За день до референдума, или путь в неизвестность

  • 17 сентября 2014
  • kомментарии
На шотландской ферме

Сегодня утром наш оператор Нико с камерой наперевес гонялся за стадом породистых бычков - хотя на ногах у него были не кроссовки, а самые обыкновенные кеды, которые к тому же немедленно промокли.

Бычки нашему многострадальному оператору понадобились потому, что я в этот момент интервьюировала фермера, который собирался голосовать "Нет".

В моей многолетней карьере это тоже был первый такой случай: гостей в студии я перевидала и переслушала многие десятки; на выезде, но в цивилизованных условиях, вести разговор тоже приходилось; но вот пастбище в мою профессиональную жизнь вошло в первый раз.

Так и хочется сострить, что, мол, для блага родной корпорации мы не побоялись даже коровьего навоза, но на самом деле все обстоит гораздо серьезнее.

В общем, шутки в сторону, и сейчас я излагаю свои собственные - возможно, ошибочные, но, поверьте, объективные - наблюдения относительно того, что происходит в этой части Британских островов.

В этой ситуации то, что я думаю о возможной шотландской независимости, не имеет никакого значения. Люди, с которыми мы говорили, все как один были людьми приятными и собеседниками отменными. Мне искренне жаль, что добрых три четверти наших разговоров не попали ни на сайт, ни на пленку, хотя бы потому, что элементарно не было ни времени, ни места все эти материалы обработать.

Кроме того, после того как удовлетворенный Нико опускал свою верную камеру и выключал лампы, начинались самые интересные беседы.

Почти любой человек на камере ведет себя более осторожно, нежели в дружеской беседе до или после съемок.

Если вы следили за нашими приключениями, то заметили, что первым нашим собеседником был Брайан Стюарт - человек, жаждущий независимости как манны небесной, искренне считающий, что с ее приходом жизнь в Шотландии станет гораздо лучше.

После сьемок мы еще на некоторое время задержались в его конторе, пока он помогал нам найти других собеседников.

"А как же вы будете жить друг с другом, - спросила я, - после такого накала страстей и взрыва интереса к политике, которого Шотландия не знала вот уже многие десятилетия?"

"Все будет хорошо, мы, шотландцы, всегда сумеем договориться друг с другом", - бодро сказал Брайан. Потом он немного помолчал и добавил:

"Но, конечно, страсти кипят, да и случаи вандализма случаются, и…" - тут он несколько запнулся, но, видимо, хороший человек, честность все-таки победила, - "и есть, конечно, случаи вандализма… и с той и с другой стороны!"

В чем же заключаются эти случаи? Ну, например, вполне невинные попытки сорвать плакат идеологических противников, или, например, написать синей краской "Да" на плакате с "Нет". Бывали, говорили нам, и угрозы. Звонят, мол, по телефону, и искренне так советуют проголосовать соответствующим образом. В общем, до рукоприкладства дело, вроде бы, не дошло, но пугать - пугали.

Еще раз подчеркиваю, что проверить эти заявления мы не могли, и в общем-то, скорее всего, не сумели бы. Никто добровольно не станет подогревать и так булькающий на пределе срыва крышки котел шотландских страстей.

Я просто пересказываю, что мне говорили совершенно разные люди, стоящие по разные стороны баррикад. Так вот, все они - да, ВСЕ - весьма неохотно и осторожно говорили о том, что, скорее всего, ничего "такого" не будет, однако, понадобится немалое время, чтобы шотландцы - как победившие, так и проигравшие - сумели по-прежнему жить друг с другом в мире и согласии.

Владелец бизнеса по продаже и хранению редких сортов виски Юэн - тоже, кстати, очень приятный человек – казалось бы, был совершенно уверен, что шотландец шотландцу врагом никогда не будет.

"А что будет, - спросила я, - если что-то пойдет не по плану. А история такая штука, что не по плану идет всегда! Людям очень сложно признать, что в какой-то ситуации виноваты они сами, и в этом случае очень хочется быстренько найти врага".

"Да, - все еще улыбаясь сказал Иэн (он вообще очень приятно улыбается), - что-то всегда может пойти не так, и тогда… ну, не знаю, может, обойдется…"

Яростный противник независимости фермер Алекс, пока мы шли к его дому от пастбища после сьемки, сказал, что случаи угроз и давления встречаются в обоих лагерях, но что он все-таки очень надеется, что даже в случае независимости все как-то обойдется.

Он даже всерьез подумывал продать свое элитное стадо (а Алекс является таким "органическим фермером": его бычки, телки и овцы бодро галопируют по свободному пространству, и, судя по их внешнему виду, очень довольны жизнью) и уехать куда подальше - может быть, и в Новую Зеландию, если дело, конечно, кончится независимостью.

"У нас ведь вот уже много лет как, - говорил он мне, широко шагая по проселочной дороге, - если что хорошее происходит, то это оттого, что мы шотландцы, а если что плохое – значит англичане виноваты. И так уже не год, не два, а лет десять. Так оно и дальше будет, виноватого всегда найти можно".

Вокруг нас нарезала круги его собака Ная, ласковая прелестная дворняга, помесь какого-то терьера с кокер-спаниелем. На спине у Наи красовалась синяя попонка, на которой было написано: "Нет!"

Дело в том, господа, что я вполне допускаю, что все это не соответствует действительности, что шотландцы прекрасно переживут референдум, и, в независимости от результатов, будут прекрасно жить друг с другом. Но почему-то эти разговоры ведь ведутся?

Мы ведь говорили не с политиками и не со специальными пресс-представителями, а с самыми обыкновенными людьми, которые все свои надежды связывают либо с независимостью, либо с британской общностью.

И эти люди почему-то, хоть и подспудно, НЕ уверены, что все будет хорошо, пусть и всячески храбрятся.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Автобусы с бюллетенями для голосования уже приготовлены к выезду утром в четверг

Дело в том, господа, что то, что сейчас происходит в Шотландии, – это извилистая тропинка в темном лесу, и НИКТО не знает, выходит она куда-нибудь или нет.

Абсолютно никто! Что бы ни говорили политики и комментаторы! История пока что не знала случаев, когда отделиться пыталась бы примерно треть страны, настолько плотно интегрированная в общую систему, что понять, где начинается одно и кончается другое, совершенно невозможно.

Как делить железные дороги, почтовую службу, здравоохранение, родную корпорацию, авиакомпанию British Airways и пресловутый фунт? Что делать с армией и флотом? Как разобраться с ядерными подлодками, которые, как заявил первый министр Алекс Салмонд, он не потерпит на своей независимой территории…

Что делать английским политикам, если их собственные избиратели взбунтуются и, обидевшись, не захотят идти с шотландцами на компромисс?

Пойти наперекор? Знаете, это верный путь к росту теперь уже английских националистических партий, и лидеры готовые у нас тоже уже есть.

Будут ли по-прежнему шотландские школьники изучать Шекспира, а английская публика в новогоднюю ночь петь песню на стихи Роберта Бернса?

Дело не в том, что этого не знаю я, а в том, что этого не знает никто. Что бы они ни говорили, какими бы лозунгами ни прикрывались.

Можно гордится своей национальной идентичностью и в составе большей по размеру страны. Можно, но не всем хочется.

Я пишу эту статью за 10 часов до того момента, как по всей Шотландии откроются двери 5,5 тысяч избирательных участков. Что будет еще через 24 часа, не знает никто.

Каким бы ни был результат голосования, прежней Британия уже никогда не будет. Политический процесс придется реформировать. Как? Да вы что, смеетесь? Или политикам верите? НИКТО ЭТОГО НЕ ЗНАЕТ.

"Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…" Я рада, что я сейчас здесь. Честно, рада. Я понимаю, что далеко не каждому за его профессиональную карьеру доводится стоять на пороге ломки привычного мира.

Да, профессионально я рада, но мне по-человечески неспокойно.