Книги Лондона. Роскошь для бедных

  • 29 сентября 2015
  • kомментарии
Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Вид с моста Миллениум на южный берег Темзы, где в небо вонзается "Осколок" (Shard)

На днях я был в галерее Tate Modern на одной расхваленной выставке. Честно говоря, отправился туда не только ради современного искусства, но и для того, чтобы лишний раз пройти по мосту Миллениум и окинуть взором панораму Сити.

Там, в Сити, все как обычно: лезут в небо нелепые штуковины гигантских размеров, будто специально придуманные для того, чтобы показать нам - простакам: "Мол, вот такой у нас капитализм, и вот так растут у нас (не у вас, конечно) прибыли".

Пусть растут они несоразмерно, как тот или этот конкретный небоскреб (самый свежий уже нарекли худшим строением минувшего архитектурного сезона), но зато быстро, агрессивно и совершенно безразлично к происходящему вокруг. Мне нравится эта блестящая наглость. Именно она - по версии Питера Акройда - составляет одну из главных вечных черт этого города. Конечно, вместе с вечным злом, творящимся в отдельных районах города - со времен Юлия Цезаря до времен Бориса Джонсона.

Ну а если взглянуть с моста Миллениум на южный берег, то там монструозный "Осколок" (Shard) проткнул небо, и из дырявой тучи сейчас польется вода. Лондон же. Впрочем, я успел в Тейт до дождя.

Выставка оказалась посредственной, и я нашел утешение в книжном магазине галереи.

Храм Арт-Прогресса

Меня всегда волновал сам жанр книжной лавки в арт-институции. Это что-то среднее между миниатюрным сетевым (но продвинутым, вроде "Фойлз", Foyles) магазином, независимым книжным в местах обитания юных дерзновенных дизайнеров и лавкой в дорогом районе, специализирующейся на бессмысленных подарках людям, до которых тебе дела нет.

Каждый из этих элементов исключительно интересен, как социокультурный феномен, но в первую и вторую разновидность я нередко заглядываю - действительно полистать книги, о которых читаю онлайн (на сайтах 3 : a.m. и Cabinet) и на бумаге (в "Лондонском книжном обозрении", London Review of Books). А вот в третьи носа не кажу.

Впрочем, иногда, возле станции метро Эйнджел, где джентрификация доделала свое дело, превратив эту часть района Ислингтон в мир уже совсем пластикового консюмеризма и экологически чистой пластиковой еды, я захожу в один магазинчик, где продают как бы остроумные поздравительные открытки, дорогущие разноцветные термосы для тех, кто не хочет платить почти два фунта за эспрессо в кофейне Nero, и да - альбомы с Мэрилин, Китом, Энди и прочими великими. Но это так, чтобы спровоцировать у себя разлитие желчи.

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Книжный магазин в Лондоне - безупречность линий и рядов

Первое, что нужно сказать о музейно-галерейных книжных лавках - они безупречно прекрасны на вид.

Прекрасно все: стекло, металл, жемчужная серость, чистота, яркие обложки, выстроенные в ровные ряды - будто знаменитый дизайнер подбирал, а какой-нибудь гений геометрической абстракции расставлял.

Входишь туда как в Храм Арт-Прогресса и Социального Благополучия - никаких драм. Книги и альбомы про трагическое и даже просто печальное вынесены в пространства либо "третьего мира", либо нашего, но прошлого, пусть недавнего.

Дух тотальной переделки

Превосходный дизайн подобных изданий вкупе с общей утопической атмосферой, царящей в таком магазине, создает любому страданию, происходящему сейчас в Иране или Сомали - или происходившему еще несколько лет назад на лондонской Брик-Лейн - оптимистическую перспективу.

Страдание есть, но мы с ним справились (справимся), и все будет хорошо. Может быть, не совсем хорошо, зато эстетически безупречно. Хирургически чисто, как в подобных местах. С белыми стенами и стеклянными витринами. С молодыми вежливыми продавцами умеренно-неформального вида, которые выглядят так, будто они прочли почти все продаваемые ими издания. Или хотя бы пролистали за "честно-произведенным" кофе и "экологически-дружественным" салатом из сетевой столовки "Прет-а-манже".

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Километры философских рассуждений на все вкусы

Так работал, кстати, соцреализм. Люди в официозных советских фильмах и книгах нередко страдали и даже умирали; однако, как бы их не было жаль, аудитория понимала: жертва принесена не зря, ведь советскому народу "светит солнце свободы" из гимна СССР, а "Ленин великий" ведет вперед, собой озаряя при этом путь.

Здесь, в книжной лавке Tate Modern, Ленин присутствует только в многочисленных левацких сочинениях по политической теории, философии, социологии и эстетике, в прекрасно изданных недешевых томах Вальтера Беньямина, Славоя Жижека, Оуэна Джонса и Оуэна Хэзерли.

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Прекрасно изданные, недешевые тома

Но сам дух тотальной переделки человека согласно набору идеологических представлений (пусть они не коммунистические, а скорее неолиберальные, неважно) здесь присутствует очень сильно. Собственно, он и есть дух таких мест.

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Наборы идеологических представлений в розницу
Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Книжные магазины как храмы Арт-Прогресса и Социального Благополучия

Книжная экономика

Еще одна загадочная для меня вещь - экономика музейно-галерейных книжных лавок. С одной стороны, все понятно - торговая площадка принадлежит тебе же, и за нее не надо платить. Это снимает значительную часть неприятностей, которые преследуют обычные магазины печатной продукции.

Плюс, если речь идет о большом музее, как Тейт, нет проблемы, где хранить нереализованную продукцию - уж чего-чего, а подвалов и всяких пустых помещений в гигантском здании бывшей электростанции, где расположена Tate Modern, хватает.

Я давно заметил: в лавках больших музеев многие издания лежат годами, если не десятилетиями. Да, я знаю про допечатанные тиражи, но книги вроде довольно жалких рассуждений художницы Трейси Эмин о жизни, вряд ли уходят как горячие пирожки. Значит, и допечатывать их незачем. Те же самые и лежат. Но ведь что-то там покупают! И вот это самое интересное.

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Книги в магазинах при галереях и музеях уходят в последнюю очередь

В музеи, вроде Тейт - в отличие от не столь монументальных галерей современного искусства, вроде Уайтчепел Гэллери (Whitechapel Gallery), где тоже есть книжные лавки - ходят больше всего туристы.

Немногие из них являются знатоками - да и даже любителями - искусства, тем более современного. Посещение такого места, как Tate Modern, значит для них две вещи. Первая - поставить галочку на достопримечательности. Вторая - полюбоваться на виды Лондона с балкона галереи, а также с моста Миллениум (см. первый абзац этого текста).

Однако прогулка по залам даже только постоянной экспозиции музея, беглый взгляд на работы Фрэнсиса Бэкона, Рене Магритта, Роя Лихтенстайна - все это погружает посетителя в ауру чего-то, ему, с одной стороны, совершенно непонятного (вспомним незабвенные рассуждения посетителей музеев современного искусства на тему "я сам лучше нарисую!"), но, с другой стороны, необычайно важного и дорогого (все слышали о безумных аукционных ценах на арт).

Получается странный эффект. Торжество поверхности с намеком на невероятные и захватывающие дух тайны под этой поверхностью - но на тайны совершенно недоступные.

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption В музеи, вроде Tate Modern, ходят больше всего туристы

И вот тут вступает в игру книжная лавка при музее. Здесь все то, что было разбросано по залам, все, что невозможно понять, разглядеть из-за толп, обдумать, все это упаковано в пухлые или тонкие четырехугольники книг и альбомов, прекрасно оформлено и ждет, чтобы его купили. А купив, положили дома на кофейный столик, чтобы иногда лениво полистать воскресным вечерком. Или даже подарить коллеге по офису на пятидесятилетие. Пусть духовно растет!

Потому здесь всегда немало людей, и некоторые из них действительно что-то покупают. Чаще всего, впрочем, не книги, а всякие безделушки, связанные с выставленным здесь артом - магнитики, ручки, кухонные фартуки, майки, сумки, иногда даже дизайнерские украшения. Книги уходят в последнюю очередь - и, чаще всего, каталоги выставок, которые тот или иной посетитель только что посмотрел.

Искусство все, жизнь ничто

Впрочем, главный потребитель свежих каталогов - не турист. Как он это потащит домой, в какой-нибудь Рим или Лион, когда дешевые авиакампании превратились в лагерных надсмотрщиков, жестоко карающих за любой лишний сантиметр сумки, пронесенной в салон самолета?

Кстати говоря, по этому поводу у меня есть небольшое рационализаторское предложение: открыть отделения книжных лавок Tate или Национальной галереи, или Британского музея, или даже Барбикана в аэропортах в зоне беспошлинной торговли. Тогда туристы на пути домой смогут затариться толстенными томами с фотографиями Стива Маккарри, картинами Люсьена Фрейда и - конечно же! - японскими эротическими гравюрами "сюнга" безо всякой опаски заплатить лишние сорок евро за распухший багаж.

Правообладатель иллюстрации Kirill Kobrin
Image caption Книжная лавка при музее: здесь все то, что было разбросано по залам,... ждет, чтобы его купили

Вот мы и сузили круг подозреваемых, точнее - наблюдаемых. Кто же, за исключением случайных людей, скучающих банковских клерков и тех туристов, что не летают рейсами EasyJet и Ryanair, покупает прекрасно изданную и превосходно сочиненную книжную арт-продукцию? Те, кому это нужно. Те, кто любит искусство. Те, кто действительно понимает и знает - и хочет пополнить и закрепить свое знание.

Обычно - не считая профессиональных коллекционеров и обеспеченных любителей прекрасного - это люди небогатые. А подобные книги стоят очень дорого, и приходится раскошеливаться, часто отказывая себе в насущном.

Таким образом, вскрывается самая тайная причина существования подобных книжных лавок - еще раз подтвердить старый эстетский принцип: "искусство все, жизнь ничто" или, как это на самом деле звучало - ars longa vita brevis.

Новости по теме