О незыблемости бюрократии и злоупотреблении ребенком

  • 4 октября 2013
  • kомментарии
сломанная рука в гипсе

В отпуске мой ребенок сломал руку. Честно говоря, учитывая, КАК и КУДА она летела с велосипеда, я должна радоваться. Слишком тугие тормоза намертво заклинили переднее колесо на крутом вираже, и дитя перелетело ласточкой через руль, жестко приземлившись среди стратегически расположенных булыжников.

Сама я в этот момент находилась по другую сторону холма и прибыла, так сказать, к шапочному разбору, когда другая моя дочь судорожно пыталась вытащить ногу сестры из-под покореженного колеса.

Благодаря родной корпорации, я в свое время прошла курсы оказания первой помощи, поэтому незамедлительно кинулась проверять целость черепа и позвоночника. И то, и другое оказалось на высоте. Поражения мягких тканей (так художественно я называю ссадины и порезы) сильно кровоточили, но не представляли угрозы для жизни. Ребенок, конечно, орал, но явно находился в полном сознании, здравом уме и твердой памяти.

Единственное беспокойство вызывала левая рука: кости из нее, правда, не торчали, и выглядела она вполне нормально, но двигать ею дочь категорически отказывалась.

Короче, через три часа в маленькой и симпатичной местной больнице (к счастью, полет через руль произошел на родной британской территории), Чарли стала счастливой обладательницей новехонького гипса, а меня снабдили огромным количеством бумаг, диском с рентгеновскими снимками и строгим наказом немедленно по прибытии домой идти к врачу за направлением в специальную "клинику переломов".

Ободренная заверениями, что через шесть недель ребенок будет совершенно целым, я на следующий день после возвращения отправилась за направлением.

В поликлинике ко мне отнеслись без особого интереса, сказав, что, мол, оставьте, а мы потом вам все сообщим. Сообщили через две недели после того, как начался учебный год.

За направлением

Теперь небольшое отступление, чтобы объяснить всю трагичность момента. Родитель в нашей школе - существо совершенно бесправное. Причем тирания идет вовсе не от преподавателей - они-то как раз люди адекватные и вполне склонные к диалогу. В школе существует подразделение под названием "Student services", которое отвечает за посещаемость, внешний вид учениц, соблюдение правил о школьной форме и так далее, и вот с ним договориться совершенно невозможно.

В борьбе за посещаемость они требуют от родителей заболевших детей справку от врача (которые официально не дают первые пять дней) или карточку, на которой фиксируется время визита. На худой конец им подойдет хотя бы выписанный рецепт. Другими словами, поход с ребенком в поликлинику за направлением к травматологу в школьное время - дело для нас почти нереальное.

Однако наш медицинский центр меня успокоил, сказав, что поскольку переломчик у нас плевый, то и осложнений никаких быть не должно. Тем более, что рука у ребенка не болит, не опухает, только слегка пованивает от долгого немытья. Поэтому, не беспокойтесь, мамаша, а по истечении шести недель ведите свою красавицу прямо в травмопункт, и вам там все снимут.

Накануне эпохального срока я, на всякий случай, лично зашла в поликлинику, чтобы уточнить, что идти мы можем куда угодно и без записи. Улыбчивая регистраторша заверила меня, что все будет в полном ажуре и посоветовала отправиться в большую многопрофильную больницу в районе Edgware, поскольку там, дескать, есть специальный центр, и не придется сидеть в одной очереди с алкоголиками, как, например, в отделении скорой помощи.

Как самостоятельно снять гипс

Больница эта от нас расположена недалеко, но очень неудобно. Никакой общественный транспорт туда прямиком не идет, все приходится каким-то огородами добираться. Но добрались. Заходим... А нам радостно говорят, что, мол, ошибка вышла, мы этим вообще не занимаемся, у нас даже ортопедов дежурных нету. И да-да, знают они об этой проблеме, что часто местные поликлиники к ним народ отправляют, и давно пора бы понять, что все на самом деле совсем не так...

Осознав, что снять надоевший гипс с ребенка в этом районе у меня не выйдет, я, стараясь не терять приятного выражения лица (ну они же не виноваты в неосведомленности регистраторши), я полюбопытствовала, где же все-таки окаянную процедуру можно произвести.

Нам указали на хорошо знакомую мне больницу, которая тоже, в общем, находится на севере Лондона, но для сравнения, это примерно как из Ясенева тащиться на Профсоюзную. В принципе, одно направление от центра, а конец не близок.

Оказавшись в результате в приемном покое скорой помощи, от которого меня пытались оградить, мы, слава богу, попали в отдельную приемную для детей и подростков, откуда нас с должным почетом препроводили в смотровую.

Веселая медсестра долго расспрашивала дочь, как это с ней произошла подобная неприятность. Та в ответ долго и подробно отвечала. В конце концов, мне и самой стало казаться, что речь идет не о двух небольших трещинах, а, как минимум, о раздробленном локте.

Выслушав ребенка, медсестра радостно протянула мне заполненный лист и велела идти обратно в приемную. "Зачем?" - совершенно ошалев, спросила я. "Чтобы получить направление на визит к ортопеду", - ответила медсестра, по-прежнему улыбаясь. "Зачем?" - тупо переспросила я. "Потому что ортопед должен принять решение о снятии гипса, - был категоричный ответ, - я видела ваши снимки и понимаю, что, скорее всего, там все в порядке, но надо сделать рентген". "Так сделайте", - продолжила я становящийся абсурдным диалог. Я это отделение скорой знаю, можно сказать, как родное, много раз была там и с мамой, и сама по себе, и с детьми, и в курсе, что рентгеновский кабинет у них есть свой, вовсе даже не совмещенный с больницей. "Сделайте, а любой дежурный врач пусть посмотрит". "Нельзя, - сказала сестра, - по правилам должен смотреть только ортопед, и только он решит, можно ли вам снять гипс".

Зависнув от незыблемости бюрократических правил, я молча подхватила расстроенную дочь и отправилась за направлением на прием к ортопеду. Нам его, конечно, дали. На первый имеющийся прием дали. Через две недели.

Вероятно, именно поэтому британский сектор интернета полон советов, как самостоятельно снять гипс. Даже видео на YouTube есть, и даже не одно.

Я бы, может, и рискнула провести подобную процедуру над собой, но над ребенком не могу. И не потому, что сомневаюсь в собственных силах, а исключительно из-за боязни быть привлеченной к уголовной ответственности за издевательство над несовершеннолетней.

"Злоупотребление ребенком"

Кстати, об издевательстве. Далеко не все английские выражения с легкостью переводятся на русский. Некоторые надо или долго объяснять, или, наоборот, слегка менять смысл. Например, выражение "child abuse", которое в оригинале означает любое недостойное поведение по отношению к детям - хоть сексуальное, хоть моральное, хоть недостаточные внимание и заботу - на русский переводится исключительно как "насилие над детьми", что, согласитесь, несколько сужает смысл.

В свое время с друзьями, которые все как один подрабатывали в то время переводами, мы придумали формулировку "злоупотребление ребенком" - жаль, что в официальном языке она почему-то не прижилась.

Так вот, к вопросу о злоупотреблении: я только спустя несколько часов спустя догадалась, почему медсестра спросила меня, не состоим ли мы на учете у социальных служб. Я даже переспросила. Медсестра быстренько сказала, что, конечно, к нам это не относится, и как-то очень быстро сменила тему.

Потом-то глупая я догадалась, что, поскольку я доставила дочь в больницу не с гриппом или черной оспой, а с переломом, то они обязаны были поинтересоваться, не получил ли ребенок травму в домашних условиях, от жестоких родственников.

Когда мы покидали приёмный покой (по-прежнему с осточертевшим гипсом), в зеркале на стене промелькнули два наших отражения. Моя перекошенная и уставшая физиономия отразилась рядом с цветущей подростковой курносостью Чарли. С той секунды я пребываю в полной уверенности, что из нас двоих злоупотребили именно мной!

Ну а гипс? А что, гипс? Вроде уже и привыкли. Хотя отец ребенка, выслушав мои стенания, мрачно сказал, что в таких ситуациях оправдывает систему взяток. Сунул там фунтов 20-40, и ребеночка тут же бы и оприходовали. На что я гордо ответила, что коррупция начинается с малого. Так и быть, походим еще две недели. Авось последние.