1920-е годы: кто боялся украинизации

Чайная в Харькове, 1924 год Копірайт зображення Getty Images
Image caption Чайная в Харькове, 1924 год

В 1917 году украинизация была в определенном смысле не менее актуальной, чем сейчас в 2017. Власти начали заботиться о том, чтобы по-украински заговорило войско, служащие в учреждениях, занимались развитием прессы. Только тогда это считалось развитием государства.

А вот политику коренизации/украинизации вдруг провозгласило в 1923 году советское правительство. Для режима это стало акцией вынужденной, ведь "укоренение" коммунизма шло в нашей стране не слишком успешно.

Декретом Совнаркома УССР от 23 июля 1923 года украинский внедрялся как язык преподавания во всех типах школ. Кроме образования, новая политика больше всего касалась еще двух сфер - государственных учреждений и культуры.

Ответ на вопрос, кого же надо было украинизировать, в освещении статистики выглядит немного курьезно. Согласно переписи 1926 года, из 29 млн населения украинский признали родным более 22 миллионов. Поэтому закономерно, что школьное образование развивалось очень успешно.

Именно появлению в каждом городе и селе украинских школ в огромной степени обязаны своим развитием национальное самосознание и культурная тождественность. На украинском стали выходить не только центральные, но и региональные газеты. И на Донбассе, и на юге - например, "Одесские ведомости" стали "Чорноморською комуною".

В двадцатые годы украинистика наконец стала полноценной университетской дисциплиной. Ее достижения не потеряли значения и по сей день. В Киевском университете, переименованном тогда в "институт народного образования", Николай Зеров, Павел Филипович, Борис Якубский вводят фундаментальные курсы отечественной литературы.

В Академии наук разворачивается большая работа для подготовки словарей, выработка научной терминологии. Выходили новые учебники, учебные пособия. Например, словарь "Фразеологія ділової мови", выдержавший несколько переизданий, составили известные писатели - Валерьян Пидмогильный и Евгений Плужник.

Копірайт зображення Ukrinform
Image caption Газеты 20-х годов

Для технических специальностей начали переводить авторитетные учебники с европейских языков. В Киевской политехнике открыли курсы украинского языка, ввели дисциплину "украиноведение".

Примечательно, что в Киев тогда ехали изучать украинистику студенты с Кубани. Литературовед Григорий Костюк вспоминает в своих интереснейших "Встречах и прощаниях" о сокурсниках-кубанцах, которых впоследствии, в тридцатые, безжалостно репрессировали.

"Приличнее быть изнасилованной, нежели украинизированной"

Зато призрак ненавистной украинизации стал ужасным видением, адским пугалом для чиновничьего люда. От служащих требовали сдать экзамен, а, следовательно, развернулась сеть языковых курсов.

О злоключениях клерков на таких занятиях знаем из прозы двадцатых - вспомнить хотя бы, как главный герой романа Пидмогильного "Город" преподавал, мучаясь с совершенно немотивированными бухгалтерами.

А вот героиня его "Небольшой драмы" украинский охотно и быстро выучила, так как речь шла о том, чтобы завоевать сердце выгодного жениха.

Конторы в основном оказывали упорное сопротивление, ведь привычка, как известно, вторая натура. Непревзойденные саркастические картинки из быта советских бюрократов той эпохи дал в знаменитой комедии "Мина Мазайло" Николай Кулиш.

Копірайт зображення Ukrinform
Image caption Николай Кулиш - проницательный драматург 1920-х годов, автор около 15 пьес. Был расстрелян в 1937 году

Бедный Мазайло, что называется, не успевал за временем. Парня годами презирали за "мужицкую" фамилию (если верить жалобам Мины, любимая девушка выйти за него из-за этого отказалась, да что там, даже в репетиторы не хотели брать!), И вот он наконец решил в демократическом обществе - потому при царизме это было очень сложно - поменять ее на более аристократическую.

А так как культурное превосходство Мазайло и иже с ним отождествляли с русской, имперской идентичностью, то русификация суффикса казалась желанным счастьем.

Украинизация достала так, что родственница Мазайла "тетя Мотя" была уверена: "приличнее быть изнасилованной, нежели украинизированной".

Финал Кулиша пьесы - за злостное сопротивление украинизации нашего героя с работы таки уволили.

Ленский запел по-украински

Впрочем, наибольших успехов украинизация достигла в культурной сфере. Отечественное искусство находилось тогда на подъеме, активно развивались модернистские стили и течения.

В то время, как в раннем модернизме напервый план вышла поэзия, малые формы, то в конце двадцатых выходит целый ряд интересных романов. Политика, разумеется, не имела непосредственного влияния на литературу или живопись; дело в другом - появился новый читатель.

Студенческая молодежь заполняла огромные аудитории, где происходили тогдашние бурные художественные диспуты.

Государственная поддержка способствовала появлению мощных издательств, регулярному выходу авторитетных журналов. К примеру, только кооперативное издательство "Книгоспілка" имело по Украине около 800 магазинов. Причем ориентировались на село, выходила и изящная словесность, и учебники для всех уровней образования.

На страницах журналов "Красный путь", "Жизнь и революция", "Ваплите", "Новая генерация" публиковались авторы различных ориентаций: и традиционалисты, и авангардисты.

Выходят академические многотомники классики, в частности тогда впервые было подготовлено полное собрание Леси Украинки и Михаила Коцюбинского.

Многие из сделанных тогда переводов продолжали тиражировать даже несмотря на то, что самих мастеров, как, к примеру, Валерьяна Пидмогильного, уничтожили в лагерях.

Копірайт зображення Ukrinform
Image caption Афиша киевского Молодого театра 1918

На одесской "кинофабрике", как ее тогда называли, снимают украинское кино: кроме знаменитых фильмов Александра Довженко, там появилось немало популярных лент с такими звездными актерами, как Амвросий Бучма и Наталья Ужвий.

Украинские версии оперных спектаклей поначалу вызывали неприятие и открытые насмешки (что-то очень похожее мы наблюдали, кстати, когда в наше время начали дублировать телефильмы).

Впрочем, шовинистический шум быстро утихал, ведь оперные либретто переводили известные поэты.

Например, когда в 1927 году в столичный Харьков приехал на гастроли Леонид Собинов, один из самых известных российских теноров, то пел партии Лоэнгрина в одноименной опере Вагнера, Ленского в "Евгении Онегине" Чайковского, Льва в "Майский ночи" Римского-Корсакова по-украински и писал, что звучат они "поэтически, красиво и легко".

Николай Бажан не пожалел усилий, чтобы поставить звездному гостю хорошее произношение.

Новости по теме