Книги Лондона. "Надземка" Синклера: прогулка без хипстеров

  • 7 августа 2015
  • kомментарии
Долстон-лейн Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin
Image caption Недавно Иэн Синклер пытался защитить от сноса долстонские дома XIX века

На днях в Британии вышло "мягкое" издание последней книги Иэна Синклера London Overground; A Day's Walk around the Ginger Line: "Лондонская надземка; один день пешком вдоль рыжей ветки". Пройдемся по одному из описанных в ней районов, особенно важному для писателя: по Хакни, на северо-востоке Лондона.

После 2009 года, когда была опубликована книга Синклера Hackney, That Rose-Red Empire; A Confidential Report ("Хакни, Империя красной розы; Секретный доклад"), есть два лондонских района Хакни – тот, что живет, не зная об этой книге, и тот, что существует в головах людей, ее прочитавших. Я эту книгу читал, так что неизбежно живу во владениях Иэна Синклера, в империи, где старые школы построены из красных, как роза, кирпичей.

К примеру, это значит, что, прогуливаясь по улице Долстон-лейн, я неизбежно думаю о том, как еще недавно Синклер пытался защитить от сноса здешние дома XIX века. Дома забросили давно, в них гнездились любопытные мелкие лавочки и обитали разные подозрительные личности, но это был как бы настоящий Лондон, настоящий Хакни, а не тот, что существует в представлениях бодрых девелоперов или рекламщиков. Собственно, Синклер и занимается тем, что пытается спасти "настоящий Лондон". Естественно, у него далеко не все получается; вот и его кампания по спасению домов на Долстон-лейн провалилась.

Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin
Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin

Лондонские книги Иэна Синклера – красноречивые памятники его общественных неудач. Памятники эти прекрасны – ведь литература не делается из материала счастья. Начав с полной негромкого шума, тихой ярости и стальной меланхолии "Красной, как роза, империи", Синклер уже не может остановиться и движется от одного поражения Лондона к другому.

Капитуляция нашего dirty old town перед пластиковым духом последней Олимпиады вынудила писателя сочинить Ghost Milk. А запуск в 2012 году северной ветки лондонской надземки, которая навсегда переменила урбанистическую географию города, заставила Синклера отправиться в пеший поход вдоль новой рыжей транспортной артерии – и, завершив путь, написать книгу London Overground; A Day's Walk around the Ginger Line, которая лежит передо мной.

Иэну Синклеру 72 года и, как почти все настоящие лондонцы, он родился далеко от столицы, в Кардиффе, а учился в Дублине. Впрочем, последние почти пятьдесят лет он живет в Лондоне, а в самом конце 60-х поселился в районе Альбион-драйв и Альбион-сквэр, где его можно встретить и сейчас.

Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin

Синклер, который раньше – до того, как это стало буржуазно, – разъезжал на велосипеде, передвигается теперь пешком. Сухощавый немолодой человек выходит из дверей архива Хакни, что у станции надземки Долстон-Джанкшн,

Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin

или заглядывает в библиотеку на главной улице Шордича, или просто пересекает Лондон-филдз в рабочий день. В нерабочий в этом парке находиться невозможно: каждый лоскуток газона занят пикникующими компаниями или просто отдельными местными жителями, которые радуются островному солнышку, они дремлют, или читают, или – что чаще всего – буравят глазами экраны смартфонов. Любители поджарить снедь не столь тихи и безобидны: жирная вонь подгорелого мяса, смешанная с тяжким угольным дымом, вызывает тошноту – прочь, прочь отсюда, на Бродвей-маркет, там, впрочем, в выходные тоже все провоняло едой, но более разнообразной. В конце концов, можно добежать до Риджентс-канала, и там уже пахнёт сыростью да дизельным топливом проходящих барж. Можно сесть на скамеечку, открыть банку дешевого евролагера и меланхолично смотреть, как над головой двигаются пестрые поезда надземки. Вдоль этих путей и ходил Иэн Синклер целый день, – а потом описал в книге.

Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin

Интересно, что он начинает путешествие именно с Лондон-филдз, следуя дальше по всей рыжей сетке, пересекающей Лондон от Западного Хемпстеда до Канада Уотер, от Нью Кросс до Ричмонда. Но мы – вместе с Синклером – останемся здесь, в Хакни, это же его владения.

Иэн Синклер отличный писатель и настоящий модернист (опоздавший родиться модернист), так что разбор нескольких страниц, посвященных мелким происшествиям в полукилометре от его дома, позволяет понять, как устроена эта проза – и художественное сознание ее автора.

Синклер начинает с готического описания трупика голубя на парковой дорожке. Тело бедной птички клюют вороны. Затем внимание автора переносится на старушку, которая раньше каждое утро выносила из дома (социальное жилье, конечно) мешок с сухими корками – и кормила голубей. Новомодные местные власти запретили ей это – и голубям пришлось переключиться на остатки снеди, разбросанные по парку любителями барбекю.

Следует описание этих остатков – там не только еда, там сигаретные бычки, пустые пакеты, лопнувшие разноцветные шарики, а также маленькие баллончики с веселящим газом, этим пока еще легальным наркотиком, столь популярным в Долстоне, Шордиче и прочих модных местах Лондона. Так к метафоре растерзанного трупа голубя, этого символа Св. Духа, который клюют вороны, прилетевшие прямиком из стихотворения Эдгара Алана По (между прочим, По ходил в школу неподалеку отсюда, в Стоук-Ньюингтоне), добавляется второй мощный символ – веселящий газ, эта утеха наводнившего северный и восточный Лондон племени дизайнеров, молодых банковских клерков и (особенно презираемых Синклером) "Twitter analysts".

Представители этого племени пытаются хотя бы на миг взбодриться и забыть о скучной реальности – жилищных проблемах и прочих неприятностях, вроде непомерных цен на дизайнерские сумки, – вдохнув веселящего газа. Там, где был настоящий, в представлении Синклера, мир бедного многонационального пролетарского района с его работягами и мелкими преступниками, сумасшедшими художниками и скромными беженцами с континента, сейчас мир совсем другой, выморочный, ненастоящий, дизайнерский, псевдоорганический, псевдобезопасный.

Правообладатель иллюстрации Getty

С особенным удовольствием Синклер расстраивает наивного читателя из тех, кто ходит в магазин полезной еды Planet Organic ("Планета Органики"), ищет на упаковках товаров магические слова sustainable (экологически-сбалансированнный) и fairtrade (честно произведенный), голосует за "зеленых" и – тем самым – пребывает в уверенности, что живет в медленно, но верно улучшающемся мире.

На Лондон-филдз уже пару лет выращивают "настоящий луг", – как в те славные времена, когда на земле не было промышленности и прочей гадости. Или даже не было людей. Затея проста: посреди хипстерского парка в самом хипстерском районе города, за двести шагов от полудюжины кафе, где тонконогие люди проводят жизнь, освещенные экранами своих "маков", сделать что-то "настоящее", "натуральное". Например, посадить луг.

Луг получился хороший: уже два лета я захаживаю туда, чтобы понюхать сладкий медовый запах трав и цветочков. Все прекрасно, только Иэн Синклер – в отличие от автора этих строк – долгие годы зарабатывал на жизнь садовником; он тут же определил, что для поддержания приятности и красоты луга используют страшно вредный химикат. Синклер вступает в переписку с местными властями, которые уверяют, что вещество совершенно безобидно – но опытного садовника не проведешь!

Правообладатель иллюстрации Getty

В конец концов Синклер торжествует, порок наказан, – но не тем образом, как рассчитывает наивный читатель. Химикат никуда не делся, зато те, кто оскверняет Лондон-филдз вонючими барбекю, потихоньку травятся, ибо пируют совсем рядом с "настоящим природным лугом". Нет, конечно, Иэн Синклер не злорадствует, он просто указывает на это любопытное совпадение. Только вот в совпадения он не верит. Вся художественная система Иэна Синклера, как и близких ему Питера Акройда и Уилла Селфа, строится на совершенно параноидальной идее, что в Лондоне никогда ничего просто так не случается. В Лондоне уже почти две тысячи лет происходит одно и то же, – и притом примерно в одних и тех же местах. Когда-то Синклер написал об этом книгу Lud Heat ("Лудов жар"), а Акройд переделал ее в лучший свой роман Hawksmoor ("Хоксмур").

А что же наши бедные птички? Готический сюжет превращается в социальный. Голубь погиб, так как лишился своего обычного прокорма, запрещенного райсоветом. Обжорство пикниковой снедью довело его до гибели под колесами велосипеда. Велосипедист тоже хорош: как и прочие представители нового поколения жителей Хакни, он ехал невнимательно, в одной руке смартфон, в другой – сигарета. На мертвого голубя набросились вороны, но их жадность, вкупе с нравами новобуржуазных велосипедистов, приводит ко все новым жертвам. И вот уже на дорожке не один птичий труп, а несколько, и число их растет. Чем больше растерзанного мяса на земле, тем больше слетается ворон, чем больше слетается ворон, тем чаще они попадают под колеса. Алчность, смерть, порочное изобилие, одержимость технологией и новыми штучками, помешательство на моде и социальном статусе – все это Лондон. По этому Лондону ходит Иэн Синклер, а потом записывает истории.

London Overground – шаг вперед и в сторону от Hackney, That Rose-Red Empire. Синклер не только покидает насиженную часть города между Шордичем и Стратфордом (он это делал и раньше, когда обошел город пешком по объездной лондонской дороге и написал потом книгу London Orbital ("Лондонская окружная"). Синклер взобрался на новый историософский уровень. Как известно, большая часть надземки проведена по старым, давно заброшенным железнодорожным путям времен промышленной революции. Так неолиберальная экономика финансовых спекулянтов покоится на давно забытых основаниях индустриального Запада. Синклер не воспевает больше жестокие и дешевые добродетели пролетарских районов; он видит город как он есть сейчас, сложный, бессмысленный, жуткий – и признает его неподлинность единственно возможной реальностью. С этой реальностью можно работать.

Признаюсь, я прошелся вдоль части синклерового маршрута и постарался зафиксировать, как постиндустриальный мир улегся на старые плечи индустриального.

Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin
Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin
Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin
Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin
Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin
Правообладатель иллюстрации Kirill Korbin

Закончил я свое путешествие на Брик-лейн, оказавшись в страшно претенциозном кафе, где за чашку скверного маккиато с соевым молоком сдирают в два раза больше обычного. Зато оттуда был самый подходящий вид для разговора о книге Иэна Синклера London Overground.