Киноблог. Российские фильмы года: как их определить?

  • 9 января 2017
  • kомментарии
Правообладатель иллюстрации Ria Novosti

Прошедший 2016 год был официально назначен Годом российского кино. Что это значит? И как подвести его итоги?

В далекие уж времена итоги года в кинематографе страны подводил журнал "Советский экран". Читатели-зрители отвечали на вопросы анкеты - так определялись лучшие фильм и исполнитель роли, портретом которого украшалась обложка.

Например, в 1964-м Иннокентий Смоктуновский был назван актером года за роль принца Гамлета, а сам фильм Григория Козинцева признан лучшим. Хотя и не стал тогда лидером проката.

Когда начали публиковать количество проголосовавших зрителей, я не помню. Но двузначные числа с буковками "млн" особо не завораживали.

Правообладатель иллюстрации Ria Novosti
Image caption Премьера фильма "Гамлет" прошла в кинотеатре "Россия" в Москве, на фото Иннокентий Смоктуновский

"Всесоюзные премьеры" сбивали статистику. Их придумали в самом начале 80-х: на фоне очередного нарыва в отношениях с Западом опять требовалось взбодрить патриотизм.

Первым фильмом, "одномоментно" появившимся на всех экранах страны, стал "Особо важное задание" Евгения Матвеева про канун и начало Великой Отечественной. Идеологический отдел ЦК ликовал: по итогам 1981-го прокатчики отчитались о 43,3 миллионах зрителей.

Но вот что нынче пишет некий зритель на портале "Кинопоиск": "Всесоюзная премьера" означала организованную продажу билетов на предприятиях и в учебных заведениях. И организованное же посещение кинозалов — под присмотром комсомольских (в нашем случае) активистов. Билеты мы купили — но смотреть не пошли, сбежали практически из самого кинотеатра — у нас были свои планы на вечер. Фильм увидел позже, по телевизору. Понял, что ничего мы не потеряли".

Меж тем настоящее кино лежало на пресловутой "полке" или выходило мизерным тиражом, добирая аудиторию годами. Назову хотя бы первый полнометражный игровой фильм Александра Сокурова "Одинокий голос человека" (1978) - он был выпущен лишь в 1987-м, как и восемь других работ этого режиссера.

Публика любила комедии с боевиками, в которых тогда очень редко читалась история страны и наша жизнь. Только некоторые из них, шедевры, несли кинематографическое качество и отвечали народному чувству (а не одному развлечению). Среди них "Белое солнце пустыни" Владимира Мотыля - 34,5 млн зрителей в 1970 году (10 место). Но Государственная премия России задержалась до 1997-го.

В свой черед определять лучших стали профессиональные премии "Ника" (1987), "Белый Слон" (1998) и "Золотой Орел" (2002).

А в середине нулевых народное мнение трансформировалось в перечень коммерчески самых успешных/провальных картин, составляемый обозревателями кинопроцесса, ориентирующимися на кассу.

Если отойти от кассы

Правообладатель иллюстрации Profit Kino
Image caption Фильм "Ледокол" был одним из самых грандиозных российских релизов 2016 года

С тех пор "результат первого уикенда в прокате" и "двухнедельный итог проката" застят глаза руководителям процесса и слепят многих продюсеров.

В 2016-м были четыре громких фильма, сделанных с целью нашуметь в кинотеатрах, а заодно догнать Голливуд. Это спекулирующий на советском хите "Экипаж" Николая Лебедева, визуально грандиозный "Дуэлянт" Алексея Мизгирева, беспомощно-дидактичный "Ледокол" Николая Хомерики, конъюнктурно-нескладный "Викинг" Андрея Кравчука.

Да, отечественная киноиндустрия бедна. Она - вся - оперирует деньгами, соразмерными бюджету одного голливудского блокбастера. При этом уже четверть века она пытается соревноваться с Голливудом, заново учась у него жанровому кинематографу (начисто забыв свои, например, довоенные мюзиклы) и приручая компьютер.

Но разве в наше время не бессмысленно считать рублики, шуршащие в прокате, да сравнивать их со звенящими монетами производства, да пытаться угадать рекламный бюджет, переводя все суммы в доллары и обратно?

Зритель смотрит фильмы легально и пиратски, на экранах четырех-пяти видов, в разных странах. Итоги двухнедельного кинопроката в России, пусть даже с добавкой "и в СНГ" (что это теперь?), говорят исключительно сами о себе.

Правообладатель иллюстрации Hype Film
Image caption Петр Скворцов - исполнитель главной роли в фильме Кирилла Серебренникова "Ученик"

Наперекор общей тенденции в 2016-м вышла в прокат пара-тройка серьезных авторских картин. Самые яркие - "Ученик" Кирилла Серебренникова и "Зоология" Ивана Твердовского.

Одна бичует негодные средства для благой цели, демонстрируя, как из яйца религиозного фанатизма необыкновенно легко вылупляется динозавр фашизма.

Другая констатирует людское озверение вне идейного поля, "на почве" частной жизни; обыкновенная тщательная драма превращена в шокирующий гротеск благодаря фантастическому допущению: у героини вырос омерзительный хвост. Обе картины почти не замечены широкой публикой.

И пока остаются мечтой фильмы-события, те самые шедевры, которые понравятся и публике, и критике, и кассе. Они и были бы интегральным итогом года. Если бы не системный кризис в отечественном кино, который длится и длится. Надоело повторять.

Бюрократические затеи - такие как Год кино - его усугубляют тем, что не дают индустрии самосовершенствоваться. Все эти декларации "популяризировать… повысить качество… привлечь зрителей…" и не могли ничего изменить. Только умножилась ложь.

Предшествующий Год литературы, как известно, закрыл многие библиотеки.

Нынче киночиновники вслух, но нечетко, говорят об открывшейся в 2016-м сотне кинозалов (профинансировано вроде как триста) в малых городах и о цирках, где теперь якобы можно показывать кино, причем исключительно или преимущественно отечественное. Так они мечтали повысить его кассовую отдачу и воспитывать зрителей в патриотическом духе.

А в кулуарах признаются не под запись, что эти залы существуют лишь на бумаге либо пустуют.

Правообладатель иллюстрации Ria Novosti
Image caption "Смешарики" студии "Петербург" пользуются большой популярностью в Китае

Как сказал на недавнем петербургском Культурном форуме (тоже надутый и дорогостоящий бюрократический проект) один из главных российских продюсеров Сергей Сельянов, "Год кино способствовал нашим переговорам с властью на всех уровнях. Вопросы обсуждать было комфортнее. Это не значит, что были достигнуты результаты".

Однако Сельянов, стратег и практик индустрии, нашел позитив в прошедшем календарном году: уверенный выход отечественных зрительских фильмов, прежде всего анимации, за пределы страны.

Заграничные сборы за год выросли вдвое. В центре внимания китайский рынок. Там неплохо показали себя упомянутый "Экипаж" и "Он - дракон" Индара Джендубаева (компания Тимура Бекмамбетова Bazelevs), а 31 декабря в прокат вышла "Снежная королева 2: перезаморозка" от анимационной студии Wizart. Сериал "Смешарики" студии "Петербург" идет по шестидесяти телеканалам.

Надо понимать, что эти кассовые успехи заложены вовсе не в Год кино, а раньше. Телега индустрии трясется по бездорожью потихоньку.

Больше российских фильмов за рубежом?

Заграница действительно притягивает кинематографистов. Многих потому, что отчаялись сделать стоящий фильм дома.

Документалисты ищут зарубежных продюсеров. Если не повезет - снимают на свои деньги в надежде, что зарубежный дистрибьютор заметит картину на фестивале - особенно, если ей дадут приз.

Независимое кино свободно от цензуры государства, маскирующейся под экономическую, и только оно может сказать правду о социуме. Один телевизионный показ на хорошем иностранном канале окупит расходы. Афишировать подобные успехи не очень принято с советских лет: лучше не привлекать внимание инстанций (и дело не в налогах).

Документалист Виталий Манский, напомню, схлопотав от министра культуры запрет на профессию, и вовсе уехал жить и работать в Ригу. Сразу два его фильма в прошлом году собрали по корзине призов - "В лучах солнца" (есть российские деньги в бюджете) и "Родные" (совсем нет). Разумеется, и продажи последовали.

Но и сообщество "игровиков", которые много лет были сосредоточены исключительно на тамошних фестивалях-наградах и шансах устроить съемки за границей, все сильнее мечтают встроиться в иностранный кинопроцесс.

На Культурном форуме целый день обсуждали возможности киносотрудничества России с Европой - совместного производства, съемок там и оказания услуг здесь, проката и продаж на всевозможные рынки визуального, простите, контента. Вплоть до - как в случае с анимацией - продажи прав на сопутствующие товары.

Процесс идет, но черепашьим шагом и без черепашьей мудрости.

Не знаю, насколько новы для российской стороны претензии, изобильно высказанные ей европейскими коллегами в деликатной форме сожаления. И кто их услышал, кроме Федора Бондарчука в президиуме и журналистов в зале?

Еще раз подтвердилось очевидное: наша индустрия похожа на болото с кочками, и надежной почвы у желаемого взаимодействия нет.

Незнание языков. Мало проектов о международно интересных героях. Непроработанные сценарии, поскольку отсутствует материальная поддержка сценаристов.

Участники Культурного форума констатировали: российская киноиндустрия не заинтересовывает собой, несмотря на десятки фестивалей российского кино по миру, - похоже, их устроители не зовут на свои показы специалистов.

За рубежом скудна или отсутствует информация о нас; сложнее всего западным фондам и фестивалям найти "новые голоса", которые стремятся выйти на международный рынок, чтобы их поддержать. И так далее.

И это кроме внутренних проблем Европы и мира. "Не хочу вгонять вас в тоску, - сказал Клаус Эдер, киновед, генеральный секретарь Международной федерации кинопрессы, - но я вижу будущее национальных кинематографий пессимистично. Человек из Канзаса, проголосовавший за Трампа, не побежит смотреть Звягинцева. Консерватизм усиливается всюду - во Франции, Польше, Италии… Нынешние времена - не лучшие для интеллекта. Сейчас время массового кино".

А главное, тихо говорили европейские люди, в России нет понятия, что зарубежье ждет от российских фильмов российской ментальности. Они должны одновременно нести эстетическое совершенство и философию в духе Тарковского - и отражать нынешнее представление западного зрителя о жизни в России.

Да, огромны ножницы между почитанием былых заслуг нашей страны и сегодняшней разочарованностью или даже страхом перед ней. Придется приспосабливаться, если хотим, чтобы российские фильмы покупал не только товарищеский Китай.

Но как? Политика минкульта и общая депрессия кинематографического сообщества - не возлюбленные, которые способны зачать красивое кино.

Только открытость рождает восхищение

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Рэйф Файнс в Петербурге покорил собравшихся речью о русской культуре, кинематографе, боли и гордости

В уходящем году на заграницу, которая нам не поможет, деятели кино обижались неоднократно.

Чувствующие себя ущемленными опять заговорили о русофобии.

Мол, бывшие советские республики и страны соцлагеря норовят, вслед за американцами, представить русских жестокими неумными милитаристами и имперскими шовинистами.

А мировые фестивали якобы не хотят брать чудесные российские фильмы, если только в них русские не окунаются в грязь или не ковыряют свои болячки.

Зараза подобной мнительности возникла в перестройку, когда в мир хлынула волна пост-советского честного кино, по определению самокритичного.

Прошло 30 лет, а киносообщество так и не научилось работать - нет, не по "вражеским" - по общепринятым правилам. На кого ж пенять?

Но вот постоянная гостья фестиваля "Послание к человеку", отборщик и консультант многих киносмотров Элизабет Маршан из Финляндии говорит, что ее коллеги просто мечтают обнаружить хороший российский фильм для своих программ, что качество - единственный критерий отбора, - и ей не верят.

Работу секции "Кино" пригласили открыть настоящую знаменитость - Рэйфа Файнса, который и без того собирался в Петербург, поскольку готовится снимать фильм о Рудольфе Нуриеве.

Речь Файнса, единственная из всех, была шире профессиональных задач.

"Восприятие культуры, - говорил он, - формируется многими критериями: родители, язык, детские воспоминания, то, что нам знакомо, и то, что не знакомо. Когда я был маленьким мальчиком и смотрел на фотографии России - фотографии революции, исторических персонажей, пейзажей, - я почувствовал, что существует другой мир, другое пространство, другой опыт… нечто другое. И другая история, которую я хотел бы узнать. Не знаю, почему".

Англичанин Файнс - известный поклонник русской культуры и кино, в частности. Он знает гораздо больше наших фильмов, чем обычно называемые "Летят журавли": от "Войны и мира" Бондарчука и "Преступления и наказания" Кулиджанова до "Ностальгии" Тарковского и картины "Мать и сын" Сокурова.

Он формулирует не только свой интерес, но и общегуманитарный смысл кинообмена между народами: "Просмотр фильма из другой страны - это обычно взгляд внутрь ее души. Это свидетельство ее духовной истории, боли и гордости. Я считаю, такая открытость рождает в нас восхищение. И может возникнуть любопытство, которое впоследствии приведет к пониманию... Еще важнее разделить с другой страной чувство юмора. Дух комедийности - это как дружеская рука".

Золотые слова. На все времена.

Бесконечная грусть

Итожащие год премиальные списки, статьи моих коллег, графики и таблицы прокатчиков, похвальба чиновников, рассуждения продюсеров, интервью режиссеров и актеров будут занимать внимание интересующихся еще месяца три - вплоть до вручения "Ники". Обычно оно 1 апреля. Самый трогательный момент ее церемонии - минута молчания по ушедшим.

2016-й был суров, как все високосные. Скажу о трех утратах. В октябре мы оплакали великого Анджея Вайду, а в самом конце декабря - ленинградско-петербургских режиссеров Сергея Герасимовича Микаэляна и Евгения Юфита.

Рядом с потерями казенные затеи особенно ничтожны. Но еще грустнее, до бесконечности, растерянность лучших отечественных авторов, ищущих компромисс.

И оттого в кадре туман и нескончаемая морось.

Ольга Шервуд - кинокритик, член Российской академии кинематографических искусств "Ника" и экспертного совета премии "Белый слон".

Новости по теме