"Осторожно, люди!": каллиграфия и характер

  • 20 ноября 2013
  • kомментарии

Мой покойный дедушка, Михаил Матвеевич, имел изумительной красоты почерк, благодаря чему в Первую мировую стал писарем в штабе и закончил войну без единой царапины.

Этими же чудесными завитушками было написано потом его судебное заявление, когда моложавая супруга, привезенная дедом в 45-м из Костромы, выставила его на улицу, забрав себе ленинградскую жилплощадь.

Красота дедовского почерка на решение суда никак не повлияла, и дед заканчивал свои дни, проживая по очереди у каждой из дочерей. Три месяца в году жил он и у нас. Тогда, видимо, заронил он мне в сознание мысль о каллиграфии.

Реализовалась эта мысль много лет спустя, когда я попал на продюсерские курсы Би-би-си и вынужден был целый месяц с утра до вечера слушать лекции. От скуки стал выводить на листе свое имя, медленно и тщательно, добиваясь правильного нажима и слитности букв.

Признаюсь, что, закончив курсы, я начисто забыл все, чему меня там учили, но наработанные за многие часы скучных лекций навыки остались. На письменном столе всегда стоит в стаканчике особая каллиграфическая ручка. Случись мне заполнить чек за газ — выполняю медленно, с особым старанием, зато и чек получается — глаз не оторвать. В этот короткий миг душа наполняется тихой гордостью и уважением к себе.

Media playback is unsupported on your device

Одна из ведущих частных школ в Эдинбурге постановила: все ее ученики переходят на чернильные авторучки с каллиграфическим пером. Когда то в советских школах были вставочки с 86-м пером, впоследствии пером номер 11 (нажим-волосяная), а перья эти макали в открытые чернильницы или позднее - в непроливайки.

Промокашку можно было окунуть в чернила, скатать шарик и выстрелить резинкой на пальцах в девочку, чтобы привлечь ее внимание. Мой сосед по парте однажды хотел заставить меня съесть муху, которую окунул в чернильницу,

Я вынужден был защищать свою честь, вызвал его на стычку после уроков и непонятным образом (он был боксер-разрядник) наставил ему под глазом здоровенный синяк.

Эти старомодные школьные ужасы руководство эдинбургской школы не пугают. Они знают, что медленное и сосредоточенное отношение к тому, что пишется на листе, помогает выработать характер, воспитать дисциплину.

В процессе начертания букв на бумаге, мысль легко поспевает за неторопливостью процесса, порою обгоняя его так, что в буквах изливается только все продуманное и взвешенное.

В свое время мой домашний кот Кискин любил сидеть на моем письменном столе, на листе чистой бумаги, и по мере появления на нем букв пытался ловить их лапой.

Для него то, что появлялось из под моего пера, было живым.

Важная мысль для того, кто пишет.