Блог Кречетникова. Россия в Сирии: что дальше?

  • 7 октября 2015
  • kомментарии
Карта Сирии в руках российского пилота Правообладатель иллюстрации RIA Novosti

Что случилось, то случилось: впервые с 1989 года, когда завершился вывод войск из Афганистана, Россия оказалась в состоянии войны.

Чеченская война была внутренним конфликтом, грузинская продлилась всего несколько дней.

В русском языке есть устойчивое выражение: "всерьез и надолго". То, что Сирия надолго, ясно. Главное, насколько всерьез?

Малыми силами

Три десятка самолетов - не та сила, с какой выигрываются кампании.

Ежедневные реляции минобороны об уничтожении неприятельских штабов, складов и узлов коммуникации заставляют вспомнить некоторые фильмы, где советский партизан давал автоматную очередь, и взвод немцев валился, как кегли в боулинге.

Что там на самом деле разбомбили, толком неизвестно. Точно известно одно: американцы и их союзники наносят удары по "ИГ" уже около года, а больших результатов нет.

В 2003 году США и коалиция задействовали против саддамовского Ирака 1800 единиц авиатехники, в том числе 870 ударных бомбардировщиков и 200 вертолетов огневой поддержки, и совершили за 19 дней 41 тысячу вылетов. Это не считая корабельных крылатых ракет.

А главное, воздушная кампания сопровождалась наземным наступлением.

Эксперты тогда говорили о начале новой эры в военном деле, когда авиация и флот будут в состоянии самостоятельно выигрывать войны, предоставляя сухопутным войскам довершать разгром и оккупацию. Может, оно и так, но надо, чтобы было кому довершить.

Возможно, российские стратеги рассчитывают, что эту роль при поддержке с воздуха выполнит армия Башара Асада. Поживем - увидим. В 1960-х, 1970-х годах о боеспособности арабских союзников среди советских офицеров ходили анекдоты.

Наконец, хотя "ИГ" и называет себя "государством", на самом деле оно таковым не является. У него нет ни сложной инфраструктуры, которую можно разрушить, ни столицы, чтобы ее взять, ни общепризнанного вождя, чью статую можно показательно повалить. Война с "ИГ" - это бокс в темной комнате или бой с драконом, у которого на месте отрубленной головы отрастают три новые.

Два сценария

Как поступит Кремль, когда станет очевидно, что одержать решительную победу не получается?

Именно этот вопрос сегодня главный. В конце концов, гражданам России важны, в первую очередь, последствия для собственной страны, а не будущее Сирии.

Вариант № 1: статус-кво. Все будет продолжаться, как теперь. Летчики тренируются и зарабатывают суточные, остальной народ занимается своими делами, вялотекущая кампания постепенно уходит на периферию российских и мировых новостей. Нет триумфальных побед, и не надо.

Катастрофой и потерей лица для Кремля стали бы полный разгром Асада и приход к власти в Сирии хоть исламистов, хоть умеренной прозападной оппозиции. Но вероятность этого не слишком велика. Асад и без российских самолетов четыре года как-то продержался.

Правообладатель иллюстрации Russian Ministry of Defence
Image caption По некоторым данным, российские ВВС избавляются в Сирии от бомб, изготовленных в СССР и подлежащих списанию

Задача - сохранить режим в столице и на средиземноморском побережье, обеспечить существование баз в Латакии и Тартусе.

А главное - доказать, прежде всего, себе самим, что Россия - мировая держава, на равных участвует во всем, делает, что хочет, ни перед кем не прогибается. Американцы и натовцы кого-то бомбят, так и мы вам не кто-нибудь! Тут процесс важнее результата.

Вариант № 2: эскалация. Военные конфликты, к сожалению, имеют свойство развиваться по инерции, и войти в них легче, чем выйти.

Вьетнамская война началась с отправки небольшой группы советников.

Первый заместитель министра обороны СССР Сергей Соколов, которому в декабре 1979 года поручили руководить афганской операцией, написал жене, что встретить вместе Новый год не удастся, но через месяц все закончится, и они поедут в санаторий.

Сначала потребуется батальон или полк ВДВ, чтобы защитить базу в Латакии, потом дальнобойная артиллерия, чтобы прикрыть полк, потом танки, ибо лучшая оборона - наступление, потом отомстить за погибших товарищей.

И все время будет казаться, что еще одно маленькое усилие, и вот она, победа!

Донбасский прецедент

Уинстон Черчилль как-то заметил, что аналитик - это человек, который раскладывает будущее по полочкам, а потом не менее убедительно объясняет, почему вышло ровно наоборот. Прогнозы - штука неблагодарная.

Лично я пока поставил бы на первый сценарий. Думаю, некоторые воинственные депутаты, отставные генералы и академики геополитических наук останутся при своем интересе.

Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков на пресс-конференции во вторник в очередной раз опроверг слухи о подготовке Россией наземной операции и заявил, что Кремль не собирается заниматься отправкой в Сирию "добровольцев".

Конечно, политикам и чиновникам доводится говорить одно, а впоследствии делать другое.

Главное доказательство, на мой взгляд, не слова Пескова или даже самого Путина, а пример Украины.

Давайте скажем, положа руку на сердце: с чисто военной точки зрения летом прошлого года Кремль мог проутюжить танками половину, а то и всю соседнюю страну. Воевать за Украину Запад не стал бы.

Тем не менее, этого не случилось.

Правообладатель иллюстрации EPA
Image caption Фанатик или прагматик?

Остается предположить, что российский лидер, хотя, наверное, изменился под воздействием долгой неограниченной власти, все-таки понимает, что не все на свете в его воле, и где надо остановиться.

Опять же, своими сокровенными помыслами он ни с кем не делится.

Вот многие западные комментаторы полагают, что Путин одержим сверхценной идеей восстановления советской сверхдержавы, и ради этого пойдет на что угодно.

Я же, наблюдая за его действиями 15 лет, склонен думать, что сверхценная идея у него другая: сохранение и укрепление своего положения. Что бы он ни делал, все направлено на одно: рейтинг. Путин не фанатик, он прагматик. Не нравилась бы большинству россиян великодержавная политика, он бы ее не проводил.

При этом, согласно последнему опросу "Левада-центра", 69% граждан против ввода войск в Сирию, и только 14% за.

Многим россиянам нравится, когда их страна кого-то "нагибает", но это психология футбольных болельщиков, которые сами не собираются тренироваться до седьмого пота или выходить на поле и получать травмы.

Одно дело Чечня, представлявшая прямую угрозу безопасности и благополучию остальной России, или Украина, которую большинство в душе продолжает считать своей, и другое дело Сирия.

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Афганская война стала одной из причин крушения СССР

Надо полагать, Кремль и его советники не забыли, что и русско-японская, и афганская войны не оказались ни маленькими, ни победоносными, и закончились крахом режимов. Так рисковать ли без критической необходимости?

В речах российских политиков нет-нет, да проскальзывает пренебрежительное отношение к западным коллегам, которые толком и не правители, а какие-то приказчики на временных контрактах.

С другой стороны, в определенном смысле они свободнее в своих действиях. Джордж Буш и Тони Блэр со своими партиями, в конце концов, заплатили за Ирак потерей власти. Но тамошний истеблишмент не рассматривает это как трагедию, потому что никто и не рассчитывает править вечно.

Самое страшное, что может случиться - теракты в России, организованные мировым исламистским интернационалом в отместку за вмешательство в Сирии. Вот тогда, на волне паники и ответных мстительных чувств, станет возможным все: "Вставай, страна огромная, уничтожим врага в его логове!"

Постучим по дереву.

Новости по теме