Блог экономиста. Последний резерв

  • 4 марта 2015
  • kомментарии
Министр финансов России Антон Силуанов Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Министр финансов Антон Силуанов не смог урезать траты бюджета на запланированные 10%

Одна из главных антикризисных мер правительства - секвестр расходов федерального бюджета - по сути не состоялась. Вместо утвержденных ранее премьером 10% министр финансов Антон Силуанов сумел урезать траты лишь на 2%.

В результате государственная казна, перегруженная социальными обязательствами, в нынешнем году, скорее всего, проест практически весь резервный фонд. С учетом весьма пессимистичных ожиданий по динамике цен на нефть это означает окончательное исчерпание бюджетной модели, заложенной еще в начале 2000-х годов Алексеем Кудриным. Это значит, что откладывать структурные реформы дальше некуда.

Резервный фонд, даже несмотря на девальвацию, до сих пор не достиг своего нормативного размера в 10% от валового внутреннего продукта. В твердой валюте ситуация выглядит куда печальнее: от пиковых докризисных значений Россия растеряла 40% своих резервов. Столкнувшись с постоянным замедлением экономического роста и неуклонно увеличивающимся оттоком капитала, правительство даже при относительно высоких ценах на нефть не имело возможности пополнять свой резервный фонд. Главной причиной тому стал рост социальных расходов (индексация зарплат бюджетников, довольствия военнослужащих и страховой части пенсии) и оборонного заказа. Именно споры вокруг расходов на армию в свое время стоили Кудрину поста министра финансов.

Для сохранения баланса казны правительство несколько лет назад придумало "бюджетное правило", согласно которому размер доходов рассчитывался на основе многолетней средней цены на нефть, а величина расходов нормировалась так, чтобы дефицит бюджета не превышал 1%. Однако жизнеспособность этой конструкции практически сразу была поставлена под сомнение критиками. Международные агентства Moody’s и Standard & Poor’s, снизившие недавно кредитный рейтинг России до спекулятивного уровня, также упомянули в качестве одного из негативных факторов отсутствие у правительства финансовой гибкости.

С учетом девальвации и высокой инфляции прогноз доходов федерального бюджета на уровне 12,5 трлн руб. против ранее утвержденных 15,1 трлн руб. может показаться заниженным. Однако эта величина в целом соответствует нашим оценкам: в доходах бюджета сегодня ключевыми являются статьи, связанные с внешнеэкономической деятельностью. Это налог на добычу полезных ископаемых, экспортная пошлина на нефть, природный газ и нефтепродукты, а также налог на добавленную стоимость с импортируемых товаров. Мы ожидаем, что в текущем году внешнеторговый оборот России сократится на треть, а внутреннее производство потребительских товаров в стоимостном выражении лишь отчасти компенсирует резкий спад импорта. При этих вводных снижение доходов федерального бюджета на 17% уже не выглядит столь драматичным.

Инерционный подход остается

Правообладатель иллюстрации AFP Getty Images
Image caption Платформа ЛУКОЙЛа в Каспийском море. Нефтегазовый сектор также нуждается в налоговых стимулах для сохранения достигнутого уровня добычи.

Альтернативой ускоренному расходованию средств резервного фонда могло бы стать увеличение заимствований - маневр, к которому в кризис прибегали многие другие государства. Однако российское правительство отвергло этот вариант, считая размещение долгосрочных облигаций по нынешним высоким ставкам невыгодным. Помимо возросшей стоимости обслуживания новых обязательства серьезным фактором риска является и нарастающий долг регионов, на которые легло основное бремя повышения социальных расходов. И если совокупный дефицит федерального и региональных бюджетов в минувшем году составил лишь 1,2% от ВВП, то в нынешнем этот показатель увеличится в разы.

Отказ от индексации социальных выплат и роста оборонных расходов консервирует объем бюджетных расходов и сводит к минимуму пространство для бюджетного маневра уже в 2016 году. Ради стимулирования экономического роста правительство запланировало сокращение налоговой нагрузки на малый бизнес, одновременно расширив круг компаний, относящихся к этому сектору. Ожидать весомой отдачи от этих мер в кратчайшие сроки не стоит, учитывая, что экономике для адаптации к новым условиям требуется весьма значительное время. Нефтегазовый сектор - главная бюджетообразующая отрасль - также нуждается в налоговых стимулах для сохранения достигнутого уровня добычи, особенно в условиях действующих западных санкций. Одновременно с этим сокращение численности населения в трудоспособном возрасте снижает общий потенциал роста экономики при сохранении достигнутого уровня производительности труда.

Комплекс этих соображений должен подтолкнуть правительство к реформам, сравнимым по масштабу с теми, какие проводились в начале 2000-х годов под руководством Германа Грефа. Конечно, в отличие от тех лет сегодня Россия не имеет столь значительных свободных производственных мощностей и неудовлетворенного потребительского спроса, а имидж страны существенно пострадал на фоне украинского конфликта. Поэтому механическим снижением налогов и расходов на госаппарат решить проблемы, накопившиеся за последние годы, нельзя.

Сегодня экономика нуждается в снижении транзакционных издержек, связанных с логистикой; существенном упрощении согласования инвестиционных проектов; стимулировании роста производительности труда за счет внедрения новых производственных процессов и технологий. Важным подспорьем к решению этих вопросов является по-прежнему высокий интерес к России со стороны европейского бизнеса и существенно возросшая активность азиатских предпринимателей.

Социальная сфера также требует перезагрузки. Казавшаяся панацей заморозка пенсионных накоплений в новой версии федерального бюджета доказала свою несостоятельность. А номинальное сокращение штата в государственных учреждениях должно сопровождаться становлением нормально функционирующей страховой медицины и качественного платного образования.

Пока же правительство придерживается инерционного подхода и планирует свои действия "от достигнутого", забывая, что совокупность кусочно-оптимальных решений часто дает стратегически неэффективный результат.

Другие материалы в этом блоге

Блог экономиста. Настоящий долг Украины

Блог экономиста. Цена свободы и террора

Блог экономиста. Чем 2014 год отличается от 1998 года?

Надежда на благосостояние