Блог Кречетникова. Август 91-го: что было бы, если бы…

  • 22 августа 2016
  • kомментарии
Бронетехника на Новом Арбате 19 августа 1991 г. Правообладатель иллюстрации РИА Новости
Image caption "Танки ходят по улицам вместо троллейбусов. Для защиты населения от населения" (Михаил Жванецкий)

Четверть века назад в СССР произошла неудачная попытка государственного переворота. Спустя три дня в стране сменились власть и общественный строй, еще через четыре месяца - название и границы государства.

А что было бы, если бы события развернулись иначе? Если бы ГКЧП победил? Или если бы никакого путча вообще не было?

1. Виртуальность ГКЧП

На единственной пресс-конференции путчистов 19 августа Геннадий Янаев назвал Горбачева другом и заявил, что они "будут еще вместе работать".

Это было воспринято как редкостное лицемерие.

Судьба Горбачева

Между тем, зная советские обычаи, нельзя исключить, что насчет работы Янаев говорил правду.

Дней через 10, когда все улеглось, стране и миру объявили бы, что Михаил Сергеевич поправился.

Правообладатель иллюстрации РИА Новости
Image caption Слева направо: Борис Пуго, Геннадий Янаев, Олег Бакланов

Одновременно был бы созван пленум ЦК КПСС, на котором решили бы "в интересах дела" и "с целью улучшения управляемости" разделить посты президента и генсека. Еще недавно партия и слышать об этом не хотела, ну, а теперь обстановка изменилась, и ко всему надо подходить творчески.

Избрали бы генсеком Бакланова, Шенина, Лукьянова или еще кого-нибудь, и всем, от министра до уборщицы, сразу сделалось бы ясно, где реальная власть. Советским гражданам такие вещи разжевывать не требовалось.

А Горбачев еще полгода или год исполнял бы унизительную роль: принимал иностранцев и уверял, что ничего особенного не случилось, перестройка продолжается.

Путч в СССР 25 лет назад: что это было?

Путч 1991 года: час за часом

Тем временем в прессе развернулась бы критика "ошибок и перегибов" по канонам советских пропагандистских кампаний: сначала в письмах трудящихся, затем в передовицах, сперва без упоминания Горбачева, потом напрямую.

В конце концов, созвали бы съезд депутатов и упразднили бы пост президента, да и сам съезд, как чуждые нашим традициям. И Михаил Сергеевич перешел бы на положение опального Молотова: с привилегиями, но без права на публичность.

"Все присмирели"

А мог ли вообще ГКЧП победить? Да запросто!

Фактически страна 19 августа подчинилась.

"Со своей тогдашней позиции я хорошо видел, что происходит. Могу совершенно точно, зная факты, сказать, что даже прибалтийские республики притихли. Ни одного выступления против ГКЧП там не было. До смерти напуган был Кравчук, напуган был Назарбаев. Все присмирели", - рассказывал в интервью Русской службе Би-би-си Руслан Хасбулатов.

Август 91-го: не напрасно было?

И в Москве, несмотря на призыв Ельцина, всеобщая забастовка 20 августа не началась. Белый дом защищали, по имеющимся данным, от 50 до 70 тысяч человек, а в каждый момент народу на Краснопресненской набережной было меньше, потому что люди приходили и уходили.

99% взрослого населения столицы, как ни в чем не бывало, ехали куда-то в метро и стояли в очередях.

Просто у гэкачепистов сдали нервы, и они, непонятно, с чего, решили, что если не удалось сразу взять Белый дом, то все пропало, и надо бежать сдаваться в Форос.

Ничего можно было не делать! Хотите сидеть вокруг Белого дома? На здоровье. Как долго? Пока не надоест.

"Стабилизация" по-чешски

Понятно, что сторонников свободы при новой власти не ждало бы ничего хорошего. И все же можно предположить, что по форме и методам правление ГКЧП больше напоминало бы чехословацкую "стабилизацию" после подавления "Пражской весны", чем 37-й год.

Прага-68: за вашу и нашу цензуру

Гэкачеписты были люди пожилые, следовательно, психологически не склонные к резким поступкам и стрессовым ситуациям.

А главное, они прошли школу брежневской номенклатуры, где едва ли не самым большим комплиментом являлось "взвешенный человек". В этой среде не одобряли крайностей, открытых конфликтов, всего эпатажного и шокирующего.

Так что, вероятно, были бы массовое перетряхивание кадров и точечные репрессии, но не "эшелоны на Колыму".

Более опасная ситуация сложилась в сентябре-октябре 1993 года. Тогда Ельцину противостояли молодые честолюбцы с избытком адреналина, без государственного опыта и ответственности, бравировавшие друг перед другом радикализмом.

Октябрь 1993-го: воспоминания очевидца

Всерьез и надолго

А надолго пришли бы защитники советских ценностей? Здесь прогнозировать труднее всего.

В эйфории победы над ГКЧП часто говорилось, что "система все равно была исторически обречена" и "народ уже надышался свободой".

Закономерности общественного развития, конечно, существуют, но для Истории 50 и даже 100 лет - не срок. А вторая фраза в свете последующих событий вообще звучит, как насмешка.

Август 1991: 20 лет спустя

Справляться с экономическими проблемами в условиях диктатуры и информационной монополии власти всегда легче. Хоть карточки вводи, хоть еще одну денежную реформу. А виноваты были бы "демократы, жулики-кооператоры и агенты влияния".

Исходя из прежнего опыта, оттепели в России длятся недолго, а пережить очередные заморозки человеческого века не хватает.

Так что в нынешний юбилейный год мы, вероятнее всего, "доставали" бы апельсины и конспектировали решения этак 35-го по счету съезда "ума, чести и совести нашей эпохи".

2. Виртуальность Горбачева

Как утверждали свидетели, Дмитрий Язов после совещания 17 августа на секретном объекте "АБЦ", где будущие гэкачеписты приняли окончательное решение действовать, в машине посочувствовал Горбачеву: "Подписал бы [Союзный] договор, а потом в отпуск отправлялся. И все было бы хорошо".

Действительно, участники событий и аналитики практически единодушно полагают: останься Михаил Сергеевич тогда на хозяйстве, ничего не случилось бы.

Отъезд президента в Форос в неподходящий момент породил конспирологические версии.

С другой стороны, задним числом все видится по-другому. А должен же он был когда-нибудь отдыхать? Почему не после завершения трудных ново-огаревских переговоров?

По воспоминаниям Александра Яковлева, в ответ на предостережение президент заявил ему: "Ты переоцениваешь их ум и храбрость". Ну, выходит, не Яковлев переоценил, а Горбачев недооценил. Случается.

Планы были

Распространено мнение, что к середине 1991 года лидер утратил контроль над ситуацией и плыл по воле волн.

Между тем анализ некоторых событий заставляет думать, что великий мастер политических комбинаций имел продуманный замысел.

Вспоминаются написанные по другому поводу слова маршала Василевского: "Беда заключалась не в отсутствии у нас планов - планы были! - а в том, что внезапно изменившаяся обстановка не позволила их выполнять".

Союзный договор, который предстояло подписать 20 августа, предусматривал прямые выборы президента СССР в апреле 1992 года. При этом для победы кандидату требовалось набрать большинство голосов не только по стране в целом, но и в двух третях республик-участниц договора.

Этим сразу отсекались как Ельцин, мало популярный в республиках, так и "националы", за которых не стали бы голосовать в России.

Вероятно, Горбачеву противостояли бы один-два бутафорских кандидата, а главы республик собрались бы еще раз в том же Ново-Огарево и призвали свои народы не менять лошадей на переправе.

Всенародно избранного президента, как доказал впоследствии Борис Ельцин, легитимно отстранить от власти практически невозможно.

Есть такая партия

Любопытные вещи творились и на партийном фронте.

6 августа пленум ЦК Компартии РСФСР без шума отправил в отставку ортодоксального первого секретаря Ивана Полозкова, которого сменил близкий к Горбачеву опытный партаппаратчик Валентин Купцов.

25-26 июля пленум ЦК КПСС одобрил проект новой, по сути социал-демократической программы и постановил созвать в октябре очередной съезд.

1 июля с большой помпой была создана новая политическая организация - Движение демократических реформ. В ее политсовет вошли статусные демократы Гавриил Попов и Анатолий Собчак, люди из либерального крыла окружения Горбачева - Александр Яковлев, Эдуард Шеварднадзе и Аркадий Вольский, а также Александр Руцкой, бывший вице-президентом при Борисе Ельцине.

Правообладатель иллюстрации РИА Новости
Image caption Учредительный съезд ДДР: выступает Эдуард Шеварднадзе, в президиуме Гавриил Попов, Анатолий Собчак, Александр Яковлев, Александр Руцкой

ДДР не избрало единоличного лидера, а на расспросы журналистов, является ли оно партией или общественной организацией, "отцы-основатели" только лукаво улыбались.

Нетрудно предположить, что ДДР создавалось "под Горбачева", а его статус определился бы в зависимости от исхода октябрьского съезда КПСС.

Если бы генсеку удалось провести на съезде свою программу, ДДР была бы уготована судьба широкого общественного движения наподобие народных фронтов в восточноевропейских странах, с "ядром" в виде обновленной КПСС.

Если бы консерваторы взяли верх, Горбачев мог бы с чистой совестью заявить, что больше не в состоянии уговаривать таких упрямых и косных людей, и возглавить готовую "партию власти" в лице ДДР.

А дальше что?

Впрочем, реализация этих сценариев не гарантировала благополучия и покоя ни стране, ни самому Горбачеву. Никуда не делись бы, как минимум, две тикающие бомбы: доходившее до личной ненависти противостояние между ним и Борисом Ельциным и нараставшие экономические трудности.

Точка распада: можно ли было сохранить СССР?

В мемуарах и публичных высказываниях лидер перестройки много критиковал как гэкачепистов, так и Ельцина, вырвавших штурвал у него из рук, но не конкретизировал, что делал бы он сам.

Развитие событий зависело бы от готовности Горбачева, во-первых, приступить к рыночным реформам, во-вторых, прекратить удерживать Прибалтику, Грузию и Молдавию и консолидировать тех, кого до путча еще можно было.

Хватило бы у него решительности? Вот об этом остается лишь гадать.

Новости по теме