Про День Победы и деда - храбреца, героя и бабника

  • 9 мая 2014
  • kомментарии
Медали на груди ветерана, Ставрополь. 1 мая 2014 года Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Когда начиналась минута молчания, вся семья собиралась у телевизора

Своего деда я не помню почти совсем. Так, какие-то отдельные кадры, скорее ощущения, нежели конкретные события. При том, что умер он, когда мне было уже 10 лет, возраст, прямо скажем, вполне сознательный.

Помню, как-то на зимние каникулы меня отправили в родной мамин Ростов-на-Дону. Из поездки этой ничего не вышло, сразу на второй день я заболела гриппом с высоченной температурой и прочими радостями. В памяти осталось, как бабушка громким шепотом гоняла деда курить в общий предбанник.

Помню, как он показывал мне свой шрам после операции (его неудачно прооперировали по поводу рака желудка, но, разрезав, убедились, что сделать уже ничего нельзя, и просто зашили обратно), а я быстро отворачивалась: длинная красная полоса на его впалом животе с какими-то струпьями вызывала непритворный ужас.

Помню, как он подзуживал меня громко петь: "Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайгиииии". Слуха у меня как нет сейчас, так не было и тогда, следовательно, можно представить, на что были похожи мои вокальные упражнения. Дед, по маминым словам, пел неплохо, и с восторгом внимая моим завываниям, громко повторял: "Давай, Яна, давай! Громче!"

Портал "Подвиг народа"

Многие подробности его биографии, к сожалению, стали мне известны тогда, когда деда уже не стало. И то, что он комиссарил в Гражданскую, и то, что служил в ЧК, и то, что его за что-то посадили, и на войну он попал из лагеря. Само собой, попал в штрафбат. Искупил, как тогда говорили, кровью, прошел всю войну, закончив ее в Праге.

9 мая в нашем доме никогда не отмечалось. Столов не накрывали, гостей не собирали, но было одно неукоснимо выполняемое правило: каждый год, когда по телевизору начиналась минута молчания в память павших, вся семья собиралась у телевизора, все вставали и молча стояли всю минуту. После чего мама, как правило, вытирала глаза, отец вздыхал, а я удирала обратно гулять на улицу. Чем бы я в этот день ни занималась, с какими бы подругами или друзьями ни носилась по дворам, к минуте молчания я ОБЯЗАНА была быть дома.

Дедовские награды лежали у бабушки в тумбочке. Сам дед о том, за что их получил, распространяться не любил, и всегда лаконично повторял: "Всякое бывало".

Поэтому вчера я с огромным интересом впечатала его фамилию, имя и отчество в поисковой строке портала "Подвиг народа". Наград у деда было много, однако сам он больше всего ценил медаль "За отвагу".

Читаю: "Приказ по 227-му стрелковому полку, 183-й стрелковой Харьковской дивизии, 1-го Украинского фронта от 26 февраля 1944 года:

Наградить медалью "За отвагу" красноармейца Алексеева Андрея Захаровича за то, что во время боя под м. Червонное, без смены обеспечивал связь орудий с КП и другими подразделениями, в результате чего был подбит ОДИН транспортер и подавлено ТРИ пулеметных точки.

24.1.44 при наступлении противника в районе Конюшовка, несмотря на ураганный огонь обеспечивал нормальную связь первого и второго расчета орудий с КП, и корректировал огонь орудий, в результате чего подбито ТРИ танка противника".

Самое большое впечатление на меня произвел термин "ураганный огонь". Не то чтобы я с ним впервые встречалась, но представить себе, что что-то подобное выпало на долю моего собственного деда, который при этом как-то умудрялся обеспечивать ту самую "нормальную" связь, отчего-то крайне сложно.

"Редкой храбрости человек"

Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Почему говорить правду о войне означает "порочить победу"?

Я распечатала копии наградных листов, чтобы показать маме.

Она расплакалась. "Редкой храбрости был человек, - сказала она с гордостью, - недаром она (моя бабушка) его всю жизнь любила, несмотря ни на что".

"А на что не надо было смотреть?" - спросила заинтересованная я. Надо сказать, что кое-что мне и так было известно. Святым Андрей Захарович не был и в молодости, не стал им и к старости. Если верить рассказом мамы (бабушка об этом никогда не заикалась), то дед был тот еще "ходок по женской части".

Уж не знаю, пропускал ли он хоть одну юбку, и насколько далеко заходили его увлечения, но однажды он попробовал упрекнуть мою очень юную маму, что, мол, за ней ходит табун молодых людей, некоторые громко тоскуют под окнами, и давно бы уже пора определиться, а не вести себя неподобающим образом.

На что молодая строптивая Риммочка возмущенно заявила, что, мол, вместо того чтобы искать соринку в чужом глазу, логичнее сначала вытащить бревно из своего собственного. Дед рассвирепел и чем-то там в нее кинул. Попал или нет, история умалчивает, но мама всегда говорила, что приступы быстро проходящей безумной ярости появились у деда как раз после войны.

Из всего этого можно сделать простой вывод, что дед мой был героем, но святым не был. Интересно, а этим я порочу его память? Должна ли я теперь для того, чтобы его светлый образ остался не помутнённым, делать вид, что он был человеком безупречного поведения? И какое это вообще имеет отношение к тому, как он вел себя под пулями?

Правда о войне

Это я, как вы понимаете, к тому, что никак не могу понять, почему говорить правду о войне означает отрицать "итоги Нюрнбергского процесса" и "порочить героическую победу советского народа". Правда об этой кровавой мясорубке, в которую затянуло всю Европу, а за ней и остальной мир, не имеет никакого отношения к восхвалению фашизма или даже его оправданию.

А если я, например, скажу, что не все немцы были фашистами, это будет равнозначно признанию, что моей настольной книгой является "Майн Кампф?" Сразу оговорюсь, что я ее вообще ни разу не открывала.

Меня, признаться, удивило, что наши западные политики как-то не отреагировали на этот самый закон по поводу отрицания итогов Второй мировой или Великой Отечественной. Понятно, что у них головы заняты украинским кризисом, но пропустить такое! Ну, будем надеяться, что им еще помощники переведут и объяснят.

Каков основной итог Великой Отечественной? Если верить тому, чему нас учили в советских школах (а похоже, что именно эта точка зрения и стала государственной), то победа над фашизмом - это, конечно, хорошо, но вот образование мощного социалистического лагеря народов, "сбросивших ярмо капитализма", ставилось чуть ли не на первое место.

Правда, теперь большая часть этих народов с огромной радостью это ярмо на себя обратно взвалила, (или что там делают с ярмом?), вступила в ЕС и НАТО и категорически отказывается возвращаться к Варшавскому договору. Означает ли это, что принятие этого закона угрожает любому, например, туристу из Восточной Европы?

Означает ли это, что трагедии Хатыни не было, хотя СССР не удалось протащить этот эпизод под грифом нацистских преступлений на Нюрнбергском процессе? Что солдаты Красной армии НИКОГДА не занимались мародерством и на родину не шли эшелоны с конфискованным барахлом? Что НИ одна немка (оставим библейское око за око) не оказалась жертвой изнасилования?

Вопросов больше, чем ответов

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Европа, как вы знаете, 9 мая не празднует, для нее Вторая мировая закончилась 8 мая.

Кому станет легче от заретушированной правды? Кстати, а говорить, что Сталин не верил во вторжение Гитлера, и страна оказалась практически не готова, теперь тоже нельзя?

Вопросов у меня гораздо больше, чем ответов. В любом случае понятно, что закон этот станет очередной потенциальной дубинкой для тех, кто отказывается восторженно рукоплескать под выкрики "Крым наш" и признавать временное правительство Украины хунтой.

Европа, как вы знаете, 9 мая не празднует, для нее Вторая мировая закончилась 8 мая. Здесь считают преступлением отрицание Холокоста, но не переписывают историю в угоду каждому следующему правительству. Историки живут своей жизнью, политики - своей. Экстремистов судят, за террористами гоняются, детей учат толерантности с самых что ни на есть младых ногтей.

Да мне, честно говоря, и в голову бы не пришло, рассказывая своим детям об их героическом прадедушке, раскрашивать его исключительно розовой краской. Каким был, таким был: храбрецом… героем… бабником…

Его последними словами перед смертью были: "Ну, вот и все. Отдаю концы".

Вот только награды его я дочкам показать не сумею: их не разрешили вывезти из России. Так и хранятся медали и ордена в потрепанных коробочках у маминых друзей, оставшихся там. А жаль.