Блог Рогачевского. Российский вопрос и дебаты в Заполярье на выборах в Норвегии

  • 14 сентября 2017
Избирательный участок Правообладатель иллюстрации EPA

На следующий день после прошедшего в России единого дня голосования состоялись парламентские выборы в Норвегии. Невзирая на очевидную разницу в масштабах двух стран и типах выборов, поучительно эти выборы сравнить.

Главная интрига норвежских выборов - какая из двух крупнейших партий, Рабочая (Arbeiderpartiet) или Правая (Høyre), наберет больше голосов. Предвыборный рейтинг у обеих накануне дня голосования был примерно одинаковый.

В России, где уже много лет подряд на выборах любого уровня доминирует одна партия, подобная интрига отсутствует.

Популярность политических партий иногда бывает связана с недостатком альтернатив. Но любопытно, что в России на 140 с лишним миллионов населения на сегодняшний день всего шесть парламентских партий (в прошлой Думе их было и вовсе четыре), а в Норвегии с пятью миллионами населения - девять (не говоря о тех партиях, которые в парламент пока не проходят).

Зачем норвежцам столько партий?

Насколько я могу понять, позиции крупных партий, хотя традиционно они и считаются противниками, во многом близки друг к другу и отнюдь не всегда отражают широкий и разнообразный спектр пожеланий населения по конкретным вопросам.

Например, ни Рабочая, ни Правая партии не исключают будущей нефтедобычи за Полярным кругом (в настоящее время тут ведется лишь ограниченное разведбурение). Против чего возражают партии с резко очерченной экологической повесткой дня - в частности, Зеленая (Miljøpartiet De Grønne), хотя она в этом стремлении и не одинока.

Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Лидер Зеленой партии Расмус Ханссон на участке для голосования

И Рабочая, и Правая партии хотят, чтобы оборонные расходы страны составляли не меньше 2% бюджета (в России они, по данным на прошлый год, слегка превышают 5%). Против этого возражает Красная партия (Rødt), находящаяся на крайнем левом фланге норвежского политического спектра.

И Рабочая, и Правая партии, на мой взгляд, достаточно терпимо относятся к необходимости принимать в Норвегии беженцев, чей приток в 2015-16 годах, как и в некоторых других странах (по известным причинам), заметно возрос. Гораздо более жесткую позицию по вопросу иммиграции занимает Партия прогресса (Fremskrittspartiet), находящаяся на противоположном от Красных фланге.

Ну и так далее.

Зачем голосовать?

Разнообразие нюансов в подходах к политическим решениям, незарегулированная публичная состязательность (о которой чуть ниже) и непредсказуемость исхода борьбы, как мне кажется, сказываются и на активности населения.

Явка на этих выборах в Норвегии составила почти 78% (на прошлогодних думских в России она не превысила 48%). А на региональных и муниципальных выборах в России в минувшее воскресенье в большинстве округов явка оказалась ниже 40% - иногда намного ниже. Тогда как в Норвегии в аналогичных выборах в 2015 году участвовало 60% избирателей.

Лично мне региональные и муниципальные выборы ничуть не менее интересны, чем парламентские. Ведь качество инфраструктуры по месту жительства, например, зачастую зависит не столько от центральной, сколько от местной власти, включая ее совещательный компонент.

К тому же, не будучи гражданином Норвегии, голосовать на выборах в парламент я не имею права. А на местных выборах - пожалуйста, после трех лет проживания в стране.

И поскольку я до сих пор все еще наивно полагаю, что мой голос может что-то изменить, я собираюсь этим правом голоса воспользоваться - на местных выборах, которые должны состояться в Норвегии в 2019 году. А пока что, на примере парламентских выборов, я пытаюсь беспристрастно разобраться, какая же именно партия заслуживает моего голоса больше всего.

Министр на раздаче листовок

Должен честно признаться, задача эта непростая. Выбор широк, а опыта норвежской специфики у меня маловато. Но даже те, у кого такой опыт в преизбытке, тоже подчас находятся в затруднении.

По данным СМИ, более миллиона норвежских избирателей, т.е. около трети от числа голосовавших, не знали, кого на сей раз предпочесть. Якобы все меньше народу голосует по семейной традиции, как папа с мамой и бабушка с дедушкой - за одну и ту же партию, независимо от того, насколько партийная политика изменилась с течением времени. И все больше народу меняет свои партийные предпочтения от выборов к выборам, в зависимости от конъюнктуры.

Как же норвежские партии работают с потенциальными избирателями? Скажу лишь о том, что видел и слышал сам. Есть, конечно, традиционная раздача или рассылка партийных листовок или буклетов, кратко излагающая основные принципы той или партии. А также конкретные шаги, которые эта партия предпримет, оказавшись у руля. Я такие печатные материалы получил по почте - но только от правых и прогрессистов.

Правообладатель иллюстрации Andrei Rogachevskiy

В конверте от Правой партии лежала еще и конфетка. Но так дешево меня не купить, да к тому же человек я осторожный, так что конфетку от греха подальше отдал в чужие руки. Воззрения же центристов и левых пришлось изучать главным образом на партийных сайтах. Не знаю, была ли партийная реклама на телевидении или в сетях. Телевизор я практически не смотрю, а "Фейсбуком" не пользуюсь.

А один мой знакомый, россиянин с норвежским паспортом, получил прогрессистскую листовку, случайно проходя по улице заполярного города Тромсе, непосредственно от министра юстиции в правоцентристском коалиционном правительстве.

Министр раздавал листовки сам и будто бы даже без охраны. Можно ли представить себе что-либо подобное в сегодняшней России? Уж не знаю, повлияло ли это обстоятельство на решение моего знакомого, за кого голосовать и голосовать ли вообще.

Заполярные дебаты

Еще одно средство влияния на избирателя в ходе предвыборной кампании - публичная полемика между политическими тяжеловесами. Так, в том же Тромсе, где я живу, в городской библиотеке, при стечении публики состоялись транслируемые по ТВ дебаты лидеров Рабочей и Правой партии. Это как если бы Дмитрий Медведев и Геннадий Зюганов внезапно поспорили бы в качестве председателей ведущих российских партий в прямом эфире где-нибудь в Воркуте.

Вход на съемки, говорят, был свободный, но очередь оказалась длинной и внутрь попали далеко не все желающие. Я наблюдал за дебатами дома, на экране компьютера.

Оформлены дебаты были живенько, в жанре интервью по приему на работу в должности премьер-министра (даже если их партии не набирают большинства голосов, оба кандидата могут попытаться сформировать коалиционное правительство).

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Эрна Сульберг следит за подсчетом голосов

Квалификации и опыт кандидатов были визуализированы наподобие элементарной компьютерной игры типа "попади из пункта А в пункт Б". Рекомендации кандидатам давали их супруги и эксперты-журналисты. А в промежутках между спорами лицом к лицу кандидаты отвечали на вопросы из публики.

Скучно не было. Но мне показалось, что различия в партийных позициях не столь уж существенны, а шансов на победу больше у действующего премьер-министра Эрны Сульберг (главы правых). Прежде всего потому, что в ответ на вопрос, как решить ту или иную проблему, она говорила что-то вроде: а мы в правительстве уже решаем ее вот так-то, и если останемся у власти, то сделаем еще больше. Ее соперник же, Йонас Гар Стере, выглядел менее уверенно, хотя бы оттого, что премьером никогда раньше не служил.

Российский вопрос

Один из прозвучавших вопросов был о том, как теперь выстраивать отношения с Россией, заметно ухудшившиеся после украинских событий.

Как известно, Норвегия присоединилась к международным санкциям и попала под российские контрсанкции. В частности, Россия перестала импортировать из Норвегии рыбу, а эта статья дохода в национальном бюджете - чуть ли не вторая по значимости после нефти и газа.

Кроме того, в контрсанкционные списки попало несколько норвежских парламентариев, включая председательницу Либеральной партии (Venstre). Когда в начале 2017 года об этом стало известно, планировавшийся визит норвежской парламентской делегации в Россию был отменен.

Российская сторона также возражала против размещения в Норвегии осенью 2016 года 330 американских солдат (на ротационной основе, в рамках сотрудничества с НАТО). В свою очередь, в январе 2017 норвежская служба безопасности объявила, будто хакерской атаке из России подверглись несколько объектов, в том числе серверы министерства иностранных дел и Рабочей партии (полный список взаимных претензий - тут).

На вопрос из публики Гар Стере, в бытность свою министром иностранных дел подписывавший с Россией разные важные договора, утверждал (пересказываю по памяти), что Норвегия не отказывается от политики добрососедских отношений с Россией. Вот только центр взаимодействия должен теперь переместиться из высоких кабинетов в двусторонние контакты между обычными людьми (а таких контактов, замечу, и без того было немало, в том числе в период холодной войны).

Трудно судить, насколько удовлетворительным показался ответ Гар Стере тем, кого волнует будущее российско-норвежских отношений. В целом мне не показалось, будто "русский вопрос" играл большую роль в предвыборной кампании или решении избирателей, за кого голосовать. Может, я чего-то не заметил.

В конечном итоге, как я интуитивно предполагал, снова победила правоцентристская коалиция - правда, с перевесом всего в восемь мандатов из общего количества в 169.

Значит ли это, что впереди нестабильность? Поживем - увидим. А покамест буду продолжать интересоваться норвежской политикой. Ведь я подходящую партию так себе и не выбрал. Дело ответственное, лучше не спешить.

Похожие темы

Новости по теме