Блог: как я увидела отголоски апартеида

  • 6 декабря 2013
  • kомментарии
Нельсон Мандела с детьми Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption В ЮАР уже выросло целое поколение, не знакомое с апартеидом

Мой южноафриканский период жизни почти совпал с приходом к власти Нельсона Манделы: он встал у руля в 1994-м, а мы приземлились в аэропорту Йоханнесбурга в октябре 95-го.

Опущу причины, по которым моя семья решила переехать в ЮАР, – это несущественно. Скажу лишь, что нас было шестеро, и представляли мы четыре разных поколения.

Мы прилетели в тот год, когда было отменено требование к белым людям, прибывавшим в ЮАР на постоянное жительство, подписывать обязательство не заниматься неквалифицированным трудом.

Как нам рассказывали, раньше это делалось прямо в аэропорту.

Мы знали, что летим в страну, где происходят колоссальные перемены, и даже жалели, что не успели хоть одним глазком взглянуть на прежнюю Южную Африку, чтобы было с чем сравнивать.

Напрасно. Прежнюю Южную Африку мы все-таки увидели.

За год новой жизни страна не успела в полной мере перестроиться на новый лад, и отголоски апартеида ощущались повсеместно.

Пошли мы с братом за хлебом – а надо сказать, что это само по себе уже необычно: во-первых, белые люди в ЮАР в булочную исключительно ездят, а во-вторых, они вообще очень редко живут в пешей доступности от какого-либо магазина.

Но мы только что приехали, машины пока не было, общественным транспортом белые не пользовались в принципе, поэтому пошли мы, стало быть, за хлебом.

На подходах к минимаркету впереди нас на узком тротуаре оказались две чернокожие женщины, которые болтали, не замечая, что за ними кто-то идет. Но когда заметили, отпрыгнули в разные стороны, пропустили нас вперед и еще долго шли за нами, обращаясь к моему брату: "Мистер, мистер, простите и, пожалуйста, не говорите нашему хозяину".

Чего не говорите? Какому хозяину? Знать его не знаем.

Оказалось, они очень просили нас никому не рассказывать, что они не уступили дорогу белым людям.

Шел, напомню, 1995 год. Правда, негритянкам было лет по 50. Возможно, люди помоложе так себя не повели бы. Не знаю.

В так называемых "белых" районах особых перемен не наблюдалось. Казалось, жизнь там идет своим привычным чередом: характерный звук ударов ракетки по теннисным мячам, доносившийся из недр частных владений; детская возня в бассейнах; запах braai – южноафриканского барбекю, и все это обслуживалось чернокожими слугами, которые, кстати сказать, весьма крепко держались за свою работу.

Зачастую заботами служанки в доме вырастало не одно поколение, она считалась членом семьи и совсем не спешила пользоваться вдруг дарованным равноправием.

Зато центр Йоханнесбурга бурлил, так же как и районы Хилброу и Соуэто. Там все было обклеено постерами Нельсона Манделы, граффити на стенах посвящены исключительно теме свободы.

Многие бизнесы, владельцами которых были белые, ушли из небоскребов в центре в "спальные" районы. Этот момент принято считать началом экономического упадка Йоханнесбурга – перемены происходили не только к лучшему.

Город разделился по цветам: "черная" сердцевина, "белый" внешний круг, и эти два мира почти не смешивались.

Лично я по-настоящему ощутила, что в стране что-то происходит, когда в нашем районе Roodepoort забили заднюю дверь в цветочном магазине, через которую служанки забирали заказы для господских домов – заходить через главный ход им было нельзя.

Безусловно, роль Нельсона Манделы в жизни страны, которую я горячо люблю, велика. Боюсь только, что не все южноафриканцы запомнят его одинаково.

Многие мои знакомые, соседи, знакомые знакомых уехали из ЮАР в Австралию и Новую Зеландию на исходе 1990-х, когда разгул преступности в стране превысил все мыслимые пределы. Рынок недвижимости захлебнулся от количества предложений, дома продавались почти за бесценок.

Все эти люди тоже вспоминают сегодня Нельсона Манделу. По-своему.

Думаю, главная его заслуга заключается вовсе не в том, что он объединил нацию. Люди разного цвета кожи просто научились жить по новым правилам, более или менее мирно рядом друг с другом – но вряд ли это можно назвать единством.

Его заслуга, на мой взгляд, в том, что он предотвратил страшную резню, которая казалась неминуемой. И за это ему огромное спасибо и долгая память.