О пользе чтения Шекспира под Рождество

  • 22 декабря 2014
  • kомментарии
Ребенок в новогоднем костюме Правообладатель иллюстрации AFP Getty Images
Image caption Главное, однако, это страх, что ребенок перед десятками других мам и пап не сумеет оказаться на высоте

Рождественские концерты в английских школах так же неизбежны, как смерть и налоги. И им придается такая же важность.

Избежать этого мероприятия можно только в том случае, если вы пребываете в коме на больничной койке, причем желательно, чтобы врачи уже оставили всякую надежду. В любом другом случае вам следует с радостной улыбкой и камнем на сердце (а вдруг родное дитятко опозорится?) явиться в назначенный день и час и попытаться по-возможности удобнее устроиться на школьном стуле.

Вы когда-нибудь замечали, что школьные стулья как будто специально придумывают для того, чтобы на них было невозможно сидеть? Единственная позиция, не вызывающая резкой боли в позвоночнике, - это пристроиться на самом краешке, сохраняя при этом по-королевски прямую спину. Видимо, бывшая "Владычица морей" по-прежнему старается воспитывать подрастающее поколение в духе лишений и привычке к неудобствам.

Главное, однако, это страх, что ребенок перед десятками других мам и пап не сумеет оказаться на высоте. Прошлый раз, например, одна из моих дочерей, бодро играя прелюдию Баха, в какой-то момент запнулась. Нет, буду говорить правду: не запнулась она, а попросту замерзла, начисто позабыв, какие клавиши следует нажимать.

Ужас, который я при этом испытала, ни в какое сравнение не идет, например, с перспективой интервьюировать господина Жириновского в прямом эфире (был во времена радио у меня такой опыт). Тем более, что господина Ж. при желании можно было отключить от микрофона, а скрыться из школьного зала не представлялось никакой возможности.

На сей раз, к счастью, обе крошки оказались на высоте, никто не запнулся, не сфальшивил, пели бодро, громко, а одна даже и артистично.

Тем не менее до дома мы добрались измочаленные и уставшие. Дети бодро пошли спать, а родители устроились на кухне, решив выпить чайку. Это - не только русская традиция, но и главный старинный английский рецепт, помогающий от всяческих болезней, неприятностей и нервотрепок.

О чужой душе и потемках

Разговор, однако, пошел не о хоровом и сольном пении (хотя меня, например, до сих пор занимает вопрос, почему моя старшая дочь поет с придыханием и в стиле чернокожих исполнительниц spirituals), а об общении российского президента с журналистами.

Оба мы трудимся на благо Британской вещательной корпорации, хотя моим рабочим языком является русский, а его - английский.

"Я совершенно не понимаю, - говорил отец детей, - как это все освещать. Казалось бы, лидер самой большой страны в мире (в моей голове немедленно возникла ярко раскрашенная политическая карта мира с розово-красным СССР), и его слова должны что-то значить. Если такой человек говорит, то надо прислушиваться. Чтобы понять, что же будет дальше. А тут больше трех часов и ничего конкретного. Пока он еще говорил, то, вроде бы и ладно, просто в новостях сообщаешь, что, мол, сказал еще то-то и то-то, а потом как анализ давать? Посадить в студию какого-то ироничного комментатора, чтобы он устроил из этого юмористическое шоу? Так вроде не по жанру".

Надо отметить, что на протяжении его монолога меня не покидало некоторое злорадство: моя трудовая деятельность в этот исторический день включала американо-кубинские отношения, братьев Царнаевых и картину кисти Уинстона Черчилля. Выступление российского президента меня благополучно миновало.

Разумеется, всем более-менее серьезным журналистам мира очень хочется понять, что же там у него (Владимира Владимировича) в голове. Наверное, большинству политиков хочется того же самого. Но поскольку чужая душа (даже душа такого публичного человека, как президент большой страны) - все равно потемки, то остается гадать.

Анализ по-шекспировски

Image caption При этом, прошу отметить, что царедворцы к покойному королю относятся с любовью и уваженьем. Ценили они, ценили, лукавые, и крепкую руку и храброе сердце!

Можно, правда, применить комплексный подход и поменять изначальную идею: а что, если рассматривать российского президента не как политика, не как бывшего сотрудника КГБ (если они, конечно, бывают "бывшими"), а как литературного героя?

И не какого-нибудь там "лишнего человека", мучимого комплексами, а героя шекспировской трагедии, ведомого по жизни большими страстями?

Это мы все, наивные и мелкие люди, испорченные политической корректностью и "вегетарианской моралью" пост-индустриального общства, слегка приправленной христианскими заповедями, как заведенные, говорим о терпимости, правах человека и прочих равенствах, братствах и свободах. А крупной личности государственного масштаба это не по чину.

Ну, возьмем, к примеру, наиболее цитируемую, почитаемую и уважаемую шекспировскую трагедию: "Гамлет, принц Датский".

Самая первая сцена: придворные обсуждают повадившийся ходить по дворцу призрак. Первый вопрос - король или не король? Посовещавшись, решают, что все-таки покойный повелитель, и вот как Горацио обосновывает свою догадку:

"И в тех же латах, как в бою с норвежцем,

И так же хмур, как в незабвенный день,

Когда при ссоре с выборными Польши

Он из саней их вывалил на лед".

(Перевод Бориса Пастернака)

Ну вам, надо думать, все понятно. Тут вам сразу все: и воинственность - ведь призрак является не просто в латах, а в тех, что он сражался с каким-то норвежцем; и к демократии отношение весьма характерное для самодержца. От Польши-то прибыли кто? Правильно, "выборные", избранные то есть, пусть только и в посольство, а они нам не понравились, и мы их сразу на лед!

При этом, прошу отметить, что царедворцы к покойному королю относятся с любовью и уваженьем. Ценили они, ценили, лукавые, и крепкую руку и храброе сердце!

Дальше нам рассказывают историю отношений с норвежцем. Если подбирать шекспировского героя, достойно выражающего характер нынешней российской власти, то одним, боюсь, не ограничимся. Но примеров понадергать можно немеряно. Вернемся к датско-норвежскому конфликту в изложении великого (без всякой иронии) драматурга и поэта:

"Имелся договор,

Скрепленный с соблюденьем правил чести,

Что вместе с жизнью должен Фортинбрас

Оставить победителю и земли,

В обмен на что и с нашей стороны

Пошли в залог обширные владенья,

И ими завладел бы Фортинбрас,

Возьми он верх. По тем же основаньям

Его земля по названной статье

Вся Гамлету досталась. Дальше вот что.

Его наследник, младший Фортинбрас,

В избытке прирожденного задора

Набрал по всей Норвегии отряд

За хлеб готовых в бой головорезов.

Приготовлений видимая цель,

Как это подтверждают донесенья, -

Насильственно, с оружием в руках,

Отбить отцом утраченные земли".

Значит, минуточку, вроде как был договор (Будапештские соглашения?), скрепленный с соблюденьем правил чести (под гарантии США, Великобритании и ЕС?), что все будет честь по чести: кто победил, того и тапки,то есть, простите, земли.

Старший Фортинбрас честно выполнял соглашения (Борис Ельцин?), младший набрал, ну сами знаете, кого, и решил отобрать сами знаете что, потому что отец был не прав, а на соглашения и права чести младшему Форбинбрасу плевать с высокой колокольни (под плевком не стоять, он может совершенно случайно оказаться затерявшимся "Буком" или с ядерным зарядом).

Image caption Сам же принц Датский, возможно, оттого так и мил рефлексирующей интеллигенции всех времен и народов, что вместо действий мучается сомнениями

С точки зрения современных представлений о том, как можно, и как нельзя, - откровенный непорядок. С точки зрения моральных установок второй половины XVI века - полный ажур.

Сам же принц Датский, возможно, оттого так и мил рефлексирующей интеллигенции всех времен и народов, что вместо действий мучается сомнениями. Правда, говорит красиво. Для полноты нашего исторического представления на сцену выходит сводный хор лидеров ЕС и, заламывая руки, смотря по направлению на восток, произносит следующий монолог:

"Вы сделали такое,

Что угашает искренность и стыд...

Вы совершили то,

Что обездушивает соглашенья

И делает пустым набором слов

Обряды церкви. Небеса краснеют

И своды мира, хмурясь, смотрят вниз,

Как в судный день, чуть вспомнят ваш поступок!"

Чем заканчивается Гамлет, всем хорошо известно. (Не забывайте, однако, что под последний занавес на сцене появляется Фортинбрас, отдавая почести покойному принцу, и все-таки прибирает к рукам измученное Датское королевство, которое фактически самоликвидировалось из-за совершенно растерявших здравый смысл правителей).

Однако, кроме "Гамлета", не менее зловещий смысл несет и "Король Лир".

Даже далеко читать не надо. На самых что ни на есть первых страницах изложено восхваление короля Гонерильей и Реганой, двумя дочерьми, которые готовы сказать что угодно, лишь бы получить кусочек земель побогаче:

"Моей любви не выразить словами.

Вы мне милей, чем воздух, свет очей,

Ценней богатств и всех сокровищ мира,

Здоровья, жизни, чести, красоты,

Я вас люблю, как не любили дети

Доныне никогда своих отцов.

Язык немеет от такого чувства,

И от него захватывает дух".

Монолог Гонерильи (в переводе Бориса Пастернака) можно заучить наизусть и принять как руководство к действию всем царедворцам (журналистам, судейским, стражам порядка, и вообще всем, кто считает, что страна существует только, пока ее возглавляет конкретный национальный лидер).

Совершенно неважно, что звучит неправдоподобно, главное - чтобы понравилось объекту поклонения.

Бедный герцог Кентский, как типичный представитель либеральной оппозиции, изо всех сил старается пристыдить зарвавшихся обидчиков короля и царства, взывая к чувствам, которых у них по определению нет:

"...Хам такой мечом запасся,

А честью не запасся. Дрянь с улыбкой!

Как крысы, рвут они святые узы,

Готовы потакать любым страстям,

Что просыпаются в их господине,

В огонь льют масло, в холод сыплют снег,

Согласны, не согласны, - нос по ветру

В зависимости от причуд хозяйских,

Не знают, что к чему, а ходят следом!"

(Перевод Михаила Кузмина)

Лесть и льстецы хороши ровно до тех пор, пока у господина есть что просить и что получить. То есть власть, деньги и прочие блага цивилизации. Как только судьба становится к нему менее благосклонна, его бросают одинокого, больного, разоренного, и хорошо еще, если в каком-нибудь густом лесу, а не в темницу. К сожалению, правитель крайне редко удаляется во тьму или изгнание один. Частенько за ним, в отнюдь недобровольном порядке, следует и вся страна.

"Взметенная страна...

И бред во тьму бредущих.

Простертая пред странниками мгла -

Перекричать ее не в силах голос.

Распались мира внешние покровы -

Где ж суть его?"

Конец шекспировских трагедий, в общем-то, всегда один: все умерли, но кто-то там со стороны приходит, и есть шанс, что когда-нибудь все исправится. Для главных героев драмы этот шанс, однако, остается чисто факультативным. Их могут нести на носилках с воинскими почестями, хоронить по королевски, и оплакивать всем миром, но сути дела это не меняет, и картинка вырисовывается печальная.

Правообладатель иллюстрации PA
Image caption Бедолаге Лиру не плохо было бы вспомнить, что всю эту оргию низменных чувств и страстей спровоцировал он сам, поддавшись на хор льстецов

Иногда в экстремально критических состояниях мироощущение героев меняется, как у того же самого короля Лира, но, к сожалению, исключительно в такой ситуации, когда он сам уже ничего изменить не сможет:

"Пока парил верхом...

Я верил - человек - венец творенья,

Он помыслом к высотам устремлен...

Как слеп я был!

Зато теперь я вижу,

Что человек - ничтожное, пустое, забитое, больное существо...

С людских желаний сорвана узда -

Все можно, что вчера казалось грязью".

Бедолаге Лиру не плохо было бы вспомнить, что всю эту оргию низменных чувств и страстей спровоцировал он сам, поддавшись на хор льстецов.

Который, кстати, неизменно слабеет и замолкает почти сразу же, как дела начинают идти не совсем хорошо. В чем, кстати, могли убедиться почти все, смотревшие вчера выступление российского президента.

"Добрых вопросов" было меньше, "неудобных" - больше, а само представление в верхах было ощутимо короче.

Ровно сто лет назад четырнадцатый год знаменовал собой конец прежнего мира: начали распадаться империи, окончательно потеряли влияние монархи, на первое место в мировой политике вышли совершенно другие силы.

На сей раз 14-й год тоже преподнес немало сюрпризов, особенно европейцам, пребывавшим в уверенности, что основополагающие принципы взаимодействия цивилизованных стран остаются... ну, цивилизованными.

Перестраиваться приходится на ходу, и очень неохотно, потому что гораздо приятнее верить в розовое и голубое, а не в черное с коричневым.

Ладно, рождественские и новогодние праздники уже буквально стучатся в дверь. Принципиально они, конечно, ничего не поменяют, да и Новый год, как таковой, рубеж совершенно символический, но уж пусть этот очередной четырнадцатый поскорее заканчивается.

Можно даже немного помечтать, что шекспировские герои останутся теми, кем они, собственно и являются, то есть персонажами вымышленными. Не искать аналогий между словами великого барда и современными политическими деятелями. И надеяться вопреки логике и здравому смыслу, что будет лучше.

Да, чуть не забыла: "Эй вы, господа при власти, вы все-таки найдите часок-другой и почитайте Уильяма, понимаете ли, Шекспира. И подумайте, что-ли. Ну хоть чуть-чуть. А вдруг поможет?"

Другие материалы в этом блоге

Свобода выбора: о сигаретах, законах и непослушных детях

Жертвоприношение не по Марксу

Блог из Шотландии: и вот пробил час

За день до референдума, или путь в неизвестность

Блог из Шотландии: о пользе разговоров глаза в глаза

Блог из Шотландии: о виски, дожде, поисках и ожидании

Блог из Шотландии. Несси сохраняет нейтралитет

Баллада о крысе

Европарламент как рекламное агентство

О незыблемости бюрократии и злоупотреблении ребенком

Все на улицу, играть