улицам города; Сатана; собака; лошадь; дерево; золотая монета.

Однако самым неожиданным становится повествование от имени… алого цвета.

Тибор Фишер "Коллекционная вещь", 1997 г.

В том, что касается изображения повествовательных способностей неодушевленного предмета, роману Тибора Фишера "Коллекционная вещь" нет равных.

В этом произведении в роли рассказчика выступает весьма словоохотливая 6000-летняя керамическая ваза из Месопотамии.

Ваза весьма остроумна. "Признавайся, ты считаешь, что тебе не везет? Что жизнь не сложилась?" - спрашивает она у своей последней владелицы, каталогизатора древностей Розы c неудавшейся личной жизнью и впечатляющей способностью угадывать прошлое предметов, с которыми она работает ("Берет бедную старинную вазу - и делает с ней что хочет").

"А у меня, по-твоему, сложилась? Чего со мной только не делали! Не выделывали. Не вытворяли. Куда только не выбрасывали. За что только не выдавали. Кем только я не была!"

Дженни Диски "Как мать", 1988 г.

Макьюэн сделал довольно интересный ход, выбрав в качестве рассказчика нерожденного ребенка, однако он не был первым автором, обратившимся к повествовательным возможностям необычного малыша.

В романе Дженни Диски "Как мать" повествование ведется от лица ребенка, страдающего от анэнцефалии, то есть рожденного без мозга.

"Нони" (от англ. "Nonentity" - Прим. переводчика) рассказывает о жизни своей матери Фрэнсис: "Я хочу скоротать время. Мне нечего рассказать, кроме истории моей матери… У меня есть дар, призванный компенсировать пустоту в моем черепе".

Диски понимала, что у читателей возникнут сомнения в логичности ее повествования, поэтому устами Нони она говорит: "Это история, рассказанная воображаемыми словами воображаемому слушателю".

Ричард Адамс "Обитатели холмов", 1972 г.

Несмотря на то, что в романе "Обитатели холмов" повествование ведется от третьего лица, оно заслуживает включения в этот список, а его автор Ричард Адамс - похвалы за оригинальность.

Главными героями этого эпичного романа являются кролики (Адамс описывает их как крайне цивилизованных существ), ищущие себе безопасное место для жизни.

Как и дети-рассказчики, антропоморфные персонажи в последние годы становятся все более популярными.

Правообладатель иллюстрации Thinkstock
Image caption В своем романе "Обитатели холмов" Ричард Адамс создал целую кроличью цивилизацию, и рассказ ведется от лица этих в высшей степени цивилизованных существ

В качестве одного из последних примеров можно привести книгу Лалин Полл "Пчелы" (2014), получившую одобрение многих критиков.

Это роман-антиутопия, действие которого происходит в пчелином улье. Рассказ в нем ведется от лица Флоры 717, рабочей пчелы, родившейся в низшем классе общества.

Итало Кальвино "Космикомические истории", 1965 г.

В сборнике рассказов Итало Кальвино "Космикомические истории" можно встретить самого необыкновенного и неземного рассказчика: "старого Qfwfq".

Он старше самой Вселенной ("Не стану хвастать, но я сразу рискнул заключить пари, что Вселенная непременно должна возникнуть, и, представьте себе, попал в точку"), и его можно назвать своего рода оборотнем.

От рассказа к рассказу он принимает разные формы, превращаясь в различные создания, в том числе те, которые первыми вышли на сушу в древние времена; в динозавра; в ребенка, чьими "единственными игрушками" во всей Вселенной были атомы водорода; и даже в сам атом.

Дафна дю Морье "Паразиты", 1949 г.

Несмотря на то, что роман Дафны дю Морье "Паразиты" не такой диковинный, как некоторые из упомянутых выше, он, несомненно, опередил свое время и заставил читателей призадуматься.

История детей от предыдущих браков певца и танцовщицы (Найэла и Марии) и их сводной сестры (Селии) рассказывается от первого лица множественного числа - "мы", и читатель воспринимает всех троих как единое целое.

Это тонкий намек на их связь, близкую к инцесту, не говоря о том, что все они с ранних лет оказались вовлеченными в сложные семейные взаимоотношения.

Этот прием также использовал писатель Джеффри Евгенидес в своей книге "Девственницы-самоубийцы" (1993), однако вместо того, чтобы рассказать историю несчастных сестер Лисбон с их собственной точки зрения, Евгенидес предпочел описать события так, как их видели влюбленные в сестер местные мальчики.

Правообладатель иллюстрации Pocket Books
Image caption Роман "Убийство Роджера Экройда" Агаты Кристи стал настоящим прорывом - его рассказчик оказался в высшей степени не заслуживающим доверия

Агата Кристи "Убийство Роджера Экройда", 1926 г.

Из ненадежных рассказчиков - от гувернантки из "Поворота винта" Джеймса (1898 г.) до Гумберта Гумберта из "Лолиты" Набокова (1955 г.), Джона Селфа из "Денег" Мартина Эмиса (1984г.) и Патрика Бэйтмана из "Американского психопата" Брета Истона Эллиса (1991 г.) - можно было бы составить отдельный список.

Но особенно интересной фигура не заслуживающего доверия рассказчика становится в детективном сюжете, и ярчайший пример тому - роман Агаты Кристи "Убийство Роджера Экройда". Сразу же после публикации книгу назвали настоящим прорывом.

В роли рассказчика выступал доктор Джеймс Шеппард, помогающий знаменитому детективу Эркюлю Пуаро в расследовании убийства, упомянутого в названии.

Кто бы мог подумать, что на первый взгляд безобидный сельский доктор скрывает страшную тайну?

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Culture.

Похожие темы

Новости по теме