Баллада о крысе

  • 9 июля 2014
  • kомментарии

Трагедию рейса MH17 называют по-английски "game changer". Правила игры поменялись, и назад возврата нет.

Европе, изо всех сил пытавшейся сохранить статус-кво в отношениях с Россией, придется привыкать к новой реальности - или же возвращаться к старой.

Ничто так не характеризует нынешний взгляд европейцев на Россию, как интервью с членом парламента Нидерландов Шёрдом Винером Шёрдсмой - в прошлом кадровым дипломатом, работавшим в Афганистане и на Ближнем Востоке. Он говорил с ведущим радиопрограммы "Newsday" на английском языке. Привожу его полностью, не волнуйтесь, оно небольшое.

Би-би-си: После катастрофы мы слышали немало резких заявлений, в том числе и от США, особенно в том, что касается, кто несет ответственность за катастрофу. А от Нидерландов идет очень сдержанная реакция. Почему? Страна до сих пор не может оправиться от шока?

Ш.В.Шёрдсма: Справедливое предположение. В последние дни наша страна просто не может прийти в себя от шока. Мы глубоко потрясены тем, что произошло. Мы потеряли очень многих сограждан. Но сейчас на смену горю приходит гнев. Гнев от того, как обращаются с останками погибших, гнев от того, как ведется или не ведется охрана места преступления, и чувство бессилия. Мы были слишком осторожны в наших реакциях, но это меняется.

Би-би-си: И, разумеется, скоро начнутся раздаваться требования что-то по этому поводу сделать. Но что вы можете сделать, находясь так далеко от места аварии?

Ш.В.Ш.: Первым, вторым, и главным приоритетом нашего правительства является необходимость получить останки жертв. И не только наших граждан, но и граждан всех остальных стран, погибших в этой катастрофе. Премьер-министр пытается вызволить тела погибших с помощью Владимира Путина. И, возможно, вы в курсе, что в этом случае слишком жесткие высказывания, или удар кулаком по столу могут привести к тому, что этот путь, через президента Путина, окажется закрытым. И до тех пор, пока мы не исчерпали всех возможностей этого пути, наше правительство проявляет сдержанность. С момента смерти людей прошло более 72 часов и в Европе, впрочем, не только в Европе, растет желание вызволить тела погибших как можно скорее.

Би-би-си: Очень грустно, но то, что вы описываете, выглядит как крайне уродливая и циничная realpolitik. Сегодняшняя британская газета Daily Telegraph вышла под заголовком: " Мертвые рейса MH17 стали разменной монетой". Правильно ли я вас понял, что правительство Нидерландов опасается, что, если оно надавит посильнее на Россию и про-российские элементы, то может никогда не получить тела своих погибших граждан?

Ш.В.Ш.: Да. Мы стараемся вести себя благоразумно. Главное - вернуть останки на родину. Мы обязаны это сделать не только для родственников и друзей погибших, но и для самих себя. Но потом, потом обязательно возникнет вопрос: кто нажал на кнопку, и кто поддерживал тех, кто запустил ракету. И мы постараемся найти на него ответ.

Вот так. Вы, конечно, можете сказать, что какая, мол, разница, что там говорит какой-то парламентарий, ну не министр же он, в конце концов. Это всего лишь частное мнение, а не политика государства. С другой стороны - нам тут легко и четко объяснили, почему государство пока что молчит.

Надо ли мне напоминать, кто еще делает мертвых разменной монетой? Играет на естественном желании людей похоронить близких и проститься по человечески? Если вы хоть иногда читаете газеты - то вы и так все знаете.

На телевизионных экранах непрерывным потоком идут репортажи с места катастрофы.

Бесконечные черные пластиковые мешки для трупов, распотрошенный багаж (может быть, в результате падения с 10-ти километровой высоты, противоударные кофры с дорогой фототехников сами раскрылись, и их содержимое разлетелось на мелкие кусочки), люди в камуфляжах и с автоматами, плачущие в Европе, Азии и Америке осиротевшие родственники.

Дети спросили меня что произошло. Зацепили краем глаза один из репортажей в новостях. Я объяснила, как смогла. Постаралась как можно более объективно.

"Странно, - сказала одна дочь, - во время войны Россия и Европа были союзниками, а теперь Россия враг всей Европы? Почему?"

Не знаю, ребенок, честное слово не знаю, но очень хочу, чтобы это все-таки не оказалось правдой.