Отец погибших на Скнилове: "Я умер в своих детях"

Скнилов катастрофа Копірайт зображення Getty Images

В годовщину Скниловской трагедии во Львове вспоминали подробности тех событий, а также почтили память погибших молебном в специально построенной часовне.

Пятнадцать лет назад на местном аэродроме истребитель Су-27УБ упал в толпу зрителей во время авиационного шоу.

Тогда погибли 77 человек, среди них - 28 детей. Пострадали около 250.

По количеству погибших это событие считается одной из самых крупных катастроф в истории авиашоу.

Очевидцы и родственники погибших рассказали BBC Украина о том страшном дне, а также о проблемах, с которыми они живут до сих пор.

В частности, они жалуются, что родственники погибших не имеют статуса потерпевших, а значит, не могут рассчитывать на постоянную материальную помощь или компенсацию.

Сейчас они получают лишь одноразовую ежегодную помощь от города.

По данным городского совета Львова, в этом году ее получат 43 члена семей погибших в размере 2000 грн каждому.

Внимание! Текст содержит детали, которые могут шокировать.

Копірайт зображення Getty Images

Павел Мазуренко, раненый во время трагедии

Пошли на аэродром вдвоем с моим другом детства Сергеем.

Мне было 19, а ему - семнадцати еще не было, только школу закончил и поступил в вуз. Он очень любил самолеты, увлекался авиамоделями, и я не мог не пойти с ним.

Мы спешили туда, догоняли троллейбус, чтобы успеть. Не раз думал и думаю: если бы мы тогда все же не успели...

Когда мы пришли на поле, там уже начиналось шоу.

Мы стояли как раз под тем тополем, в который врезался самолет. Он летел очень низко, и я тогда еще подумал: как он сможет выкрутить все эти фигуры пилотажа на такой высоте.

Все произошло мгновенно, он летел - и вдруг упал. Единственное, что я сказал товарищу - что самолет очень низко, падает.

И все. Это были наши последние с ним слова. После чего я потерял сознание.

Пришел в себя - вижу и чувствую, что меня несут военные. Боли не было - был шок. И болевой, и общий. Сознание не принимало случившееся.

Помню, как нас грузили в УАЗ. Уже там я понял, что беда очень велика. Там был мужчина без ног. Он был еще в сознании, но до больницы не доехал.

У меня были ожоги всего тела, травма головы. Хотя когда нас привезли в приемный пункт скорой, я долго сидел и ждал - были люди с гораздо более тяжелыми травмами.

Позже меня осмотрели и отправили в ожоговое отделение 8-й городской больницы, где врач Тарас Думанский спас меня от, казалось бы, неизбежного.

Это хирург и человек с большой буквы, он вытащил тогда многих: ожоговое было переполнено, никто не знал, что делать с таким количеством пострадавших. И Думанский там тогда фактически жил, выхаживая больных.

О гибели товарища мне сказали уже после похорон. Ему осколком снесло голову, смерть была мгновенной.

Не могу забыть все это по сей день: и Сергея, и тот день. И думаю: почему мы не опоздали тогда...

Иван Куц, председатель общественной организации "Скниловская трагедия"

Копірайт зображення Getty Images
Image caption Родственники погибших возле львовского морга. 28 июля 2002 года

Тот день забрал лучшее, что было у меня в жизни, - обоих моих детей.

Сыну Андрею было 20, закончил школу с золотой медалью, учился на третьем курсе. А Зоряне - 13.

Мы с женой вложили в них всю свою любовь и надежду, в тот день я умер в своих детях.

Я тоже был на аэродроме. У меня тогда случился гипертонический криз, и еще потом куча болезней пришла. Но никакие комиссии не связывают это все с теми событиями в Скнилове.

Не знаю, для чего на этом шоу были еще и боевые ракеты - для чего? Я военный, прапорщик-автотехник в отставке, отслужил 27 лет, все это понимаю, поэтому и спрашиваю: что это было?

Позже следователи спрашивали у тех, кто не нашел фамилий родных в списках: "А как вы докажете, что ваш сын или муж был именно там?" Анализ на ДНК тогда был очень дорогостоящим, такого тогда фактически и не делали - не хотели, не имели такой возможности.

И почему Скниловская трагедия остается фактически непризнанной, как трагедия с израильским самолетом, который сбила украинская ракета?

Мы не имеем статуса потерпевших и, следовательно, нет никаких компенсаций или льгот.

Пенсия у меня 1600 грн. Есть разовая материальная помощь к годовщине трагедии от Львовского городского совета, вот и все.

На сегодня наша организация объединяет более 500 человек. Все мы погибли тогда - в своих детях и родных, и сейчас, когда мы обращаемся куда-то со своими проблемами, на нас смотрят и будто спрашивают: а вы еще есть?

Но мы еще есть. Хотя бы для того, чтобы напоминать о том, что произошло тогда - трагедия, которая стала уроком для всего мира, потому что после этого изменили правила проведения авиашоу во всем мире. А мы заплатили такую ​​дорогую цену за это.

Нина Михно

Копірайт зображення Getty Images
Image caption Женщина держит своего раненого ребенка после катастрофы

Я потеряла сына и невестку.

Сергей был офицером в звании майора, и, как военный, он должен был идти на это событие, хотя и не хотел.

Ему было 34 года, а его жене Татьяне - 27. Пошли всей семьей, с дочкой Настей, пять лет ребенку было... Они оба погибли.

Настя спаслась чудом, потому что отбежала на несколько метров к другим детям. Так и осталась со мной, мне оформили только опекунство. Еще дедушка был, но он тоже уже умер.

Мы ее и воспитали, очень тяжело.

Ей уже 20, и она не знала слов "мама" и "папа". Круглая сирота. И я тоже сирота, потому что потеряла кормильца - очень хороший у меня сын был.

А сейчас - кому я нужна, кто поможет? Вот я покину этот мир - и она останется совсем одна. Она еще учится, стипендия маленькая, подработки тоже. Все время думаю: как она будет жить, не имея никого из родственников, как будет оплачивать жилье?

А мы? Ну что мы... Вот я смотрю на людей - живут, ходят, радуются. А мне кажется, что я на человека и не похожа давно. Мне ничего не нужно на самом деле, ничего не интересует и не радует по-настоящему.

Убитые горем, одним словом. Вот только за внучку сердце болит, и все.

Борислав Лескив, в то время - редактор и журналист одного из львовских изданий

Копірайт зображення Getty Images
Image caption Около львовского морга, 28 июня 2002 года

В тот день я был редактором, и через час после того, что произошло, оператор привез видео из Скнилова.

Не знаю, как описать. Это было как в фильме, не хотелось смотреть, а он все равно шел и не останавливался.

Все время была эта мысль: такого не может быть, потому что такого просто не может быть никогда. Но это правило человеческой психики - не впускать ужас в сознание. Иначе может запросто разрушить трагедия или беда.

Потом не одну ночь снился такой густой красный цвет, который не дает вздохнуть, и только красные силуэты медленно и натужно движутся на красном фоне.

Время во Львове будто остановилось, притормозилось все и вся.

На третий день появились первые списки погибших и пострадавших. На разных сайтах были разные имена, а официальные данные каждый раз уточняли и не могли дать всех фамилий.

Нам в редакцию постоянно звонили, и я разговаривал с людьми, которые искали своих родных. И тогда я понял, что значит "останавливается мир" - каждый раз, когда ни в списке погибших, ни среди раненых того, кого разыскивали, не было. Мир не мой, а этого человека, который звонил. Но останавливается так резко, что и ты это чувствуешь.

Потом кто-то позвонил и сказал, что у морга происходит что-то невероятное. Мы пошли туда.

У небольшого помещения - толпа: обессиленные горем люди ждали тела родственников. А их то выдавали, то просили ждать.

Люди кричали, плакали и продолжали стоять. В морг приехал КамАЗ - привезли неидентифицированные останки. Люди в белых халатах носили на носилках что-то окровавленное. Журналисты рыдали вместе с теми, кто ждал возле морга.

Я тогда, да и сейчас, думаю, что наша слабость в том, что большая беда становится общей лишь на короткое время. А потом каждый переживает свою боль и трагедию один на один, без помощи других - долго, всю жизнь.

Возможно, те события были первым звонком для нас - и о том, что делалось в армии, и об общественной системе в целом, которая была и остается "совком". И о том, что касается этого общего переживания боли и жертвы.

Копірайт зображення Getty Images

Новости по теме