Блог Кречетникова. Политический триллер XVIII века: был ли изменником фельдмаршал Апраксин?

  • 17 августа 2018
Фельдмаршал Степан Апраксин (прижизненный портрет неизвестного автора) Правообладатель иллюстрации Public domain

260 лет назад, 17 августа 1758 года, бесславно окончил свои земные дни российский фельдмаршал Степан Апраксин.

В СССР высших военачальников и стреляли, и забивали насмерть, как Василия Блюхера. Но из 54 дореволюционных фельдмаршалов Апраксин - единственный, кто умер на допросе, будучи под подозрением в государственной измене.

Дело Апраксина - один из политических триллеров богатого на интриги и тайны столетия. Валентин Пикуль в романе "Пером и шпагой" и создатели фильма "Гардемарины-3" не пожалели для него черной краски.

Баловень судьбы

Будущий фельдмаршал родился не с одной, а сразу с тремя серебряными ложками во рту.

За 20 лет до его появления на свет юная Марфа Апраксина стала женой царя Федора Алексеевича. Она овдовела спустя 71 день и наследника государству не подарила, но, по обычаям того времени, вся многочисленная фамилия пошла в гору.

Родственник Федор Апраксин был одним из ближайших сподвижников Петра I, генерал-адмиралом, и одно время входил вместе с Меншиковым и Головкиным в тройку самых влиятельных лиц империи.

Отец Степана Апраксина носил сравнительно небольшой придворный чин стольника и скончался, когда сыну было пять лет, но вот второй брак матери оказался исключительно удачным. Отчимом мальчика оказался будущий глава Тайной канцелярии, великий и ужасный Андрей Ушаков.

Поступив в элитный Семеновский полк, Степан, не блистая способностями и не особенно утруждая себя, получал одно повышение за другим.

Отправляясь в 1738 году на войну с турками, фельдмаршал Бурхардт Миних, чтобы угодить всесильному Ушакову, взял его пасынка в адъютанты и постоянно нахваливал в донесениях императрице Анне Иоанновне. Последовали новые награды, деревни и генеральский чин.

Затем карьера Апраксина совершила зигзаг - его назначили послом в Персию. И снова везение: там он благополучно пересидел переворот, приведший к власти Елизавету Петровну.

Миних угодил в Сибирь, его помощника тоже должны были бы загнать за Можай. Но Апраксин вернулся в Петербург, когда все успокоилось, и быстро нашел общий язык с новым временщиком - канцлером Алексеем Бестужевым.

Правообладатель иллюстрации Public domain
Image caption Алексей Бестужев-Рюмин - знаменитый дипломат и непотопляемый царедворец

Еще несколько лет службы в столице - и Апраксин полный генерал, кавалер ордена Андрея Первозванного и вице-президент Военной коллегии: что-то вроде современного первого замминистра обороны.

Степан Федорович располнел, держался и двигался величественно, любил мягкую мебель и хороший стол, а спешить, рисковать и волноваться не любил. За всю жизнь он не командовал на войне даже ротой, зато поднаторел в искусстве чуять направление ветра, со всеми ладить и разбираться в людях: с кем нести себя высоко, кому поклониться.

Недолго уже оставалось до почетной отставки. Но не было заботы, так подай: в мае 1757 года Россия вступила в Семилетнюю войну на стороне Австрии и Франции против Британии и Пруссии.

Не по Сеньке шапка

Англия была далеко, сражаться русским предстояло в основном с Фридрихом Великим.

По протекции Бестужева паркетного генерала произвели в фельдмаршалы и поставили во главе действующей армии.

100-тысячное войско Апраксина выдвинулось на территорию современной Литвы, легко заняло Мемель (ныне Клайпеда), вошло в Восточную Пруссию и остановилось лагерем. Ему противостоял 30-тысячный прусский корпус фельдмаршала Лёвальда.

Из Петербурга Апраксину дали понять, что при таком соотношении сил надо быть активнее. Большое сражение состоялось 30 августа у деревни Гросс-Егерсдорф.

Пятичасовый бой шел с переменным успехом. Апраксин своевременно не произвел разведку, войсками практически не управлял и был глубоко шокирован тем, что под ним ранили лошадь.

Исход решили действия генерал-майора (будущего фельдмаршала) Петра Румянцева, который по собственной инициативе атаковал с четырьмя резервными пехотными полками левый фланг противника, и ошибка прусских артиллеристов, обстрелявших и обративших в бегство собственные колонны.

Так или иначе, победа была одержана. "Теперь мне более не остается, как неусыпное старание приложить о вящих прогрессах", - завершил Апраксин донесение императрице.

Но вящих прогрессов не последовало. Вместо преследования противника командующий неделю простоял без движения, а затем приказал отступать к границе.

Придворные игры

Апраксин объяснил свои действия усталостью войск, проблемами со снабжением и поразившей армию эпидемией оспы. Однако сразу возникли конспирологические версии.

Елизавета Петровна к тому времени крупно разочаровалась в племяннике, будущем Петре III, но другого наследника все равно не было. Супруге Петра, будущей Екатерине II, императрица не доверяла еще сильнее - справедливо, как вскоре выяснилось, подозревая, что в тихом омуте черти водятся.

Петр и Екатерина терпеть не могли друг друга.

Хитрец Бестужев счел Елизавету "хромой уткой" и поставил на Екатерину, в приватных письмах и беседах обсуждая с ней политику. Елизавете это, естественно, не нравилось.

Тут императрица при выходе из церкви падает и теряет сознание. Судя по описанию симптомов, с ней случился инсульт. Тогда это была самая распространенная причина смерти у высшего класса, который ел, и особенно пил без меры, а таблеток от давления еще не придумали, да и мерить его не умели.

В толпе придворных не нашлось ни одного компетентного человека. Перенести? А надо ли трогать больную в таком состоянии, как бы хуже не было? Царица два часа пролежала на земле, накрытая полотном, потом поднялась сама, но еще несколько дней оставалась в тяжелом состоянии.

Так не решил ли Апраксин, что Елизавета уже не жилец, и надо поспешать угодить известному симпатиями к Пруссии Петру Федоровичу?

Есть гипотеза и поинтереснее. Якобы Бестужев задумал сразу после смерти Елизаветы устроить военный переворот, провозгласить императором трехлетнего сына Петра и Екатерины Павла Петровича, его мать сделать регентшей, себя - фактическим правителем. И для этого вызвал верного Апраксина с войсками.

Правда, если исходить из того, что Елизавета находилась при смерти, то полки с фронта все равно не поспели бы в столицу вовремя. В предыдущих переворотах армия никогда не участвовала, хватало постоянно находившейся в Петербурге гвардии.

А главное - Апраксин приказал отступать 7 сентября, Елизавете же стало плохо 19-го.

"Последнее средство"

Когда императрица встала на ноги, "партия Петра Федоровича" - братья Шуваловы и Михаил Воронцов - обвинили Екатерину и Бестужева в дележе власти у постели тяжелобольной.

Бестужев лишился всех постов и поехал в ссылку. Вскоре благодарная Екатерина вернет его. А пока она слезно клялась в любви к "матушке Елисавете Петрофне" и убеждала императрицу, что политика ей, Екатерине, вовсе не интересна.

Апраксина 27 октября отстранили от командования и отозвали в Петербург. Не успел он доехать до Нарвы, как фельдмаршала арестовали.

В местечке с подходящим названием Три Руки его восемь с лишним месяцев допрашивали следователи. Интересовались в основном не приказами и диспозициями, а придворными интригами и взаимоотношениями.

Изъяли три письма от Екатерины о политических делах. Прямой крамолы в них не было, но выходило, что жена наследника лезла, куда ей не положено, а Апраксин потворствовал.

Старый фельдмаршал отрицал умыслы в пользу хоть Петра, хоть Екатерины, и твердил, что командовал, как умел. На очередной высочайшей аудиенции глава тайной канцелярии Александр Шувалов доложил, что Апраксин отвергает все обвинения, прямых доказательств нет, и непонятно, что с ним дальше делать.

"Тогда остается последнее средство - оправдать невиновного", - сказала Елизавета.

Шувалов передал ее слова подчиненным. На следующем допросе Апраксин снова все отрицал.

"Тогда остается последнее средство…", - с расстановкой начал председатель комиссии.

Апраксин упал и умер, не приходя в сознание. Тот же инсульт, или, как тогда говорили, удар.

Большая политика

Несколько лет назад газета "Аргументы и факты" опубликовала статью под заголовком: "Предатель Родины. Как фельдмаршал Апраксин лишил Россию исторической победы".

Правообладатель иллюстрации Public domain
Image caption Дом, в котором содержался подследственный Апраксин, не сохранился, но запечатлен на дореволюционном фото

Во-первых, отступление Апраксина было лишь эпизодом войны. 11 января 1758 года русские взяли Кенигсберг, 12 августа 1759 года разгромили пруссаков при Кунерсдорфе, 28 сентября 1760 года вошли в Берлин.

Оккупация неприятельской столицы длилась всего две недели, но Восточная Пруссия пребывала в составе Российской империи четыре года.

А во-вторых, прежде, чем называть кого-то предателем родины, надо сперва понять, в чем ее, родины, интересы. Пруссия воевала с Австрией за Силезию и Богемию, с Францией за влияние в Рейнской области, британцы и французы - за колонии в Индии и Канаде.

Россия вступила в войну на девять месяцев позже остальных участников. Раздумывали, кого поддержать, но в том, что воевать надо, не сомневались: мы великая держава, без нас не разберутся!

Вступив на престол 5 января 1762 года, Петр III в апреле заключил с Фридрихом не только сепаратный мир, но и союз, и вернул ему Восточную Пруссию.

Правообладатель иллюстрации Public domain
Image caption Фридрих Великий был одновременно философом и солдатом

То, что Петр якобы падал перед портретом Фридриха на колени, известно со слов людей, которые не скрывали предвзятого отношения к нему, и сами ничего не видели.

Уважал? Несомненно. А почему бы ему не уважать Фридриха, если тот как политик, полководец и просто образованный человек на голову возвышался над другими монархами того времени - Елизаветой Петровной, больше всего озабоченной своей фигурой и полагавшей, что до Англии можно доехать посуху, или старым сластолюбцем Людовиком XV?

Война еще не кончилась, а французские и австрийские союзники заявили решительный протест против российской аннексии Восточной Пруссии. Что ослабили Фридриха - хорошо, но делить плоды победы будем на мирной конференции.

Если бы Петербург стал упорствовать, впереди, скорей всего, ждал бы новый конфликт, на сей раз со всей Европой.

После двух великих войн XX века "прусская военщина" воспринимается в России как исторический враг. Популярны разговоры о том, как было бы славно еще 250 лет назад ликвидировать это государство.

Но тогда обстановка была другая, и видеть будущее никто не мог. Уничтожение или сильное умаление Пруссии сыграло бы на руку прежде всего австрийцам, которые России тоже были не братья.

В мае 1697 года Петр I в ходе "Великого посольства" подписал договор с дедом Фридриха, еще не прусским королем, а бранденбургским курфюрстом.

С тех пор и до заключения франко-русского альянса в 1891 году отношения Петербурга и Берлина были образцовыми. Единственным исключением стала как раз Семилетняя война.

Наконец, Петр отдал Восточную Пруссию не просто так, а в обмен на помощь Фридриха в отвоевании у Дании его родового Голштинского герцогства.

Бесполезная авантюра? Возможно. Но тогда почему завоевание Восточной Пруссии - мудрость и патриотизм?

Свергнув мужа, Екатерина отменила непопулярный "датский поход", но от мира с Пруссией не отказалась, хотя война в Европе продолжала идти.

Был ли Степан Апраксин нерешительным и малокомпетентным командующим? Очевидно.

Зная о неважном здоровье императрицы и взглядах наследника, и являясь больше царедворцем, чем полководцем, изначально ехал на войну с мыслью: а надо ли стараться?

Не исключено.

Но нужна ли была вообще России эта война?

Похожие темы

Новости по теме