Чисто английское убийство. Часть I: Смерть в гостиной

  • 17 января 2015
  • kомментарии
Image caption На помощь отчаявшейся полиции приходит частное лицо, сыщик-любитель, возможно, вообще не имеющий никакого отношения к криминальному сыску

На прошлой неделе исполнилось 39 лет со дня смерти Агаты Кристи. Дата, конечно, не круглая, но ее можно считать предъюбилейной. Тем более, что я давно страдаю от неизлечимой любви к детективам. Более того, в последнее время я все больше прихожу к выводу, что ничто так не отражает характер нации, как истории о сыщиках, преступниках и преступлениях.

Как вы думаете, стала бы Агата Кристи королевой детективного жанра, если бы родилась не в графстве Девон в курортном городке Торки (его еще называют английской Ривьерой), а где-нибудь в Нанте или Реймсе?

Вышли ли бы из под ее пера Эркюль Пуаро и мисс Марпл, если бы ее звали, например, Агатой Кристхоф, и ее родным языком был бы язык Шиллера и Гете?

И сумела ли бы какая-нибудь итальянская девица по имени Агата Кристелли в двадцать с небольшим написать свою первую детективную историю?

Агата Кристи стала тем, кем стала, благодаря великолепному стечению обстоятельств: английской любви к мрачным историям (недаром ни в одной другой европейской стране вы не найдете такого количества рассказов и преданий о привидениях), отсутствию революций (те, что сотрясали страну в XVII веке, давно и плотно вошли в историю), широкому распространению загородных поместий, без которых был немыслим ни один представитель хорошего общества, и законам о наследстве, которые позволяли богатому дядюшке или тетушке оставить свое состояние кому угодно!

Во Франции, например, (за точность не ручаюсь, но так мне рассказывали знакомые юристы) наследство в более-менее равных долях должно распределяться между всеми членами семьи.

И еще один немаловажный фактор, добавляющий атмосферы и аромата: жесткая иерархическая система, в которой существовали слуги в подобных загородных домах, слуги, которые исполняли роль греческого хора в каждом отдельном трагическом случае.

Сложите все эти обстоятельства и у вас получится прекрасная обстановка для классической детективной истории.

Действующие лица

Image caption Агата Кристи стала тем, кем стала, благодаря великолепному стечению обстоятельств

Итак, загородный дом и обширные владения вокруг. Хозяин (иногда хозяйка) - не совсем престарелый, но вполне эксцентричный персонаж, имеющий четкие представления о том, как надо вести дела, жить и работать. Он немножко тиран и совершенно точно не собирается всерьез относится к устремлениям своих молодых родственников, а также держит в постоянном напряжении местного викария и врача - представителей, так сказать, верхушки среднего класса деревенского общества.

Его, допустим, сестра. В идеале - старая дева со страстью к экономии, от которой стонут все родственники. Иногда может оказаться еще более престарелой матерью или теткой. Персонаж комический ровно до того момента, как по ошибке принимает яд, предназначенный для брата (сына, племянника).

Племянник или сын хозяина дома. Как правило, молодой человек с доброй душой и благородными устремлениями, который в силу юношеского максимализма категорически отказывается идти на поводу у старшего богатого родственника и хочет пробиться в жизни своим путем. Живет в Лондоне на холостяцкой квартире. Ему прислуживает один лакей (или, как подобную профессию было принято называть в те буколические времена "джентльмен джентльмена"), который знает и любит хозяина (очень возможно, что они вместе кормили вшей в траншеях на полях Фландрии), и с которым у него устанавливаются чуть ироничные, но верные отношения.

Молодая девушка. Теоретически тоже родственница, но может быть и гувернанткой или личным секретарем будущего дорогого покойника. Как правило, происходит из хорошей, но обедневшей семьи. Горда, независима, безумно влюблена в молодого человека с холостяцкой квартирой. Тем не менее или не понимает до конца своих чувств, или понимает, но не хочет портить ему жизнь. Чаще всего окончательное объяснение с гордыми словами: "Эмили, я, безусловно, должен на тебе жениться, но выходить замуж за человека, которого вскоре повесят за не совершенное им убийство, наверное, не лучший брачный подарок", - происходит за минуту до развязки. На такую речь любая уважающая героиня, сглатывая слезы, обещает любить его вечно, и что, мол, хоть две недели счастливой жизни у них, может быть, и есть, пока тупоголовые полицейские его еще не арестовали.

Комический персонаж, не обладающий никакими властными полномочиями, но имеющий очень цепкую память. Способен быстро и нестандартно анализировать факты и входит в то самое общество, от которого в силу социального неравенства, отделен приехавший из Скотленд-Ярда полицейский.

Дворецкий - очень важный персонаж, хотя, на первый взгляд, исключительно подает коктейли в столовой и объявляет бесстрастным голосом, что обед сервирован. Часто оказывается главным свидетелем, но молчит, либо потому что очень любит хозяина, либо потому что тайно ненавидит наследника и хочет вставить ему палки в колеса.

Интрига завязывается

Правообладатель иллюстрации AFP Getty Images
Image caption Агата Кристи с супругом у своего поместья в графстве Девоншир

Итак, действующие лица расставлены. Картина первая: Рождество или день рождения хозяина, загородный дом, куда съезжаются гости. Ни один гость, в общем-то, не хочет ехать, но ему (ей) либо нужны деньги, либо он должен, наконец-то, сказать дяде, что не намерен больше терпеть его тиранию.

Запланировано большое торжество, возможно, с игрой в шарады или с чтением новой пьесы какого-нибудь начинающего автора, которому протежирует одна из юных родственниц хозяина.

Всем не очень комфортно, но все хорошо вышколены социальными условностями и ведут легкую беседу, курят (да, в ту пору, как в романах, так и в жизни курили все, и никто еще не печатал на пачках сигарет угрожающей рекламы о вреде этой привычки), пьют коктейли и гадают, чем же все это кончится.

Потом обязательно случается скандал. Желательно, чтобы взбешенный хозяин громогласно объявил о том, что лишает всех наследства и сегодня же вызывает из Лондона своего юриста. Тот, как правило, оказывается старым другом семьи, который поседел, сидя в своей конторе и знает все, но не говорит ничего.

Хозяин, гневно хлопнув дверью, уходит спать. Гости уныло допивают чай или виски и тоже покорно уходят. Ночь. Занавес.

Кто убил покойника?

Картина вторая. Утро из серии: ничто не предвещало. Юная горничная (деревенская девушка по имени Дейзи или Мейзи, Миффи и Биффи) с остервенением чистит обувь, выставленную гостями у дверей своих спален и мечтает, как в свой единственный, а иногда еще и неполный выходной, пойдет в кино со своим парнем. В девяти случаях из десяти парень окажется шофером, который куда-то ехал и что-то видел, но ничего не собирается никому говорить, потому что у него уже были неприятности с полицией, и он этим типам в принципе не доверяет.

На лестнице появляется личный лакей хозяина с утренним чаем. Презрительно смотрит на горничную, горько сетуя в глубине души на несовершенства подрастающего поколения. "Джентльмен" хозяина почтительно открывает дверь и проскальзывает с подносом в темную спальню.

Дальше он может или появиться через минуту на пороге с растерянным лицом, или задумчиво и быстро выйдя из комнаты, помчаться, например, в библиотеку, курительную или кабинет, где, как вы сами понимаете, нас будет ждать холодеющее тело с ножом для разрезания бумаг, торчащим из шеи.

Вы догадываетесь, наверное, что нож - это частность. Главный труп может сидеть в кресле с выпученными глазами и со скрюченной рукой, застывшей в последнем усилии расстегнуть воротник рубашки. Может лежать на полу у камина с проломленным черепом. Желательно, чтобы рядом не было следов или стакана с остатками подозрительной жидкости, а также окровавленной кочерги с налипшим клоком седых волос.

Слуги почтительно будят гостей. Хотя бы одна чувствительная дама должна закатить истерику. Горничные и кухарка должны немедленно объявить, что меняют работу, потому что являются "приличными" женщинами и девушками и не имеют привычки жить в домах, где по утрам находят холодеющие трупы.

Главный герой, который автоматически становится главным подозреваемым, с горькой улыбкой на губах уходит в полную несознанку. Все гости, по совершенно непонятной причине, начинают напропалую врать приехавшему инспектору из Скотленд-Ярда, стараясь изо всех сил не попасть под подозрение, но с удивительным успехом добиваясь прямо противоположного эффекта. Инспектор в тупике, под окнами гостиной, смущая жителей дома, бродит дежурный полицейский. Паника, уныние, отчаяние. Занавес.

Любитель идет по следу

Image caption Кадр из британского телефильма об Артуре Конан Дойле, создавшем образ знаменитого сыщика Шерлока Холмса

Картина третья. На помощь отчаявшейся полиции приходит частное лицо, сыщик-любитель, возможно, вообще не имеющий никакого отношения к криминальному сыску, а коллекционирующий бабочек, подвизающийся на дипломатической службе, в крайнем случае - это старая дева, непрерывно вяжущая что-то у камина, и практически не встревающая ни в разговоры, ни в скандалы.

Меня, кстати, всегда смущала эта страсть к сыщикам-любителям. Традиции, начатые Шерлоком Холмсом, были с готовностью подхвачены мисс Марпл или Питером Уимзи.

Последний является главным героем другой королевы детективного жанра Дороти Сейерс. Лорд Уимзи - второй сын герцога, носит в глазу монокль, подвизается на дипломатической службе. Своего старшего брата, ставшего герцогом, после смерти папы называет не иначе, как "безмозглым ослом", но исключительно про себя. Влюблен в умную выпускницу Оксфорда, которую спас от виселицы, когда ее ложно обвинили в убийстве. Раскрывает преступления в свободные от основных занятий время с элегантностью и небрежностью, достойных истинного аристократа.

Кстати, у еще одной метрессы детективного жанра, Найо Марш, талантливый сыщик, против обыкновения, является инспектором полиции, но тоже происходит из аристократической семьи. Тоже называет своего титулованного брата "ослом", но в отличие от Уимзи "ослом напыщенным". И тоже любит умную и талантливую молодую женщину не вполне аристократического круга, которая, правда, является художницей, а не писательницей, но это уже, согласитесь, мелочи.

Итак, сыщик-любитель. Скорее всего, его (ее) никто не воспринимает всерьез. Он (она) переходит от одной группы к другой, со всеми ласково разговаривает и постоянно подмечает подробности: случайно оброненное слово, косой взгляд в сторону, внезапно сломанная в попытке скрыть эмоции спичка и так далее.

В самый последний момент, когда полиция собирается увозить ни в чем не повинного, но выглядящего настоящим злодеем, молодого человека, выходит на середину комнаты и просит инспектора задержаться. Все гости, от друзей юности покойного до бедной, но благородной девушки, пытающейся скрыть слезы, находятся в одном помещении. Как правило, в гостиной, в крайнем случае, на террасе.

Детектив-любитель очень обстоятельно и издалека начинает раскрывать мотивы и способ совершения преступления. По мере разворачивания повествования главный злодей (только в этот момент мы начинаем догадываться, что за благодушной внешностью полковника в отставке скрывается черное сердце настоящего негодяя) бледнеет от злости, начинает нервно кусать усы (или тискать кружевной платочек), срывается и выкладывает всю правду, смеется зловещим смехом и удаляется в тюрьму, а затем, скорее всего, и на виселицу.

Счастливая молодая пара падает друг другу в объятия, дворецкий приносит коктейли и говорит, что обед подан. Конец.

И что же в этом интересного?

В приведенную мной выше схему можно уместить десятки романов, которые при этом почему-то не становятся хуже.

Во-первых, оттого, что королевы золотого века английского детектива (к нему относится период между двумя войнами) действительно умели писать и создавать интригу.

Во-вторых, потому что соблюдался хорошо отработанный принцип классической драматургии: единство времени, места и действия.

В-третьих, потому что трагедия преступления неизменно и весьма остроумно переплеталась с комедией нравов.

Читатель получал удовольствие не только от остроты сюжета, но и от возможности проникнуть за закрытые двери частных поместий, принадлежавших представителям того общества, куда большинству из них путь был закрыт.

Он мог радоваться, что полиция опять осталась в дураках (вечная английская убежденность, что любитель всегда лучше профессионала), но злодей при этом пойман и понесет заслуженное наказание.

Читателю (скорее, читательнице) давали понять, что умные девушки без приданого могут найти свое счастье, а молодой человек наверняка станет достойным членом общества, даже если по молодости и недомыслию и совершил кучу ошибок.

Страдания жертвы: о чем несчастный хозяин дома думал в последние минуты, а также анатомические подробности, что именно совершили с его телом кочерга, пуля или яд, оставались за кадром, одновременно удовлятворяя интересы публики к мрачному и трагическому, но не переступая за рамки хорошего тона.

Все были довольны. Впрочем, остается еще один вопрос: когда же, когда в английском обществе зародилась любовь к преступлениям, преступникам и борьбе закона с криминалом? Ответить на него быстро не получится. В ответе фигурируют убийство в амбаре, отравление в доме викария и расчлененный труп, зарытый в погребе. Так что, если позволите, расскажу в следующий раз.

Другие материалы в этом блоге

О печеньках, "палочках масла" и шоколадной головоломке

О пользе чтения Шекспира под Рождество

Свобода выбора: о сигаретах, законах и непослушных детях

Жертвоприношение не по Марксу

Блог из Шотландии: и вот пробил час

За день до референдума, или путь в неизвестность

Блог из Шотландии: о пользе разговоров глаза в глаза

Блог из Шотландии: о виски, дожде, поисках и ожидании

Блог из Шотландии. Несси сохраняет нейтралитет

Баллада о крысе

Европарламент как рекламное агентство

О незыблемости бюрократии и злоупотреблении ребенком

Все на улицу, играть