О медийных скандалах и исторической памяти

  • 29 января 2014
  • kомментарии
Празднование 70-летия снятия блокады Ленинграда Правообладатель иллюстрации RIA Novosti

Недавно отмечались две круглые даты: 70-летие снятия ленинградской блокады и 90-летие смерти Владимира Ленина. Обе сопровождались шумными конфликтами.

На сайте ВГТРК была опубликована цитата из речи Геббельса 1926 года: "Среди этих людей [русских] самым великим был Ленин. Он хотел указать путь этому народу. Для этого народа он стал всем".

Сайт телеканала "Дождь" провел опрос: "Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?".

Редакция ВГТРК по продвижению контента в социальных сетях была уволена в полном составе. Формально - не за цитирование Геббельса, а за то, что его слова были помещены под рубрикой: "Высказывания великих о Ленине".

Причислить Геббельса к великим - это, конечно, круто.

Однако мне сдается, что гнев тех, кто может принимать подобные решения, вызвало в первую очередь то, что нацистский бонза говорил о Ленине положительно. Если бы ругался, брызжа слюной, все было бы в порядке, а получать похвалы от врага неприятно, особенно в свете разговоров о том, что гитлеризм и большевизм по сути являлись разновидностями одного строя.

Между тем, из песни слова не выкинешь: левые и правые радикалы боролись между собой, но сходились на почве величайшего презрения к либеральным ценностям, демократии и правовому государству, испытывали определенное родство душ и восхищались методами друг друга.

Николай Бухарин на XII съезде ВКП(б) в 1923 году с похвалой отозвался об итальянских фашистах, которые, по его мнению, "усвоили опыт русской революции": "Фашизм - это полное применение большевистской практики в смысле энергичного действия крепко сколоченной организации и беспощадного уничтожения противника".

Карл Радек считал германских ультранационалистов естественными союзниками большевиков "в борьбе против антантовского капитала".

Иосиф Сталин в своем кругу восхищался тем, как лихо Гитлер разобрался со своей внутрипартийной оппозицией в "ночь длинных ножей".

Тот в застольных беседах говорил, что из немецких коммунистов получаются прекрасные нацисты, а вот из социал-демократов никогда, и что после победы над СССР во главе его следовало бы оставить Сталина, разумеется, под присмотром германского гауляйтера: никто, мол, лучше него не умеет обращаться с русским народом!

Председатель нацистской Народной судебной палаты Роланд Фрейслер, которого фюрер называл "нашим Вышинским" и который, даже по мнению Бормана, дискредитировал режим явной предвзятостью и хамством по отношению к подсудимым, во время Первой мировой войны оказался в русском плену, а после большевистского переворота вступил в РКП(б) и занимался продразверсткой.

Так что при обсуждении личности Ленина привести, в том числе, и оценку Геббельса было, на мой взгляд, вполне уместно. Заставляет задуматься о многом.

Что же касается неудачного подбора слов для рубрики (ну, написали бы "известные" вместо "великие"), то коллеги, я уверен, просто не подумали. Это обычный ляп, которые время от времени случаются в журналистской работе.

Вообще-то, за проколы полагается на первый раз предупреждать. Существует целая линейка дисциплинарных взысканий: выговор, лишение премии, объявление о неполном служебном соответствии.

В мире широко распространена практика публичных извинений. Люди шутят, что в Штатах самая распространенная фраза: "Простите, я не хотел никого обидеть".

Во время войны корректор дивизионной газеты случайно пропустил букву "р" в слове "Сталинград". Всю редакцию отправили в штрафбат. Дознаватель СМЕРШа сказал: "Пропустили бы букву "г", вышло бы, на худой конец, "Сталинрад".

Мы, слава Богу, живем на в сталинское время. Не ошибается тот, кто ничего не делает, а страх беспощадной расправы за каждую ошибку на корню уничтожает инициативу и творчество.

Судя по инициативам, во множестве рождающимся в Госдуме и, к счастью, не всегда доходящим до исполнения, российское начальство просто не любит журналистов как класс и только и ищет повода кого-нибудь наказать, оштрафовать, уволить, закрыть. Бога забыли, понимаешь, пусть чувствуют над собой карающую длань и десять раз думают, прежде чем брякать что-нибудь!

Канал "Дождь" не государственный, а частный, поэтому там никого не уволили. Однако президент Ассоциации кабельного телевидения России Юрий Припачкин заявил, что у него возникло желание отключить его от вещания. Несколько провайдеров так и поступили.

Вице-спикер Госдумы от ЛДПР, сын Владимира Жириновского Игорь Лебедев, призвал ввести уголовную статью за "действия, связанные с оскорблением памяти погибших воинов".

Скорей всего, дело, опять же, не только и не столько в конкретном случае. Думаю, кое у кого давно вырос зуб на единственный в России оппозиционный телеканал, транслирующий интервью с Алексеем Навальным.

Каким образом вопрос, предложенный "Дождем", оскорбляет память погибших, я, хоть убейте, не понимаю.

Фактически, защитники "единственно верной" версии истории пытаются подвести под это определение любую критику политики СССР накануне и во время войны, а также методов ее ведения.

Я задавал вопрос "Дождя" многим пережившим блокаду еще в советскую эпоху. Все как один ответили, что возможность сдачи не приходила им в голову. Несмотря на смертный голод, ленинградцы рассматривали приход немцев как зло, хуже которого ничего не может быть. О том, что конкретно сделали бы с ними оккупанты, блокадники не задумывались, но не сомневались, что нечто ужасное.

Гуманитарную помощь точно не раздавали бы. По данным историка Владимира Бешанова, Гитлер распорядился: даже если предложение о капитуляции Ленинграда поступит, не принимать его и блокаду не снимать, пускай вымрут!

Так что на конкретный вопрос лично я ответил бы: нет, не следовало!

Но остаются другие.

Почему СССР 20 лет только и делал, что готовился к войне, а она, видите ли, разразилась неожиданно?

Как Красная армия при значительном перевесе в людях и особенно в танках и авиации вообще допустила неприятеля до Москвы и Ленинграда?

Многие россияне по сей день полагают, что Финляндия с первого дня воевала на стороне Германии. На самом деле, 22 июня 1941 года она заявила о нейтралитете, и советский посол в Хельсинки обещал его уважать. Финский МИД заставил Риббентропа официально опровергнуть слова Гитлера, который в радиообращении к немцам сказал, что германские и финские солдаты якобы сражаются вместе.

Если бы Сталин, руководствуясь соображениями, о которых можно лишь гадать, не приказал нанести 25 июня авиаудар по финским городам и аэродромам, блокада была бы технически невозможна. В крайнем случае американские союзники заплатили бы шведам и финнам за поставки самого необходимого.

Летом 1941 года власти не стали проводить в Ленинграде массовую эвакуацию и препятствовали тем, кто пытался выехать частным образом, - нечего, мол, создавать панику! - а когда спохватились, было уже поздно.

Это все что, тоже нельзя обсуждать?

Один читатель моего блога недавно написал мне, что тему военных потерь, по его мнению, следует закрыть, ибо "мертвые сраму не имут".

Мертвые не имут, а те, кто распоряжался их жизнями, имут, да еще какой!

Если не в ходе войны, то уж после победы более чем уместно проанализировать действия политического и военного руководства, а не рассуждать по принципу: "За ценой не постоим, если надо, повторим!", поощряя следующие поколения правителей относиться к людям, как к самому дешевому расходному материалу.

Есть точка зрения, которую нам хотят вбить в головы под страхом уголовной репрессии: наша гайдаровская Военная Тайна, главный залог победы в Великой Отечественной (и, коли доведется, любой будущей войне) - не воинский профессионализм и техника, хотя это, конечно, очень важно, не пространство, не климат и не союзники, а массовый героизм и самопожертвование, готовность, не задавая вопросов, бросаться под танки и ложиться на амбразуры.

Я же полагаю, что защищать отечество, конечно, нужно, но делать это следует с умом, а еще неплохо сначала создать такую жизнь, ради которой стоит приносить жертвы!

С любыми мнениями можно соглашаться или не соглашаться, но они имеют право на существование. Обсуждать можно все - желательно, конечно, в спокойном академичном тоне и без глумления. Истерика по поводу самой постановки тех или иных вопросов неуместна. На месте пользователей, я в свою очередь объявил бы бойкот провайдерам, которые в усердии не по разуму устанавливают цензуру.

Как вообще изучать историю, да и любые проблемы общества, если сделать какие-то темы и точки зрения табуированными?