Блог Артема Кречетникова. Донбасс: вот, новый поворот!

  • 29 января 2015
  • kомментарии
Венки на кладбище в Мариуполе Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Венки на кладбище в Мариуполе

День 26 октября 1962 года, когда советский зенитно-ракетный комплекс сбил над Кубой американский самолет, и наступила кульминация Карибского кризиса, именуется в исторической литературе "черной субботой".

Возможно, будущие исследователи так же назовут субботу 24 января 2015 года, когда лидер донецких сепаратистов Александр Захарченко объявил о выходе из перемирия и начале наступления, а через несколько часов произошел обстрел Мариуполя, унесший жизни 30 мирных граждан.

До последнего времени из зоны конфликта и мировых столиц поступали сигналы, дававшие повод для сдержанного оптимизма.

Многие думали, что Кремль решил, максимально сохраняя лицо, помаленьку "сливать воду".

На Донбассе, худо-бедно, держалось заключенное 5 сентября в Минске перемирие, хотя и нарушаемое локальными спорадическими перестрелками.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров на пресс-конференции 21 января заявил о поддержке территориальной целостности Украины.

Глава внешней политики ЕС Федерика Могерини давала понять, что Запад разделяет антироссийские санкции на "крымские" и "донбасские", и готов рассмотреть вопрос об отмене последних в случае позитивного развития событий.

Теперь речь идет не о смягчении санкций, а о введении новых. Парламентская ассамблея Совета Европы продлила лишение полномочий российской делегации. Верховная Рада Украины объявила Россию "страной-агрессором" а Обама и Меркель в телефонном разговоре заявили, что ее нужно призвать к ответу. Москва тоже ужесточила риторику.

Короче, положение резко ухудшилось. В связи с этим возникают вопросы.

Отчего Минское соглашение не оправдало надежд?

Почему не состоялось обещанное наступление сепаратистов?

Чего, в конце концов, хочет Москва, или точнее, Владимир Путин? Поскольку, как разъяснил главный идеолог Кремля Вячеслав Володин, он - это и есть Россия.

Детский вопрос

Если задаться обычным при разборках в детском саду вопросом: "Кто первый начал?", - то придется признать, что эскалацию раскрутили сепаратисты. Ни с того, ни с сего, посреди относительного благополучия, усилили давление на контролируемый украинскими силовиками донецкий аэропорт, и, в конце концов, 22 января захватили его. Все остальное было потом.

В Москве говорят, что украинцы сами виноваты, поскольку не приняли "мирный план Путина" об отводе тяжелых вооружений от линии соприкосновения сторон, до сих пор не вступили в прямой контакт с сепаратистами и не передали им аэропорт, что, якобы, предусматривалось минскими договоренностями.

Текст соглашения доступен в интернете. В коротком, меньше, чем на страницу, документе, ничего не говорится про аэропорт, зато черным по белому прописано признание всеми сторонами территориальной целостности Украины.

Если исходить из духа и буквы соглашения, то прекращение огня - это, конечно, хорошо, но конечной целью процесса должно быть восстановление на Донбассе законной власти, а не замораживание статус-кво.

Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Последствия обстрела Мариуполя

Киев может, и, надо полагать, должен разговаривать с представителями востока о конкретных рамках административной, бюджетной и культурной автономии и амнистии участникам событий, но не о разделе территорий и выработке каких-то условий сосуществования с ними как с другим государством.

С 5 сентября сепаратисты ни разу не выразили готовность хотя бы гипотетически, при соблюдении определенных требований, вернуться в Украину. Что с ними, в таком случае, обсуждать?

Московские политики никогда, по крайней мере, открыто и публично, не заявляли, что видят для мятежного региона какое-то иное будущее, нежели в составе Украины, но при этом не нашли для строптивцев ни слова не то что осуждения, а хотя бы дружеского совета.

Как сие прикажете понимать?

На память приходит позиция России в конфликте между Грузией и ее автономиями в 1994-2008 годах. Целых 14 лет Кремль словесно поддерживал территориальную целостность Грузии, но никаким образом не подвигал Сухуми и Цхинвали к уступчивости, хотя рычагов имел в избытке. Договаривайтесь с ними, а применять силу мы вам не позволим ни при каких обстоятельствах. Что, они не хотят? Значит, плохо стараетесь!

Если Москва так понимает Минское соглашение, неудивительно, что оно не сработало.

Военный пат

Когда сепаратисты объявили о переходе в массированное наступление, комментарии свелись к тому, остановятся ли они на границе Донецкой области или двинутся дальше. Вариант, при котором их остановит украинская армия, даже не рассматривался.

Когда Александр Захарченко через несколько часов заявил, что, оказывается, и не собирался штурмовать Мариуполь, все почему-то восприняли это, как должное.

В то, что Захарченко проявил самовольство, и его одернули из Москвы, верится слабо, хотя, конечно, целиком исключать ничего нельзя.

Гораздо более вероятным кажется, что попытка встретила отпор.

По данным штаба АТО, за несколько дней украинские военные уничтожили около 600 неприятельских бойцов и четыре из шести обстреливавших Мариуполь установок "Град".

Либо Захарченко изначально знал, что сил для наступления у него недостаточно, и попросту блефовал.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Украинские солдаты в Мариуполе

"Укры, к нашему удивлению, очень быстро научились воевать. Сначала наступают. Выявляют нашу линию обороны и огневые точки, потом отступают, блокируют нас, лишая нас маневра, и [неприличное слово] с вертолетов и артиллерией. Нужно признать - грамотная тактика. Несем большие потери", - цитирует работающий в зоне конфликта украинский журналист Роман Бурко пожелавшего остаться неназванным ополченца.

Удивляться нечему. Война выковывает профессиональное мастерство и боевой дух армии. Чтобы выжить, надо побеждать, захочешь уцелеть - научишься.

По мнению многих экспертов, российская армия "поднялась с колен" после чеченской кампании.

Первые 23 года украинской независимости было не вполне ясно, для чего ей вообще вооруженные силы. Сегодня, вероятно, мы присутствуем при рождении настоящей армии.

На такие доводы обычно возражают, что за спиной сепаратистов поддержка России, следовательно, возможности все равно несопоставимы.

Конечно, российская армия есть и останется мощнее украинской. Но тайных операций с участием ограниченного количества "отпускников" и "добровольцев", для победы, очевидно, недостаточно. Потребовалось бы открытое полномасштабное вторжение, а к этому в Кремле, судя по всему, все же не готовы.

Чего добивается Путин?

Действия Москвы в отношении Крыма, как бы к ним ни относиться, были логичны и последовательны.

Донецк и Луганск в Россию не берут и даже не признают де-юре, возвращению в лоно Украины препятствуют. А дальше-то что?

В чем состоит "план Путина", можно лишь гадать. Но кое-какие предположения напрашиваются.

Сделать из самопровозглашенных республик "украинское Приднестровье" - признать, выделить финансирование, провести границу - было бы несложно.

Но этот вариант, по оценкам экспертов, самый проигрышный для Москвы как политически, так и экономически. Мучения Украины на этом закончились бы, а мучения России только начались.

Многие аналитики считают, что в Кремле не расстались с мечтой возвратить "под высокую царскую руку" всю Украину.

По словам главного редактора журнала "Россия в глобальной политике" Федора Лукьянова, программой-максимум было бы вернуть Донбасс в обмен на гарантии невступления Киева в ЕС и НАТО. Похоже, на это всерьез надеялись, а, увидев, что не выходит, пуще разозлились.

Другой вариант - затягивать конфликт и неопределенность, пока украинское общество не устанет и не отвернется от нынешней власти.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Как разъяснил главный идеолог Кремля Вячеслав Володин, Путин - это и есть Россия

Судя по настроениям на Украине, расчет еще более иллюзорный, но, возможно, не все так думают. В Кремле и близких к нему аналитических кругах прочно сформировалось мнение, что украинцы -они такие, у них семь пятниц на неделе.

В четверг Россия фактически предоставила убежище украинским уклонистам от призыва в армию, причем инициатива исходила лично от Путина.

Если "процесс пойдет", моральный урон для Киева выйдет колоссальный.

А ничего невозможного здесь нет. В 1990-х годах в Москве было полно молодых здоровых сербов, которые шумели о славянском братстве и ругали НАТО, но ехать спасать отечество не спешили.

Ну, а программа-минимум - просто посильнее наказать Украину. Для морального удовлетворения и в назидание другим. Если уйдет из "русского мира", значит, так тому и быть, но нельзя же позволить, чтобы ей это легко сошло!

По сути, западные санкции против России играют аналогичную роль. Остановить не можем, но пострадать заставим.

Параллельно решается важная внутриполитическая задача.

Чтобы россияне поддерживали власть, на Украине должно быть еще хуже, и чем дольше, тем лучше. Пусть выглядит ужасным местом, где каждого могут, как выразился Путин, "цап - и под пули", и вообще невозможно жить. А наступит мир, так смогут проводить реформы, поднимать экономику и преодолевать коррупцию, вступят в ЕС - чего доброго, и другим захочется.

Надо заметить, это работает. Знаменитая присказка: "Лишь бы войны не было!", некогда оправдывавшая все тяготы и несуразности советской жизни, трансформируется в сознании многих россиян в: "Лишь бы Майдана не было!"

Одно помогает не впасть в уныние: в ходе Карибского кризиса ничего хуже "черной субботы" уже не случилось. Надежда умирает последней.

Другие материалы в этом блоге:

"Наша реликвия - свобода!"

О Николае I и экс-министре Сердюкове

Послужной список президента

Об уроках года и века

Приговор Навальным: тонкая работа

Остаться человеком в борьбе с террором

Последний мессия

О Путине и западных лидерах

О Молдавии, боксе и преферансе

Зачем цирку памятник Неру?

О национальном достоянии России

Почему Горби разлюбил Запад

О культуре и цензуре

О "символике коллаборационистов" и политической мудрости

О Донбассе и компромиссе

О "плане Путина" для Донбасса

О российских военных отпускниках

О пакте Молотова-Риббентропа и сферах влияния

О флаге и будущем России

О пенсиях, извинениях и министерской солидарности

О мировом неравенстве