Чтобы сосед доверял соседу

  • 26 июня 2014
  • kомментарии
Дети на празднике семьи в парке "Музеон", Москва. Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Важно, чтобы у людей появился реальный повод перезнакомиться друг с другом

Госдума продолжает нас радовать новациями в законы. На этот раз депутаты собираются запретить оставлять детей младше семи лет одних.

Они не предлагают новых мер помощи молодой семье, чтобы один из родителей мог бы заниматься ребенком столько, сколько сочтет нужным, без ущерба домашнему бюджету.

Почему воспитание детей в других странах является почетным делом, платятся серьезные пособия, а у нас - нет? Ведь чем меньше любви, понимания человек получает в детстве, тем больше общество вынуждено тратить на него потом.

Не слышно от депутатов предложений по смягчению нравов, по внедрению новых технологий в общение между соседями в многоквартирном доме, на одной улице. Это могут быть какие-то большие мероприятия либо создание клубов по интересам.

Важно, чтобы у людей появился реальный повод перезнакомиться друг с другом и не опасаться отпускать своих детей во двор или в соседний магазин за хлебом. Были бы уверены, что за ними всегда присмотрят бабушки у подъезда.

Если Госдума примет данный законопроект, кто будет сигнализировать об оставленных без присмотра маленьких детях? Те же бойкие пенсионерки под окном, жаждущие справедливости. О каком смягчении нравов тут можно говорить, когда молодым родителям часто придется жить замкнуто, бояться сказать соседям лишнее? Большинству из них приходится много и тяжело работать, чтобы достойно содержать свою семью. Не у всех есть возможность отвести ребенка в детсад или к бабушке, а тем более нанять ему няню.

Помощь бабушек и тетушек

Меня стали оставлять дома одного с шести лет. И моим родителям точно не поздоровилось бы, если бы подобный закон действовал у нас тогда, в начале 60-х годов прошлого века. Причем инициатором такого их антигуманного решения был я сам.

Мама просидела со мной шесть положенных тогда "декретных" месяцев, учитывая мое ДЦП (всего три месяца из них - оплачиваемые). Потом ей пришлось вообще уволиться с работы, чтобы постоянно находиться со мной. Когда мне исполнилось три года, она была вынуждена выйти на работу.

Детям-инвалидам в СССР пенсии не платили. А жить на одну папину зарплату молодого специалиста в 110 рублей становилось все сложнее. Хотя в ту пору и хлеб стоил 16 копеек. Однако за мои лекарства и консультации врачей приходилось выкладывать рубли и червонцы.

В ясли и детсады ребят с проблемами здоровья в то время не брали. Прошли мы с родителями бабушек, тетушек и "добрых" пенсионерок из соседнего дома.

Наши родные, живущие поблизости, были людьми молодыми и работающими. Могли приглядывать за мной, лишь когда трудились во 2-ю и в 3-ю смены. Ясно, что человек после ночной смены должен отдыхать. Читать мне детские книжки, играть в различные игры в таком состоянии крайне сложно. Я тихо сидел в углу со своими игрушками и старался не шуметь, чтобы не разбудить отдыхающих родственников.

Горе-няня

Хорошим приработком было для пенсионерок в советское время нянчиться с малышами соседей, пока те работали. Увы, не все бабушки-соседки соглашались ухаживать тогда за детьми-инвалидами. А кто соглашался, заламывали цены в 1,5-2 раза выше обычного. Обещали за эти деньги внимание, хороший уход за ребенком. Знали, что не каждый их подопечный способен рассказать о том, что происходит с ним дома у няньки днем. Да и видели данные доморощенные бизнесменши безвыходное положение родителей больных ребят.

Image caption Прошли мы с родителями бабушек, тетушек и "добрых" пенсионерок из соседнего дома

Последняя моя няня жила в доме напротив, ей было где-то под 60. Утром она радушно встречала своих подопечных с мамами или папами, гладила нас при последних тепло по голове. Малышей с разной степенью инвалидности у нее обычно набиралось двое-трое.

Через 30 минут после ухода родителей нянька тоже исчезала, спускалась к лавочке у подъезда и проводила там весь день. А за час-полтора до того, как детей забирали домой, она прибегала, всех кормила, переодевала, кого нужно в сухое. И также тепло провожала нас.

Как-то промозглым осенним утром папа в очередной раз нес меня к няне. И я невинно спросил его: "А сколько вы ей платите?" Он машинально ответил: "15 рублей в месяц". От неожиданности у меня вырвалось: "Сколько же игрушек можно купить на эти деньги?! Лучше буду сидеть дома один! Только покупайте мне игрушки каждый месяц и какие я захочу".

Родители тогда уже начали потихоньку готовить меня к школе. Учили читать, считать. Вот и получили быстрый результат. Бедный папа даже остановился на минуту, услышав такие мои экономические выкладки. Он серьезно поглядел на меня и серьезно сказал: "Надо подумать. Вечером обсудим".

Один дома

А вечером я впервые занялся журналистикой - стал сыпать на головы оторопевших мамы и папы факты о плохом обращении с нами няни. О том, что она надолго уходит, что мы без нее деремся из-за игрушек, носим мокрые штаны по нескольку часов. Родителям, конечно, было сложно поверить в такую дикость. Они эту женщину знали с другой стороны.

Мама подходила пару раз в свой обед к дому няни, разговаривала с ее соседками и убедилась в моей правоте. Мы решили искать другую бабушку, ухаживающую за детьми-инвалидами в рабочее время. А пока попробовать оставлять меня дома одного.

Мои родители подошли к поиску новой няни более основательно: наводили справки о таких пенсионерках, расспрашивали знакомых, которые к ним обращались. Подходящей кандидатуры так и не нашлось.

После бесцельного сидения и ожидания какого-то подвоха от ребят в квартире у няньки я мог, наконец, расслабиться. Играл в любимые игры, подолгу рассматривал книжки с картинками, весь день напролет слушал радио.

Надежный гаджет

Правообладатель иллюстрации Science Photo Library
Image caption Почему воспитание детей в других странах является почетным делом, а у нас - нет?

Все происходило поздней осенью, темнело уже рано. Мне купили настоящий фонарик с мощной квадратной батарейкой! Чтобы я мог, как настоящий пограничник, включить его, если вдруг случится что-то непонятное, и рассмотреть. Однако элементы питания были в то время страшным дефицитом, оставлять фонарик включенным надолго было неразумно. До электровыключателя моя рука еще не доставала. Так я переборол страх темноты.

На каждом косяке в нашей квартире папа привинтил на уровне моего роста обычные дверные ручки, чтобы я, держась за них, самостоятельно мог ходить на кухню, в туалет, на балкон. По мере того, как укреплялись мои ноги и вестибулярный аппарат, эти ручки становились мне не нужны, и они постепенно исчезали. Потому что на короткие расстояния я стал передвигаться без поддержки.

Это произошло, разумеется, не за одну неделю, и даже не за месяц. Сама ситуация не оставляла нашей семье выбора, да сидеть весь день на диване довольно утомительно. Зато потом я стал сам ходить в гости к соседям. А через несколько лет начал один спускаться во двор.

Сложно пришлось бы мне без соседей. На первых порах родители оставляли ключи от квартиры то одним, то другим. Я связывался с ними по самому надежному гаджету - батареи центрального отопления. Стукну по ней два раза, если у меня возникли проблемы, они тут же приходили, помогали мне. Со временем вызывал я их все реже. Постепенно научился решать свои проблемы сам.

Наука доверия

Как ни странно, моя история лишь в деталях отличается от историй соседских ребят, остававшихся на весь день в одиночестве с малолетства. Нашу пятиэтажку в основном населяли семьи рабочих, деньги на детсады, и тем более на нянь, были далеко не у всех. И дети уже лет с 5-6 сидели дома. У кого-то из них были старшие сестры или братья. А у кого-то и нет. За ними также приглядывали соседи, как, впрочем, велось испокон века на Руси.

Родители были вынуждены обучать своих малышей азам житейских премудростей: Как включить и выключить свет или воду на кухне? Приготовить себе нехитрый обед? Почему нельзя открывать дверь незнакомым людям?

Летом по будням в большие дворы приходили педагоги-организаторы и объединяли всех детей, которые никуда не уезжали на каникулы. Устраивали для них различные игры, водили ребят в лес и даже бесплатно в кино.

Не знаю, было ли это инициативой местных властей в ту пору или указанием из Москвы. Но чиновники понимали, что не все семьи могут отправить детей куда-то отдыхать на лето. Они видели данную проблему и пытались как-то ее разрешить.

Сейчас у нас множество социальных служб. И все сидят в своих офисах, ждут, когда к ним придут с просьбой о помощи. Почему-то их сотрудники сами не выясняют: что нужно сделать для улучшения микроклимата на этой улице, в этом дворе? Чтобы сосед доверял соседу? Чтобы родители отпускали без боязни детей на улицу?