Как родные братья поругались

  • 30 июня 2014
  • kомментарии
Паровоз Правообладатель иллюстрации Evgeny Goncharov
Image caption На таком паровозе работал мой отец

Мой отец, Гончаров Петр Васильевич, по месту рождения и паспорту был украинцем. Происходил он из бедной крестьянской семьи из-под Луганска (позже - Ворошиловграда).

Закончив три класса, Петро пошел работать в люди, и лет до двадцати, пока его не призвали в Красную армию, вместе со своим старшим братом-погодком Филей ходил в голодранцах.

Попал служить на Дальний Восток в артиллерию - коноводом. Пушки и снарядные ящики тогда возили в конских упряжках. Монголия, бои с японцами на Халхин-Голе.

Демобилизация, поступление в училище на помощника машиниста паровоза. Великая Отечественная, бронь, перегонка эшелонов с боеприпасами и рельсами БАМа для Сталинградской рокады, назад - раненых бойцов в тыловые госпитали и подбитые танки и самоходки для ремонта на Урал. Осенью 1945-го - как только советские войска разгромили японцев в Маньчжурии - в долгосрочную командировку на КВЖД, где жили и работали на казарменном положении.

Как рассказывал отец, немецкие штурмовики часто залетали за Волгу, и уже в тылу бомбили наши беззащитные эшелоны. Работа в военное время на железной дороге приравнивалась к службе в армии. За малейшее нарушение - гауптвахта, за прогул - трибунал.

И после всего этого - ни одной отметки в военном билете о том, что Петр Гончаров участвовал в войне. Мой отец сильно тосковал по этому поводу. Умер он в конце 1980-х. Теперь-то, когда в живых осталось очень немного фронтовиков, льготами наделили и тружеников тыла. И по заслугам, считаю. На голодный живот да без патронов много не навоюешь - фронт был силен своим тылом.

Далекая родня

Работая машинистом паровоза, мой отец в начале 1960-х получил право бесплатного проезда по железной дороге в отпуск в оба конца. И впервые за много лет он смог съездить на малую родину. Но первая поездка оказалась и последней. Петр встретился с Филиппом, прошедшим войну в войсках НКВД в командирском звании, и в мирное время этой службы не оставившим.

Петро по-пьяному делу брякнул что-то ругательное про КПСС, в которой он не состоял - наслушался про разоблачение культа личности. На что коммунист Филя ответил ему типа: "Не будь ты мой родной брат, я бы тебя лично в КГБ сдал". Сгоряча он, скорее всего, так сказал, но слово - не воробей…

И с той поры родственная связь между ними оборвалась. За три десятка лет не то что бы встречи - ни одного письма, телеграммы или телефонного звонка. Братья Гончаровы оба показали свой кремневый характер. Став взрослым, как я ни уговаривал отца написать брату - тот ни в какую…

Где-то на луганщине, наверно, сейчас живет мой двоюродный брат Виктор, которого я знал по единственной студийной фотографии. Помните, белые кромки у тех фотографий были фигуристо обрезаны? Мальчик с галстуком-бантом, в вельветовой тужурочке и в коротких штанишках, с первомайским флажком в руке, сидящий на игрушечном коне-качалке. Больше ничего про родню по отцовской линии я не знаю.

Народы-братья

Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Там, в Луганской области, сейчас полыхает самая настоящая гражданская война

И вот о чем я стал задумываться в последнее время. Как хорошо, что у меня две дочери, а сыновей нет. Бог его знает, может, у Виктора Филипповича лет тридцать назад сыны народились. Не случится такого, чтобы внуки Петра и Филиппа, не зная о своей общей крови, один на другого войной пошли.

Ведь там, в Луганской области, сейчас пылает самая настоящая гражданская война. Не важно, украинцы - русские, хохлы - кацапы. Это братские славянские народы.

Как же вы неприятны мне, высокие политики, допустившие такое. И мне все равно, двуглавый орел или трезубец на ваших знаменах. Мы ж для того вас и ставили на царство, чтобы вы находили дипломатические решения конфликтов.

Худой мир лучше доброй войны. Забыли?