София Яблонская: кругосветное путешествие украинского репортера

София Яблонская

София Яблонская - 15 мая отмечаем 110-ю годовщину со дня ее рождения - триумфально возвращается в украинскую литературу после многолетнего забвения.

Она была известным репортером, журналисткой, в 30-х годах публиковала в галицких журналах необыкновенно интересные рассказы о своих путешествиях в экзотические уголки планеты.

Софию Яблонскую, как и многих из ее поколения, очаровало новое искусство - кино.

Она родилась в начале прошлого века в галицком селе, в семье священника. Ее учили, как всякую порядочную барышню, шить и вышивать. Но молодая женщина с кинокамерой в руках отправилась в кругосветное путешествие, посетила Марокко, Китай, Цейлон, Лаос, Камбоджу, сказочные, как казалось, острова Яву, Бали, Таити, побывала в Австралии, Соединенных Штатах, Канаде...

Получив образование в Париже (деньги на обучение заработала, успешно наладив в 1925 году в Тернополе работу двух кинотеатров), начала карьеру киножурналистки и репортера.

Посылала очерки об экзотических уголках планеты, проникала со своим съемочным аппаратом в восточные частные жилища, в храмы, в императорские дворцы. Хотя она и работала на французскую компанию, неизменно печаталась в галицких журналах.

Ее восторженно оценивали ведущие писатели и интеллектуалы, например, Ирина Вильде или Михаил Рудницкий, а когда она возвращалась из долгих путешествий домой, попросту очаровывала слушателей, собирая переполненные залы на свои выступления.

Красивая яркая брюнетка - ее черные волосы обрели необычный медный оттенок под воздействием южного солнца, - имела удивительное умение вызывать к себе доверие.

Не зная восточных языков и пользуясь только французским и английским, София неизменно полагалась на понятность жестов и искренность улыбки и попадала туда, куда женщине-европейке вход был строжайше запрещен.

В Китае пристрастилась к опиуму и сумела описать удивительные наркотические видения. Но когда перед отъездом ей подарили ящик с дорогим зельем, от дорогостоящего гостинца отказалась: то, что позволила себе на Востоке, не хотела продолжать в Европе.

В 1932 году львовское Научное общество имени Шевченко издало ее первую книгу "Чар Марока", в 1936 году в серии газеты "Діло" появился сборник китайских заметок "З країни рижу та опію", а еще через три года - "Далекі обрії".

В них поражали и сюжеты, и многочисленные мастерские фотографии.

Яблонская снимала жертвенные процессии танцовщиц с острова Бали с корзинами цветов на головах. "Зачарованные такими проявлениями земной красоты, - комментировала она услышанное на острове, - боги на минуту покидают свои недосягаемые вершины и слетают всякий раз вниз к людям, так низко, что сами могут услышать из их уст хвалу в их чест и благодарность, - после которых иногда тихонько упадут несколько робких просьб".

Рассказ о своем участии в охоте на тигра (Яблонская призналась, что не попала, хотя ей, единственной женщине, по-рыцарски отдали право первого выстрела) проиллюстрировала фотографией убитого зверя. Была гостьей на свадьбе вьетнамского императора Бао-Дая - к репортажу добавлены портреты молодоженов.

Ее сочувствие к положению местного населения, колонизированным, униженным арабам, китайцам, лаосцам не может не восхищать. София Яблонская повсюду замечает разрушительное воздействие европейцев на древние аутентичные культуры.

На Бали - это остров казался путешественнице желанным земным раем - "от первого впечатления вся словно съежилась, как листок мимозы от неприятного соприкосновения". На берегу - "несколько плохоньких домиков в "модерновом стиле", несколько десятков китайцев и стадо европейских туристов".

Принципиально избегая туристических маршрутов, нарушая установленные администрацией запреты, она старалась увидеть не экзотику, не вызывающие постановочные шоу, а реальную человеческую жизнь. Пыталась по возможности осматривать и оценивать окружающую среду с точки зрения собеседников.

Знала, что непринятие "чужого" образа существования приводит порой к опасным курьезам. Вот ее иронический комментарий к увиденному на Яве: истосковавшиеся по родине голландцы изрыли весь город ... каналами.

Вблизи экватора "это мне кажется большой ошибкой, потому что они, наверное, вызовут еще большее размножение москитов - носителей малярии. Это мое наблюдение подтвердил один голландец: "Теперь уже полбеды! Зато когда-то голландцы этих каналов настроили еще больше, чтобы хоть как-то они напоминали им их покинутый край и его своеобразное очарование, которое голландцам даже красота Явы не в силах была заменить. Только на много десятков лет позже один из их наименее сентиментальных губернаторов приказал засыпать половину каналов и даже изменил предыдущий план всего города, чуть было не превратившегося в госпиталь малярии, от которой голландцы умирали, как мухи". Техническое превосходство еще не означало преимущества цивилизационного.

Копірайт зображення Hulton Archive
Image caption Танцовщицы в традиционных костюмах на острове Бали. Фото 30-х годов из Архива Хултона

Опасность подстерегала на каждом шагу. Эта необычная женщина смогла преодолеть и болезни, и страх перед вооруженными нападениями или похищениями. Однажды после укуса страшной "банановой гадюки" ее спас местный чародей, которому она не побоялась довериться.

В Бангкоке ее одолевает приступ малярии: "Лихорадка летит вверх, отнимает у меня ясность мыслей, путает их, перемешивает. В воображении переживаю невероятные приключения путешествий: опасности людоедских стран, которым иначе я, вероятно, не подверглась бы".

С "людоедскими странами" она как раз умела справляться. А вот общение с европейцами иногда давалось сложнее.

Яблонская не раз вынуждена была объяснять собеседникам (неизбежный долг, известный нам доселе), что украинцы - это большой европейский народ, они отстаивают собственную государственность.

Англичане и французы преимущественно ассоциировали ее родину с "казацкими жупанами, синими штанами", "украинской меланхоличной степью, о которой когда-то писал Бальзак".

А встреча с россиянкой, которая состоялась в удивительных декорациях арабского гарема, должна была вызвать давние досадные воспоминания. Когда пленнице представили землячку-украинку - "ее недовольство выросло после этих слов, а губы презрительно задрожали".

Похожую неприязнь к украинцам София не раз испытывала еще девочкой, когда в годы Первой мировой войны семья на время уехала в Россию. Жилось им там очень тяжело.

Из всех этих впечатлений, из богатейшего опыта вырастает уверенность, что существуют пейзажи, просторы, которые дарят ощущение счастья, уверенность в доступности совершенной красоты.

Однако настало время, когда путешествия оказались невозможными. Вторую мировую София Яблонская пережила в оккупированном японцами Китае. Путь в Украину был закрыт навсегда.

После войны Европа вновь стала уютным и безопасным домом. Поселившись во Франции, она больше возвращалась воспоминаниями в детство. Последним ее произведением стала мемуарная "Книга про батька".

Image caption Церковь в селе Германов (ныне Тарасовка Львовской области), где родилась София Яблонская

Новости по теме