Фестиваль "Послание к Человеку": капля по капле

  • 30 сентября 2014
  • kомментарии
Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Лучшие фильмы фестиваля получают "Золотого Кентавра"

Два с лишним десятка российских документальных фильмов показал фестиваль "Послание к Человеку" в Петербурге. Они в большинстве своем констатируют болезнь/увечье всей страны. И это совсем не новость - просто в нынешней ситуации многое воспринимаешь иначе.

Здесь требуется преамбула. Я смотрю советское и российское неигровое кино в большом количестве с середины 70-х. За эти годы оно два раза кардинально поменялось. В перестройку, когда стало "можно", режиссеры взахлеб заговорили о тоталитарном прошлом, привлекая архивную кинохронику и воспоминания очевидцев, а также спешили запечатлеть новые "революционные" события.

Через три-четыре года этот период выдохся. Общество отменило заказ на такие картины: осмысление прошлого зависло в воздухе, перемены обернулись "бандитскими девяностыми", государственная политика в сфере неигрового кино привела к его краху. И кинодокументалистика с середины 90-х стала опять иной. Большей частью, и так по сю пору, это фильмы-невидимки, которые и создаются ради освоения денег.

Очень многие авторы и режиссеры умерли или эмигрировали. Те, кто остался и не изменил призванию, а также подросшие молодые начали фиксировать жизнь - в основном, описательно. Выводы зритель должен был делать сам - только где он, этот зритель?

Дрейф в сторону игрового

Лет пять назад неигровое кино стало даже модным в Москве, так как накопилась всеобщая усталость от выдуманного мира, предлагаемого Голливудом и глянцем, да и самим социумом.

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Режиссер-документалист Михаил Литвяков основал "Послание к Человеку" в 1989 году. Теперь он почетный президент фестиваля.

Вошла в силу новая документалистика, взращиваемая Школой Марины Разбежкиной и Михаила Угарова. В столице возникло с десяток мест, где документалистику показывают; фестиваль "Артдокфест" и программа "Свободная мысль" Московского международного фестиваля собирают аншлаги. На этой волне в 2012-м возродился телеканал 24 DOC - в его программе настоящий документальный арт - то есть, кино правды (увы, вот пронесся слух о скором очередном переформатировании ресурса…).

Меж тем в Петербурге "Послание к Человеку", известное в мире как смотр прежде всего документалистики, последние три года дрейфует в сторону игрового кино. Бесплатные показы фильмов национального конкурса "Окно в Россию" собирают, как правило, публику старшего возраста - а вовсе не продвинутую молодежь, как в Москве (надеюсь, меня никто не заподозрит в уничижении людей с жизненным опытом - я сама среди них).

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Три года назад Михаил Литвяков передал свое детище режиссеру Алексею Учителю, тоже прежде документалисту. Учитель говорит, что уже устал.

Дрейф понятен: легче привлечь зрителей фильмами "с артистами". Именами супер режиссеров. Хотя бы отсылкой картины к фестивалю вроде Каннского, о котором знает даже не киноман. А чем больше зрителей - тем легче впоследствии добиваться финансирования у министерства культуры и города. При этом в программе "Послания…" все больше громких и прекрасных неигровых зарубежных картин тоже - их надо бежать смотреть, иного шанса не светит.

Но тем самым отечественная документалистика оттесняется на второй план. Меж тем на фестивалях во всех странах национальный конкурс равноуважаем с международным - там люди хотят видеть фильмы о себе. У нас - не хотят: честные фильмы попросту депрессивны, а жизнь так непроста, что мало кто хочет помучиться еще и в кинозале.

Рассказы о житье-бытье

Депрессивность преодолевается катарсисом: совершенство формы сглаживает ужас запечатленной реальности. До такого искусства, понятно, поднимаются далеко не все фильмы. Но они, пусть немного, при фактическом (само)уничтожении студий, при падении уровня отечественной документалистики в целом, при всем системном кризисе, который все никак не преодолеет кинематограф страны, - рождаются. Не "благодаря", а "вопреки", и я вовсе не хочу "подсвечивать" мрак ситуации.

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Фестиваль проходит в северной столице России, согласно рекламному щиту - "стране возможностей"

Да, эти рассказы о жизни людей, данные в большом количестве подряд, выбивают из покоя надолго. Потому, что чаще всего это рассказы самих людей о житье-бытье.

Старики и женщины Крымска со слезами - о том, как спасали себя и друг друга, когда пришло страшное наводнение 2012 года, а "МЧС не было вообще", - в картине "Десять сантиметров жизни" Анны Яновской. Обреченные вечно переживать трагедию десятилетней уже давности в фильме "Беслан. Память" Вадима Цаликова, который говорит, в частности, о мемориалах тем жертвам в Европе.

Инвалиды чеченских кампаний в картине "После войны" Евгения Голынкина и Вероники Соловьевой - их долго "собирали по кусочкам", а теперь учат заново говорить в речевом центре. Газиз, ветеран Чернобыля из фильма "Живи, солдат, живи" Кирстен Гайнет, получивший квартиру спустя 28 лет, но жены-то нет из-за облучения.

Обитательницы женского реабилитационного центра под Екатеринбургом о том, как пытались задушить известный Фонд "Город без наркотиков" - в "Дневнике наркоманки" Светланы Стасенко. Вова, аутист и паралитик, помешанный на криминальных телепередачах, из фильма "Если бы я был" Евгении Беркович и Александра Кощеева.

Сотрудники Музея Ленина в Горках, пытающиеся из идейных и просто профессиональных соображений противостоять превращению его в исторический шоу-центр ради коммерции, - в "Ленинлэнде" Аскольда Курова (приз за лучший дебют). Хирург Сергей Суханов, которого заставляют стать доверенным лицом Президента на выборах - иначе не достроят новый кардиоцентр, - в "Кардиополитике" Светланы Стрельниковой ("Золотой Кентавр" в национальном конкурсе).

Правообладатель иллюстрации Olga Sherwood
Image caption Фильм Алины Рудницкой стал лауреатом многих фестивалей в Европе

А также - безработные шахтеры, бомжи, алкоголики, обитатели хосписа, соцработники, старики, живущие по одному в умерших деревнях, "просто" одинокие люди. Они портретируются документалистами очень охотно всегда: кино требует драматургии, то есть, драмы. Встречая их на экране, все последние годы хотелось думать: еще немного потерпеть, и нажористая жизнь в столице выплеснется за ее пределы, капли ее долетят до провинции, которая ведь и сама в областных и райцентрах научается понемногу спасаться.

Но теперь, повторю, те же самые сюжеты и люди выглядят иначе. Время сделало петлю, страна вернулась назад - это слова и слова. А вот фильм "Кровь" петербургского режиссера Алины Рудницкой, лауреат уже многих фестивалей в Европе, показывает будни передвижной станции переливания крови в Ленинградской области. Люди становятся донорами потому, что это единственная возможность заработка. Черно-белый фильм без единой капли крови - а мы видим невыдуманного вампира, государство-кровосос, и понимаем, что "лучше" неоткуда взяться.

Старики из Крымска философски говорят: "На все воля Божья и Божье попущение", автор вторит за кадром: "Эта история произошла со всеми нами, так как мы все часть страны. Не очень цивилизованной и благополучной, но такой интересной" - и от такого смирения еще горше и страшнее…

Правообладатель иллюстрации Alina Rudnitskaya
Image caption В черно-белом фильме "Кровь" нет ни одной капли крови